• ,

Киберпанк в исполнении Достоевского?

Киберпанк в исполнении Достоевского?
Вера Богданова: «Павел Чжан и прочие речные твари»
(М.: АСТ, Редакция Елены Шубиной, серия «Актуальный роман», 2021)


Интересный гибрид «Большой Русской Литературы», действие которой перенесено в XXI век, мрачной социальной фантастики, современной психологической прозы и… киберпанка. Любопытно, что в книге присутствует большинство признаков всех этих литературных направлений, но ни к одному из них роман нельзя отнести полностью.
Несправедливость и беспросветность бытия, «свинцовые мерзости жизни», страдающие герои, перенесшие в детстве тяжелые психологические травмы и продолжающие огребать от жизни по полной, глубокая психологическая проработка персонажей, попытки найти опору в вере и религии, наивные мечты, разбивающиеся о жестокую реальность… Чем не «Большая Русская Литература»?
«High tech, low life», засилье электронных гаджетов, виртуальная реальность, интернет-зависимость, имплантация компьютерных чипов, могущественные корпорации и непременный герой-одиночка, талантливый программист и хакер – против Системы… Чем не киберпанк?
Современные тенденции в обществе, заостренные, гипертрофированные и экстраполированные в отнюдь не светлое недалекое будущее, усилившееся социальное неравенство, упавший уровень жизни, проблема насилия над детьми, подпольное протестное движение, новый азиатский межгосударственный альянс во главе с Китаем (да, Россия в него тоже входит), введение тотального контроля, ряд конспирологических теорий, весьма убедительно воплотившихся в романе в жизнь… Чем не социальная фантастика?
Хорошо проработанные образы и характеры героев, постепенно меняющихся по мере развития действия романа, их сложные и зачастую болезненные взаимоотношения; персонаж, вдруг открывающийся с неожиданной стороны и оказывающийся совсем не таким, каким представлялся поначалу; детские травмы и комплексы, которые никуда не делись и до сих пор оказывают влияние на поведение героев; задавленные воспоминания и подступающее безумие с намеками на мрачную мистику, которая так до конца и не проявляется однозначно… Чем не современная психологическая проза?
А еще эта книга вызывает ассоциации со многими известными произведениями самых разных авторов и литературных направлений.
Психологизм, глубокие раскопки в душах и психике персонажей, общая мрачная аура, редкие светлые моменты, поиски опоры в Боге, слезинка ребенка, тварь я дрожащая, или… Здравствуйте Федор Михайлович! Киберпанк в вашем исполнении?! (Утрирую, понятно, но во всякой шутке, как известно...)
Мрачное и жестокое недалекое будущее, изменившийся геополитический расклад, целый ряд конспирологических страшилок, ставших реальностью на страницах книги, герой на грани безумия, пошатнувшийся в финале социальный уклад, волнения и беспорядки – мистер Симмонс, вы решили написать иной вариант своего «Флэшбэка», без стрельбы и детективного расследования, перенеся к тому же действие через океан? (И снова: утрирую, но в каждой шутке...)
А еще чем-то общее настроение книги, ее мрачный реализм, прочно сросшийся с фантастикой, жестокость и нотки подступающего безумия героя с намеками на мистику перекликаются с «Петровыми в гриппе...» Алексея Сальникова и особенно – с его же дебютным романом «Отдел». Не сюжетом и героями, не языком – скорее некой атмосферой романов...
Наверняка часть подобных параллелей и ассоциаций – особенно с романами Достоевского – автор вложила в свою книгу намеренно. Во всяком случае, проблемы в книге поднимаются близкие, да и некоторая общность настроения чувствуется. До глубин Достоевского роман, конечно, не дотягивает, но, думаю, автор на это не замахивалась. А вот перекличка вполне получилась.
Иные же параллели, возможно, и не планировались – но, как говорится, из ноосферы и общего литературного пространства никуда не денешься, что-то все равно проявится и проассоциируется само, независимо от воли и желания автора.
Поначалу книга читалась хоть и не без интереса, но я легко отрывался от чтения, чтобы заняться чем-нибудь другим. Постоянно казалось, что нечто подобное я где-то уже читал – не в точности то же, но похожее – где по настроению, где по декорациям и антуражу, а где и по сюжетным ходам. Однако когда роман перевалил за первую треть, отрываться от чтения стало куда сложнее, интрига, перипетии сюжета, взаимоотношения героев и их злоключения увлекли и потащили за собой. И ощущение «похожести» понемногу отступило, я наконец ощутил, что читаю книгу именно Богдановой, а не кого-то еще.
К финалу романа проявилось серьезное отличие «Павла Чжана» от произведений русской классики. Нет, отличие это не во времени действия и не в киберпанковских декорациях. В финале герой восстает против Системы и в одиночку если и не рушит ее, то заставляет изрядно пошатнуться, даря миллионам людей надежду на лучший исход. И хотя этот «лучший исход» лишь призрачно маячит на горизонте, а пока страна погрязает в анархии и беспорядках – надежда все же есть.
Это совершенно нехарактерный для «Большой Русской Литературы» финал. Зато он вполне в духе другого литературного направления, а именно – киберпанка.
И, скажу честно, такой финал мне лично нравится куда больше, чем то, чем мог бы закончиться роман, реши автор остаться в русле традиций «БРЛ».
Главные герои романа достаточно симпатичны и вызывают сопереживание. В частности тем, что у них есть свои принципы. Да, в какой-то момент они могут согнуться или даже сломаться под ударами судьбы – но в итоге все равно находят в себе силы подняться и вернуться на тот путь, который сами для себя избрали.
Психологическая проработка образов героев и их развитие вполне хороши, хотя тут все же не обошлось без пары небольших натяжек. Они не критичны, но все же выбиваются из общей картины психологической достоверности. Ну не мог битый жизнью и прошедший через настоящий ад Чжан всерьез предположить, что смерти целого ряда людей – трагическая случайность, результат программной ошибки – а не целенаправленных действий некой группы лиц, контролирующей ситуацию. Да, позже Чжан от этих мыслей отказывается и понимает истинную причину происходящего – но до того его наивные предположения не выдерживают никакой критики.
К счастью, момент этот небольшой и не ключевой, и не слишком портит общее впечатление от книги.
Язык романа – литературно-функциональный, если можно так выразиться. То есть, он вполне соответствует общему мрачному настроению книги. Образность в тексте есть, но она строго дозирована, и я прекрасно понимаю, почему. Более яркий и образный язык мог бы прийти в несоответствие с происходящими в романе событиями, «темной аурой», жестокостью, насилием и бедами героев. Чтобы подать все это куда более образным языком и не потерять настроение, надо быть большим мастером – уровня Лоуренса Норфолка, Хосе Карлоса Сомосы или, скажем, Евгения Водолазкина.
Хочется надеяться, что у Веры Богдановой все это еще впереди. Роман и в таком виде достаточно неплох и даже хорош – но автору однозначно есть куда расти и к чему стремиться.
В послесловии к книге автор пишет, что хотела поднять в романе тему насилия над детьми и подростками – в детских домах и не только – а также тему насилия вообще. Тема эта в романе безусловно присутствует, присутствует остро, трагически и эмоционально, не оставляя читателя равнодушным. И все же, на мой взгляд, тема социального неравенства, тотального контроля, бездушной Системы и борьбы с ней ее несколько затмевает. Это не плохо и не хорошо: на самом деле обе темы, к сожалению, весьма остры и актуальны и в какой-то степени дополняют друг друга.
Итого: что прочел, не пожалел. Книга получилась одновременно личностной и социальной – примерно в равной степени. Думаю, с интересом прочитаю и следующую книгу Веры Богдановой, когда она будет написана.
И да, это в некоторой степени аванс на будущее.

Комментариев нет

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.