Роман Смеклоф.
Тридцать один.

Часть I.
Ученик.

Фрагмент.
Исключительные права на публикацию книги принадлежат Роману Бурак. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

ISBN 978-5-9905392-1-1

Если ты живешь в мире, где колдовством завязывают шнурки и варят кофе...
Если на тебе лежит заклятье, терзающее из-за голода, а еду еще нужно поймать и приготовить по волшебной книге рецептов...
Если единственный друг шпионит на врагов, первая любовь использует тебя в своих целях, а твой главный талант притягивать неприятности...
Найди верное решение. Разгадай тайну источника магии. Останови могущественное зло и спаси тридцать миров.

Р. Смеклоф, 2013
Вступление.

Каждый раз, когда дежурство совпадало с полнолунием, молодому защитнику становилось не по себе. Сияющий диск, поднимаясь из-за горной цепи, медленно надвигался на заставу, и, казалось, тянул за собой опоры разрушенного моста. Когда-то, виадук соединял пограничные земли, но пролеты обвалились и навсегда исчезли в бездонной пропасти между мирами. Хотя, единственный путь пропал, по слухам, поглотители прорывались. Он не верил страшилкам, но в собственных глазах сомневаться не мог.
Громадные рога тьмой вспороли полный диск красной луны, загораживая входную арку моста.
– Не может быть! – прошептал молодой защитник, хватаясь за оберег.
Длинный кривой клык оборотня, едва помещался в ладони. Но наставник говорил, что он защитит от чудовищ из закрытого мира, и сейчас, мертвый кусок кости придал неопытному чародею уверенности. Он толкнул бородатого напарника и тот, вздрогнув, проснулся.
– Руки чешутся, салага? – проворчал старый колдун. – Завтра будешь весь день песчинки в алмазы превращать.
– Смотри!
Младший маг, вытянул свободную руку, указывая на перевал.
– И что? – передразнил, его взволнованный голос, бородач. – Чудища полезли?
Он щелкнул пальцами, освещая магическим огнем предгорье. Искры заскакали по камням, разбрасывая меркнущие сполохи пламени. Лениво приставил ко лбу ладонь, и скучающим взглядом окинул серые скалы. Скривившись, посмотрел на младшего коллегу.
– Что тут? Каменные големы спрятались?
– Поглотитель. – таращась на перевал, пробормотал младший чародей.
– Что? Пугалищ наслушался? – разозлился бородатый волшебник. – Архимаг меня развоплоти, за что мне это? Запомни, раз и навсегда. Граница закрыта. Мост разрушен. Они никогда не выберутся из того проклятого мира! Что это? Зуб? Давай сюда!
Он бесцеремонно вырвал талисман из рук молодого колдуна, и щелкнул его по носу.
– За что? – завопил младший маг, неловко размахивая руками.
Его попытки сбить заклятье не возымели успеха. Он слишком долго выбирал, защищаться, нейтрализовать чары или контратаковать. Нос опух, став лиловым. Из глаз, так некстати, хлынули слезы.
– Я скажу коменданту…– срывающимся голосом вскрикнул он.
– Давай! – усмехнулся старший волшебник. – Я тебе еще перегара наколдую, для убедительности.
Юный защитник поджал дрожащую губу и побежал к казарме, на ходу раздробив несколько крупных валунов воздушными молотами.
– Дилетанты. – скривился бородатый маг и облокотился о поручень сторожевой башни. – Ничего не умеют. Думают все можно грубой силой разрешить. – причитал он. – Все бы им громить. Кругом враги мерещатся. Выдумщики!
Он с отвращением посмотрел на каменистую долину, обрывающуюся бездонной пропастью. Из нее торчали искореженные опоры сломанного моста, а за ними начинался эфемерный перевал. Полупрозрачный проход в земли поглотителей.
– Если оттуда припрется хоть одна рогатая туша…– начал старый волшебник, и подбросил на ладони клык оборотня. – Хватит даже зуба!
Он размахнулся и бросил оберег. Движение получилось неловким, и мышцы скрутило судорогой. Бородатый маг согнулся, тряся сведенной рукой. На миг даже потемнело в глазах. Зажмурившись, он досчитал до десяти, распрямился, пытаясь разглядеть разрушенный акведук.
Тьма не рассеялась. Огромная тень загородила не только луну. Гигантские рога проткнули темные небеса. От едва слышимого рыка трепетал помутневший воздух.
Чародей не успел подумать, а непроизвольно сложенное заклятье ударило во врага. Весь спектр, от красного до фиолетового, скрутился в яркий луч.
Тень не рассеялась и не дрогнула.
У колдуна сжались внутренности. Магия не промахивается, никогда! Теряя сознание, он с ужасом признал. Салага прав, поглотители прорвались.
Глава 1.
От судьбы не уйдешь.

Директор академии волшебства любил кататься на коньках. Эта страсть соперничала в нем с увлечением загадками и тайнами. Коллекционированием древних рукописей по некромантии и старых колпаков, известных в прошлом колдунов. Еще, он собирал вкусовые ощущения и много чего другого редкого и необъяснимого. Поэтому, катанию на коньках директор мог посвятить лишь вечер воскресенья. На большее у него не хватало времени.
В это воскресенье задний двор заморозил лично декан стихийного факультета, сделав потрясающий каток. Гладкий и настолько блестящий, что в нем можно разглядеть собственное отражение.
Директор катался ровно десять минут. Потом у него свело ногу, и он ушел.
Я скалывал лед почти всю ночь.
Для мерзких чародеев убрать за собой каток раз плюнуть, но нет, они никогда не опустятся до такого. Тяжелым трудом, наподобие долбления льда, должен заниматься дворник. То есть, я.
К утру я так устал, что присел отдохнуть у старой вишни, окруженной маленьким газончиком. Она украшала собой пустынный двор и росла здесь со дня основания академии. По крайней мере, так гласила местная легенда. 
Древний, скрюченный ствол показался мне теплым. Солнце еще не встало, и я решил, что могу минут десять отдохнуть. 
Двор обступали двухэтажные постройки для проведения занятий. Серо-зеленые, обросшие мхом и вьюном, они выглядели по-домашнему уютно. Создавали ощущение покоя, как в том дворе, где я провел детство. Трава на газоне обволакивала мягкой периной…
Когда я проснулся, студиозусы уже шли на занятия. Скользили по остаткам льда и весело смеялись. Конечно, сил у них хоть отбавляй, вместе с воскресеньем, праздник урожая растянулся на целых три дня. Все это время академия пустовала, кроме меня и старого привратника, в древних стенах не обреталось ни одной живой души. Оставили бы хоть одну. Пусть даже неживую, лишь бы она умела готовить или обладала ключами от продовольственного склада, хотя бы от столовой. Там, при желании, можно найти много вкусного. Только гнусным магам плевать на несчастного дворника. Поэтому в академии за три дня ни живых, ни мертвых душ, ни ключей, ни еды не оставляли.
Я не ел все праздники. Голод сводил меня с ума, а скалывание льда на протяжении ночи не особо прибавляло хорошего настроения. Зачем они так со мной, ведь у меня специфическая конституция. Мне противопоказан голод.
Проклиная директора, декана стихийного факультета и всех студиозусов вместе взятых, я побрел к себе в каморку. Одно грело мой пустой желудок. Скоро будет завтрак, и я, наконец, смогу набить свое брюхо и успокоиться. Расслабиться и немного отдохнуть. Днем я не работаю, слишком много снующих туда-сюда академиков, ни двор подмести, ни мусор выбросить.
Я медленно перебирал ногами, поглощенный мыслями о еде. Я почти чувствовал вкус зерновой каши, которую давали по утрам в понедельник. А после праздника урожая, наверняка, подадут свежий салат с овощами. Может, после академиков останется кофе с тростниковым сахаром, а если сильно повезет еще и немного сливок. 
Я так размечтался, что не сразу обратил внимания на громкий хохот, смахнувший весь налет приятных вкусовых фантазий. Обернувшись, я увидел столпившихся у вишни студиозусов. Они весело хохотали, пока в небо не ударили разноцветные искры. Самых непонятливых прочь погнали деканы при помощи магических оплеух, воздушных шлепков и прочих чудодейственных элементов воспитания. Когда толпа рассеялась, я увидел лежащего на спине директора. Он поскользнулся на не сколотом мною льду.

В то утро, поэтично хмурое и по-осеннему тоскливое, меня выгнали с работы. Со мной это происходило постоянно. Как говорили мои предыдущие коллеги, я страдал скверным неуживчивым характером, неуместно дополненным бестолковостью, нерешительностью и ленью. 
Я с такими рекомендациями не согласен, но мое мнение никого не волнует. 
Старый привратник, сидящий у ворот, хмуро пожал мне руку. По его, сморщенному от времени, лицу чистосердечность не определялась, но пожелание звучало искренне.
– Найди свой путь, хотя бы в одном из тридцати миров. – сказал он.
– Тебе-то хорошо. – пробормотал я, удаляясь от забора академии. – Будь во мне хоть толика волшебной силы, я бы не нанимался мести дворы и таскать тяжести.
Справедливости ради стоило отметить, что привратник в области магии особыми способностями не впечатлял, из-за этого и провел большую часть своей длинной жизни в воротах академии. Его волшебных сил хватало лишь на поджигание одежды у навязчивых зевак, да на пропускные магические метки гостям академии.
Подавив желание обернуться, я побрел вверх по улице. Была бы во мне хоть чуточка магии, я бы и ногами не шевелил. Щелкнул пальцами, и брусчатка понесла меня в нужном направлении. А когда нет чародейства, сколько не щелкай, лишь мозоли набьешь. 
Из таверн и ресторанов соблазнительно пахло разнообразными вкусностями, но в моих карманах не звякала даже самая ничтожная мелочь, а во всех отношениях привлекательный завтрак академии стал более для меня недоступен.
Вздохнув и облизнувшись, я решил свернуть подальше от заманчивых заведений с их ароматами и двинуться к порту. Если бы я не боялся плавать, непременно бы нанялся на корабль. Уплыл бы в другой, более гостеприимный, мир. А так остается пойти портовым грузчиком.
– Куда прешь? – гаркнул мне в лицо неуловимо знакомый мужчина и отжал рукой к стене.
– Дядя Оливье? – удивился, и даже обрадовался, я.
Мастер Оливье старый приятель моего отца знал меня с пеленок и по совместительству являлся моим крестным. И пусть характер у него скверный и прижимистый к обязанностям крестного папы он относился ответственно – целых два раза кормил меня обедом за свой счет.
– Ну, надо же, крысеныш! Не ожидал тебя увидеть. Хотя, ты же работаешь в академии?
– Работал. – понуро поправил я.
Дядя цокнул языком и завернул черный ус. Судя по седому хвосту, торчащему из-под шляпы, усы он красил басмой, но мало кто посмел бы распространяться на эту тему. За дядей, с незапамятных времен, закрепилась дурная слава.
–Я все равно собирался к тебе зайти. Твой отец просил передать письмо, но так еще лучше!
Дядя улыбнулся.
– Тебе повезло, заморыш. Мой подмастерье издох, а его нужно кем-нибудь заменить. Так что тебе фартит. Я могу взять тебя на корабль. Готов помогать мне?
Сначала, я повеселел. Оливье, в какой-то степени родственник, и не выгонит меня с работы так быстро, как остальные. С другой стороны, сама работа грозит стать последней в моей жизни.
Я неуверенно посмотрел на дядю и сомнения навалились с новой силой.
Мастер Оливье буравил меня единственным глазом, словно пытаясь прочесть мысли. Второй скрывала черная повязка, уходящая под шляпу. Из-под длинного зеленого камзола торчала матроска. А высоченные ботфорты блестели так, что ослепляли. Впечатление дополняли пистолеты за поясом и длинная кривая шпага. Ходили слухи, что Мастер Оливье промышлял пиратством и якшался с чернокнижниками.
– Чем я могу помочь? – робко спросил я.
– Не ссы, работы много, на всех хватит. – заверил меня дядя и приобнял за плечо.
Я натужно улыбнулся в ответ, пытаясь придумать вескую причину для отказа. К сожалению, как всегда в такой момент, мой разум порождал самые невероятные варианты, не выдерживающие никакой критики.
– Я плавать не умею. – робко проговорил я.
Мастер Оливье никак не отреагировал на мое жалкое бормотание.
– Стой пока здесь. – проговорил он, осматриваясь по сторонам. – Мне надо в Единорог зайти, по делу.
Дядя кивнул в сторону свертка, зажатого подмышкой, и направился через улицу в один из самых дорогих ресторанов в Черногорске. В нем собирались только чародеи. Поговаривали, что любого пришедшего без приглашения выбросит с порога сторожевое заклятье. Один из студиозусов клялся, что собственными глазами видел, как бродячий фокусник выскочил из Единорога на куриных ногах, ругаясь и кукарекая одновременно.
Я проводил дядю взглядом до дверей и решил, это мой шанс. 
Оливье непринужденно вошел в ресторан и двери мягко затворились. Я постоял, тревожно глядя в сторону Единорога, но охранное заклятье не сработало.
Сейчас, я уйду, и не придется выдумывать различные небылицы. А потом, со временем, найдется логичное объяснение моего бегства.
Развернувшись, я успел сделать два шага. Чуть не налетев на замотанную в черный балахон фигуру. Темный колпак с серебряным полумесяцем, переходящим в золотое солнце, заставил меня отскочить.
Владельца колпака знали не только в славном городе Черногорске, но и во всех тридцати мирах. Черный Эрлик величайший, еще никем непревзойденный, пыточный мастер. Его услуги стоят баснословно дорого, но темное ремесло развязывает любой язык. Директор академии не раз говорил, что, когда черная душа Эрлика покинет его не менее темное тело, колпак с солнцем и полумесяцем станет изюминкой директорской коллекции.
Вжавшись в стену, я двинулся в обратную сторону.
Черный маг с интересом рассматривал мое дрожащее тело.
– Ты знаешь Мастера Оливье, парень?
Продолжая пятиться, я кивнул. Раз десять, пятнадцать.
– Он приступил к моему заказу? – поинтересовался Эрлик.
Я попытался ответить, но меня опередил, вовремя вернувшийся, дядя.
– Пока нет, но я сейчас же приступлю. Вечером жду вас на моем судне.
Оливье улыбнулся золотыми зубами и, обхватив меня за плечи, потащил к пристани. Проходя мимо колдуна, он чуть приподнял шляпу и Эрлик, как мне показалось, благодарно кивнул в ответ. Хотя, его голубые глаза оставались ледяными.
– У меня все есть, а ты, мне как раз поможешь. Черный, мой постоянный клиент. Я его частенько балую.
Дядя громыхнул довольным смехом, продолжая тащить меня по переулку.
– Сперва будешь заниматься грязной работой. Уж так повелось. Обмыть, кровь спустить или выпотрошить.
Представив, чем они с Эрликом занимаются на корабле, я сглотнул. Еще недавно мучавший меня голод отступил. А желание сбежать от дяди наоборот, переросло в манию.
Надо что-то срочно придумать. Если ступлю на корабль, и хоть раз пущу кровь или выпотрошу, обратной дороги не будет. Они меня не отпустят. Никогда! Я еще раз сглотнул. В желудке образовался неприятный, холодный ком, а горло сдавило так, что я не мог протолкнуть слюну.
Почему меня уволили именно сегодня? Не завтра, да что там, пусть даже вчера. Лишь бы не встречаться с дядей, а тем более с Черным Эрликом. О нем рассказывали такое, что предстоящая мне грязная работа выглядела невинным развлечением.
– Да ты не расстраивайся! – глядя на мое несчастное лицо, продолжал Мастер Оливье. – Это поначалу. Ты не чужой мне человек. Я сейчас подумал, кроме тебя, мне некому передать секреты своего искусства. Точно!
Оливье обрадовано хлопнул меня по плечу.
– Ты станешь моим преемником!
Я вздохнул, но дядя, словно не заметил этого. Его распирало от собственных планов на наше общее, счастливое будущее.
– Твой отец когда-то помогал мне или я ему, уже не помню. – он радостно хохотнул. – В любом случае, мы с твоей семьей сто лет вместе!
– Я…
– Прекрати, хватит. Ты, как ребенок. Я дело предлагаю, а ты что? Хочешь умереть дворником?
Я снова вздохнул. Дядя скривился.
– Ты считаешь мое дело недостойным? А, крысеныш? – в его интонации прорезались сварливые нотки.
– Нет. Что ты. – я отчаянно замотал головой, с ужасом представляя, что вечером на корабле кровь пустят мне, но даже в столь опасный момент не смог сдержаться. – Я боюсь смерти и всего, что с ней связано.
– Что за чушь, молокосос. Смерть окружает нас со всех сторон! Каждый миг. Посмотри на свои ботинки. Из чего они сделаны по-твоему? А?
– Из овчины.
– И что ты думаешь, эта овца еще бегает по лугам и жрет траву?
Я невольно мотнул головой.
– Одно дело бестолковая овца.
Дядя остановился.
– Вот куда тебя понесло. Ясно. – он покрутил кончик уса. – Да. Бывают особые случаи, и разные клиенты, но выбор всегда остается за тобой.
Он повернулся и пошел к пристани. Мачты кораблей уже торчали из-за невысоких припортовых домов в основном ночлежек и рюмочных. 
– Идем. – строго сказал дядя через плечо.
Я остался стоять.
– Мой корабль у третьего причала. – бросил он, не оборачиваясь, и прибавил шагу.
Я облегченно вздохнул. Не хотелось обижать дядю, но мучить должников, захватывать богатых купцов и заниматься прочей жутью, я не хотел. Нет у меня достаточной смелости и бесшабашности, чтобы встать на скользкий путь разбоя. А еще у меня нет денег и при исчезновении непосредственной опасности, голод вернулся с новой силой. К сожалению, я почти не мог его контролировать и тут, как раз проявлялся мой скверный характер. Чем дольше я не ел, тем неприятней во всех смыслах становился. Стоя посреди улицы, и разглядывая собственное отражение в витрине магазина диковинок, я сам с трудом в это верил, но, к сожалению, это так.
Я казался тощим, почти полупрозрачным. Серая хламида, на десять размеров больше моего, висела на мне, как на чучеле. Рукава приходилось все время подворачивать, штанины тоже. Я выглядел каким угодно, но не опасным, скорее наоборот. Растрепанные волосы и небольшие черные глаза, на фоне мелких черт лица и достаточно большого носа, добавляли комичности. Длинные руки могли бы свисать до колен, если бы не столь же длинные ноги. На вид, единственная опасность исходящая от меня заключалась в возможности умереть от смеха. 
Я пошел дальше, разглядывая доски объявлений. Светящиеся надписи привлекали внимание официантов, поваров и посудомойщиков. Я ведь забрел в квартал дорогих гостиниц и ресторанов. Только меня на такую работу ни в жизнь не возьмут. Во всех престижных заведениях требуются особые знания. Я подошел поближе к одной из досок:
Ресторан «Мрачный колдун» приглашает на работу мойщика посуды. Знание основ магии земли. Чары воды на уровне призыва. Членство в гильдии обязательно. Оплата сдельная. Рассмотрим любые расы.
Или.
Таверна «Приют Усталого Чернокнижника» открывает вакансию официанта. Основы магии земли и огня. Воздух на уровне левитации. Желательно членство в гильдии. Оклад, плюс чаевые. Кроме гоблинов!
Найти хорошую работу без знаний магии большущая проблема.
Над доской появилась собачья морда. Защитное заклятие, не иначе. Гавкнув несколько раз, для приличия, собака задрала заднюю лапу. Во избежание позора, я поспешил отойти. Что поделаешь, не любят владельцы ресторанов, когда у их досок, без дела, толкутся белые. Так колдуны называют нас, не обладающих магией. Говорят, наша аура бесцветная. Самый паршивый волшебник враз отучил бы чудотворную собаку задирать на него лапу. С разноцветной аурой все по-другому, ты как радуга. Сияешь, и на тебя смотрят с восторгом и уважением.
Я пошел дальше по улице. Еще несколько часов и начнутся деформации, тогда меня не возьмут даже грузчиком. Почему-то в отношении моей расы у остальных обитателей тридцати миров имеется масса предубеждений.
Я долго кружил между досками, но ничего подходящего, так и не нашел. Через час, я сильно отдалился от центра города. Меня окружили трущобы, а вместе с ними мысли о том, что здесь я работу не найду. Доски объявлений исчезли. Волшебную брусчатку заменила грязная жижа. Навязчивое чувство голода мешало рассуждать здраво, и я начинал чаще вспоминать о дядином предложении. Может это действительно судьба. Ноги сами собой повернули к пристани.
– Эй, парень!
Я повернулся на звук. В тени здания стоял типичный фарцовщик. Хитрое желтушное лицо со щербатыми зубами, оголенными в нахальной улыбке. Длинный плащ и здоровенная шляпа, надвинутая на глаза.
– Что ищешь?
– Работу.
Фарцовщик хрипло засмеялся.
– Ты большой шутник или просто орк. Кто ищет работу в трущобах Черногорска?
Я хотел обидеться. В тридцати мирах нет существа тупее орка. Само имя стало нарицательным, превратившись в синоним глупости.
– Искал везде, вот дошел сюда из центра. – недовольно сказал я.
Он приподнял шляпу и посмотрел мне в глаза. Очень внимательно.
– Есть хочешь? – мягко спросил фарцовщик.
Я непроизвольно облизнулся, иногда трудно держать инстинкты в узде.
– У меня есть предложение. – продолжил он, доставая из-под плаща маленькую квадратную коробочку. – Отнесешь это в порт. Отдашь капитану Джо у четвертого причала. Он ссудит тебе медяк. Чего смотришь? Бери.
– Сам чего не несешь? – грубо спросил я.
– Из шкуры не лезь! – спокойно ответил фарцовщик. – Мне в порту появляться нельзя. Стража мою рожу хорошо знает. Увидят, сразу обыскивать начнут.
– Что в коробке? – все еще резко, но уже с нотками беспокойства, спросил я.
– Этого тебе знать не нужно. – парировал он. – Ты это не продашь, не пытайся. А если вдруг попробуешь или, скажем, потеряешь.
Фарцовщик нахально улыбнулся.
- Джо тебя прикончит. Не спасешься, зуб даю.
– Да? – прорычал я, надвигаясь на него. – Смотрю у тебя зубов много.
Моя спина уже деформировались. Расширились плечи. Я почти чувствовал, как делятся клетки и увеличивается число целлюлярных ядер в мышцах.
– Ты можешь неделю голодать. – спокойно сказал фарцовщик. – Капитан Джо все равно тебя грохнет. Он состоит в круге чернокнижников, да и коробочка зачарованная.
Я отступил. С чародеями мне не тягаться, никогда. Тридцатью мирами правит магия. Это мир колдунов, таким как я, ловить нечего.
Стараясь не обращать внимания на наглую рожу фарцовщика, я решил уйти. Повернулся, шагнул. Почти ушел, засомневался-то на мгновение, но его хватило для отчаянной схватки между голодом и самолюбием. Уже через несколько мгновений голод победил, а поколоченное самолюбие скрылось на дне моей души.
Схватив коробку, я повернулся в сторону пристани.
– Умница! – крикнул мне вслед фарцовщик.
Пройдя два переулка, я решил ускориться. Проклятая коробка жгла руку и, словно живая, тянула вперед. Ненавижу магию и волшебные предметы. Между тем, они сопутствуют мне всю жизнь.
Я почти бежал. Становилось все тяжелее. Ноги заплетались. Тело сильно увеличилось, плечи раздуло. За спиной уже могли спрятаться два некрупных человека, но ноги пока оставались длинными и худыми.
Редкие прохожие брезгливо отворачивались. А я несся вперед. Трущобы выпустили меня из узких, душных коридоров, и я вздохнул свободно. Жаль, что ненадолго. Уже раздувались ступни. После того, как трансформируются ноги придет время когтей и зубов.
Раньше, мы жили в резервациях и нас не пускали ни в один город. После мировой войны, когда сто лет назад мои предки остановили нашествие поглотителей магии. К моей расе стали относиться более терпимо. Около десяти лет. Нас даже подкармливали, не допуская трансформаций, и все шло довольно пристойно, даже миролюбиво. Потом император умер. Мировую войну забыли. Уже никто не хотел даром кормить оборотней. Нас считали тупыми и способными лишь для самой бестолковой работы. А новый император, к тому же, решил, что оборотней надо держать в постоянном повиновении и распорядился обрядить в ошейники.
Я коснулся шеи. Тонкая, на вид, цепочка из грубого черного металла начнет душить меня, когда отрастут клыки. Будет терзать горло, не давая телу, особенно челюстям, трансформироваться окончательно. Я даже всхлипнул. Еще до академии, проклятый ошейник чуть не задушил меня. Тогда, я невообразимо проголодался.
Я не заметил, как выскочил на набережную. Ноги уже стали такими же огромными, как спина. 
От причала меня отделяла стена. Небольшая, чуть выше меня, но состоящая из отборного колдовства. Власти уверяли, что протащить через нее контрабанду, запрещенные артефакты или животных - невозможно. Стена отгораживала порт от города.
У портовых ворот дежурили двое дюжинных стражников. Они обменивались громкими репликами и постоянно ржали.
– Во, смотри какой упырь! – ревел один из них, тыкая пальцем в вурдалака.
Тот прикрывался зонтом от заходящего солнца и, устало пыхтя, тащил за собой огромный сундук. На его раскрасневшемся лице беспокойно бегали крошечные точки суженных глаз.
– Первый раз вижу красного упыря. – надрывался стражник.
– Да он обожрался и ему стыдно. – подхватил другой.
Вампир семенил ногами, пытаясь затащить сундук в тень. Обидные замечания стражников он игнорировал.
Я побежал к воротам, заранее понимая, что мне тоже достанется. Самое главное молчать и терпеть. Все-таки пройти в порт легче, чем из него выйти. Входящих не досматривают и не прощупывают заклятьями. Для отъезжающих не предусмотрена пошлина. А тем, что не приносит прибыли, маги заниматься не любят.
Подкравшись, я попробовал проскочить незамеченным, но, увы. С моими теперешними габаритами остаться необнаруженным не удалось.
– Сегодня праздник уродов! Так и прут один за одним.
– Смотри, какой важный! – подхватил второй.
– Чего так надулся? – взвизгнул первый. – Самый главный оборотень, что ли?
Надрываясь над собственной шуткой, он согнулся пополам.
– Куда идешь, набухший? – усмехнулся первый.
Я испугался. Если скажу, что направляюсь к капитану Джо, то спросят зачем. Что я отвечу? Нельзя говорить про капитана Джо, фарцовщик надежный товар сам бы передал. Я сильнее сжал кулак. Одно хорошо, в моей, ставшей огромной, ладони коробочку незаметно.
– К дяде. – сдавленным голосом прошипел я.
– Надо же! Чего-то я твоих родственников в порту не видел!
Второй снова заржал.
– Так что за дядя, пухлый?
– Мастер Оливье!
Второй поперхнулся смехом.
– А не брешешь? – зло прокаркал он.
 Я помотал головой, ошейник мешал говорить.
– Смотри упитанный, проверим. – сказал первый.
Я, молча, прошел через ворота с ужасом ожидая включения, почуявших коробочку, защитных заклинаний. Пронесло! 
Я посмотрел на причальные столбы. Пятидесятый. Драный архимаг, надо бежать в самое начало. Припустив вперед, я еще несколько мгновений слышал различные эпитеты о своем раздувшемся теле.
Корабли мелькали перед глазами маленькие и большие. Многопалубные, прогулочные лайнеры, катера и жалкие торговые посудины с ближних берегов. На мачтах богатых парусников висели огромные воздушные кристаллы, на маленьких бедных суденышках водяные обереги.
Десятый, восьмой. Еще немного. Четвертый. Я прочистил горло.
Передо мной, во всем великолепии, качался на волнах новенький фрегат. На корме, в лучах заходящего солнца, блестел воздушный кристалл размером с мою голову. С таким доплывешь до любого из тридцати миров.
У спущенного трапа скучал пожилой боцман. Раскуривая горбатую трубку, он с легким интересом рассматривал меня.
– Капитан Джо? – прохрипел я.
– Ушел.
Я не смог спросить, только мотнул головой, мол куда.
– Поглотитель его знает. – в сердцах бросил боцман. – Второй день по кабакам шляется.
Я замер.
– Завтра приходи, перекидыш. Сегодня, даже если вернется, все равно на карачках приползет.
– Передайте ему?
Я протянул ладонь, но боцман отскочил от меня в сторону, чуть не свалив составленные пирамидой бочки.
– Не! – сказал он. – Передать не могу! Я не по этой части. Завтра приходи!
Он резво забежал по трапу, но все еще продолжал мотать головой, обеспокоенно поглядывая на меня.
Я разочарованно кивнул. Этого мне не хватало. Жизнь моя везучая!
Я с тоской посмотрел на третий причал. Там стояла черная шхуна. Значит судьба!  Как ни крути, придется идти к дяде на поклон.
Мастер Оливье дежурил у схода, кого-то дожидаясь. Заметив меня, он приветственно махнул рукой еще до того, как я приблизился к борту.
– Я ждал тебя, крысе… Левиафана мне под корму, скорей сюда.
Он схватил меня за руку и потащил по палубе.
– Что ты не сказал, что голоден. – рычал он, затягивая меня на камбуз.
На очаге стояла огромная кастрюля. Над ней еще поднимался пар и распространялся дивный аромат.
Мастер Оливье взял вилку с двумя зубцами и, подцепив из кастрюли кусок дымящегося мяса, протянул мне.
– Наслаждайся. Если, что понадобится, бери не стесняйся. Потом зайдешь. Поговорим.
Он укоризненно покачал головой и вышел.
Я накинулся на мясо. Стараясь протолкнуть кусок побольше и поглубже. Пережатое горло не хотело пропускать пищу, но я старался. Справляться с мясом одной рукой не получалось. Поэтому, я положил коробочку, предназначавшуюся капитану Джо на стол и, подключил вторую. Так, поглощение еды пошло быстрее. Пришлось пропихивать куски пальцами, но зато, я почувствовал, как проходит напряжение. Кожу перестало стягивать и ошейник уже не давил на шею.
Как только полегчало, я набросился на мясо со всей нерастраченной энергией. Под руки попались листья салата, и все остальное, что лежало на столе. Помидоры, огурцы. Картофель, по-моему, вареный. Хлеб, почти не плесневелый. 
Сначала, я успевал соображать, что именно ем, но вскоре сбился. Вроде бы в горло проскочили маслины, яблоки и грибы. А может быть оливки, сливы и курица. Хотя чесночный и сметанный соус запали в память. А еще сухарики. Архимагов колпак, кто их готовил? Настоящий шедевр, а не мелко порезанный, подсохший хлеб.
Я провел на кухне около часа. До тех пор, пока мои плечи снова не стали чуть шире головы. Тогда, жор сам по себе поутих. Я погладил вздувшийся живот и вышел на палубу. 
Интересно, сколько матросов нужно, чтобы управлять шхуной? Я огляделся. На корабле не было никого кроме мастера Оливье и Черного Эрлика. Они сидели на носу, за накрытым столом, и оживленно беседовали.
Шхуна плыла. Причем берег уже исчез из видимости. Насколько хватало глаз, во все стороны, простиралось бескрайнее море.
– Малыш!
Дядя заметил мое появление и махнул рукой.
Надо же. При посторонних я малыш, что конечно приятней заморыша и крысеныша.
Без особого энтузиазма, я приблизился.
Эрлик цедил что-то белое из дорогого, даже на мой взгляд, бокала и, прищурившись, смотрел сквозь меня. Без шляпы его голова оказалась похожа на яйцо. Такой же овальной формы. Ровная, гладкая, начисто лишенная волос.
Перед ними расположились тарелки с остатками пищи. Столовые приборы и закрытое крышкой блюдо, размером в половину стола. К нему скромно притулился пузатый кувшин и корзинка, видимо с хлебом, накрытая расписным полотенцем.
– Мой крестник. – благодушно представил мастер Оливье. – Я передам ему секреты своего мастерства и, когда-нибудь, своих любимых клиентов.
Чернокнижник улыбнулся и кивнул.
– Я уже стар. – с напускной печалью продолжил дядя. – Выполнять ваши изощренные фантазии, с каждым годом, становится для меня все тяжелее.
– Никто не молодеет. – подтвердил Эрлик.
Дядя хохотнул в ответ, словно над изощренной шуткой.
– Ты похож на оборотня? – спросил чернокнижник, бегло взглянув на ошейник.
Никогда не понимал, зачем спрашивать очевидное, но некоторые очень любят задавать подобные вопросы.
– Да, господин.
– Странный выбор, Оливье. Ты знаешь, что там, – он поднял палец вверх. – не любят оборотней.
– Он безобидный. – ответил дядя.
– Тебе, конечно, виднее, – задумчиво проговорил Эрлик, – но светское общество не жалует неосвещенных источником магии.
– Белые им не нравятся. – проворчал Оливье. – Зато они любят хорошо пожрать и экзотику!
– Ты считаешь, что он экзотика? – скривив лицо, не то в подобии улыбки, не то от отвращения, уточнил Черный Эрлик.
– Еще какая. – дядя прямо-таки расцвел. – Еще лет пятьдесят и их может совсем не остаться.
– Ты все знаешь! – чернокнижник погрозил пальцем. – Через пятьдесят лет могут исчезнуть и другие белые. Ты же знаешь. Тем, кто не озарен источником в тридцати мирах не место.
– Откуда я могу это знать? – деланно удивился Оливье. – Я сам, почти белый.
Чернокнижник покачал головой и лениво поднялся. Надел черную шляпу и еще раз улыбнулся.
– Благодарю, Оливье. Ты знаешь, что, как всегда, бесподобен. Жаль слышать, что ты хочешь покинуть нас и уйти на покой. Хотя, я слушаю эту прощальную песню в течение последних десяти лет! К сожалению, а может к счастью, твоим приемникам не везет, так, как тебе.
Продолжая улыбаться, он поклонился и исчез. Только что стоял на палубе, и пропал. Маги!
– Садись. – сказал дядя.
Сомневаясь, отклонить дядино предложение или попытать счастье и пригнуть за борт, я присел.
– Видел? – гордо поинтересовался он.
– Я в академии еще и не такое видел.
Оливье скривился.
– Кто научил тебя кусать руку, которая кормит? А?
Он вскочил.
– Я предлагаю тебе вымирающее искусство. Многие секреты не знает никто во всех тридцати мирах. Слышишь, крысеныш. Никто! Кроме меня. А ты, ведешь себя так, словно я предлагаю тебе чистить выгребные ямы за аспидами!
– Но я не готов резать, потрошить…
– Так вот значит, что! – заорал мастер Оливье. – Замараться боишься? Да! Жрать-то, ты не боишься! Горло не першит?
Он навис надо мной, тыкая пальцем в ошейник и, не в силах успокоиться, продолжал орать, брызгая слюной.
– Челюсти не сводит? Хавать-то нормально. Готов! А потрошить, снимать шкуру, он не может.
Дядя схватил блюдо со стола и, сорвав крышку, сунул мне в лицо.
– Знаешь, что это? Сколько стоит? Думаешь глубоководного томпондрано легко поймать и приготовить? Я неделю плавал с серебряным кольцом и топором под носом шхуны. А потом…
Дядя перевел дыхание, а я успел рассмотреть гада с продольными полосами разного цвета от белого до темно-зеленого. Он кольцами обвил, ярко-синий, фрукт, заняв все блюдо. Лишь четвертая часть оставалась пустой, видимо съеденная во время ужина.
– Что это? – с омерзением спросил я.
– Страж лилового сердца! – с гордостью выкрикнул дядя. – Кроме меня, и одного старого гоблина в Таньшане, никто не знает рецепт. Этот беззубый старик ненавидит чернокнижников, понимаешь? А Черный Эрлик обожает Стража лилового сердца, крысенеш! Я ведь предлагаю тебе власть над желудками самой могущественной публики тридцати миров! А он не готов!
Долбанув блюдом об стол, мастер Оливье отошел к фальшборту и плюнул в море.
Мне стало стыдно. Я хотел сказать, что он не правильно понял, я думал совсем о другом. О пытках, ритуалах и всякой мерзости. Кулинарные блюда мне на ум совсем не приходили.
– Знаешь, как ловят песчаного драконового тигра? – устало спросил дядя. – На живца. Он люто ненавидит оборотней. Естественные враги, так сказать. А знаешь, как ценится кровяная колбаса из отмоченного мяса драконового тигра? Лишь два семейных охотничьих хозяйства в Вишнустане умеют правильно готовить Шерханскую колбасу.
Что-то мне не понравился его вопрос. В особенности мягкая, вкрадчивая речь и нарочитая любезность, с которой он рассказывал, как приманивают драконового тигра на моих соплеменников.
– Я думал, ты вместе с Эрликом пытками занимаешься! Пиратством и вымогательствами! Я и представить не мог, что ты повар!
– Повар? – дядя посмотрел на меня, словно впервые видел.
Я заслонил лицо руками, пытаясь защититься от его яростного взгляда. В какое-то мгновение мне показалось, что я неправильно выговорил последнее слово, что-то напутал. Вместо повара обозвал его нехорошим словом, и, теперь, он выкинет меня за борт.
– Повар каши варит в трущобной рыгаловке. – холодно проговорил он.
Я осмотрелся. Точно, мы же на корабле. Какой я бестолковый.
– Кок! – радостно проговорил я.
– Кок макароны с тушенкой мешает! – заорал он. – А я готовлю счастье. От моих блюд любой гурман получает столько удовольствия, сколько может вынести его организм!
Я зачем-то кивнул. Дядя в ответ сверкнул глазами.
– Я виртуоз! Художник! Я маэстро!
Я кивнул еще три раза. Чем вызвал новую волну гнева.
– Ты можешь покинуть корабль прямо сейчас. Мы недалеко отплыли, я даже дам тебе спасательный круг.
Я отчаянно замотал головой.
– Я хочу быть вашим учеником, маэстро! – поклонившись, проговорил я.
Я плохо плавал и вообще недолюбливал глубокие водоемы.
Дядя замер на начале фразы с поднятой, в угрожающем жесте, рукой.
– Что-то ты вдруг стал таким вежливым? Поумнел?
– Да, учитель. – не поднимая глаз, сказал я.
После сытного обеда, в отсутствии трансформаций, я обычно делался очень мудрым. 
– Хорошо, ученик. – уже спокойно проговорил дядя.
Тем вечером, я впервые попробовал стража пурпурного сердца. Точнее, я первый раз пробовал блюдо сложнее каши и яичницы. Кулинарные изыски я, конечно, видел. Когда их несли на стол директору академии или через витрины ресторанов, но чтобы самому отведать. Такого еще не случалось.
Мое, первое в жизни, приобщение к высокой кулинарии, неожиданно для меня, принесло полнейшее разочарование. Страж походил на обычное мясо, только соленое и горькое. Волокна жесткие, тянучие, резиновые. Я с трудом работал челюстями, подавляя желание выплюнуть стража обратно в блюдо, поближе к его сердцу.
Лицо дяди растянулось в довольной усмешке.
– Мерзость, не правда ли? – продолжая ухмыляться, спросил он.
– И за эту дрянь Эрлик готов выкладывать сумасшедшие деньги? – с трудом выговорил я.
– Пятьдесят золотых. – гордо произнес Оливье.
– Сколько? – выкрикнул я.
Изо рта полетели пережеванные куски мяса, но я не сдержался. Пятьдесят золотых монет – целое состояние. Я бы прожил на них год. Может даже дольше.
– Да это же жуткая гадость! – не выдержал я.
– Конечно. – согласился дядя. – Поэтому, стража не едят без его сердца. Во многих блюдах важны не ингредиенты, а способ приготовления и ритуал поглощения. Стража кушают так. Отрезаешь кусок мяса и жуешь, затем добавляешь часть синего плода.
Мне совсем не хотелось пробовать горькое мясо снова, но я подчинился. Глубоководный томпондрано по-прежнему оставался мерзостью. Я продолжал жевать, стараясь не слишком сильно морщиться.
– Не забудь про плод! – напомнил дядя.
Я отрезал часть сердца и положил в рот. Раздавил зубами так, что брызнул сок. Как только плод смешался с мясом, вкус кардинально изменился. Став неописуемым. В том смысле, что я не знаю, как его описать. Скажу, что я ни разу в жизни не пробовал ничего подобного. Нежное и одновременно терпкое, и острое. Восхитительное… не подобрать слов.
– Ну как? – покровительственно проговорил Оливье.
– Необыкновенно! – восхищенно простонал я.
– То-то же. – мягко ответил дядя. – Я расскажу тебе, как приготовить стража пурпурного сердца и многое другое. Я стар. Мне пора на покой, но я не могу оставить свой пост, не подготовив наследника.
– Пост?
– Именно. В избранных кругах меня называют хранителем вкуса. – он криво усмехнулся.
– Я много раз слышал, как директор академии говорил, что обязательно найдет тебя, и ты станешь жемчужиной его коллекции.
– Я знаю. – с гордостью проговорил мастер Оливье. – Забавный старикан. Но, он не знает, что это я и никогда не выяснит, так что забудь.
Звучало не очень убедительно, но я на всякий случай кивнул.
– Да, учитель.
Дядя откинулся на стуле.
– Малыш, начинаю думать, что ты не такой уж орк, как я думал. Может тебе просто не везло в жизни?
Я попробовал отодвинуть блюдо подальше. Потрясающий вкус стража еще держался во рту, и я не мог сосредоточиться ни на чем другом. Только на удивительном вкусе. Руки не повиновались, продолжая резать куски мяса, плода и пихать мне в рот.
Дядя наслаждался происходящим.
– У стража пурпурного сердца имеется одна особенность. Его можно есть бесконечно, пока не разорвешься от обжорства или, съев блюдо целиком, не умрешь от голода.
– Но ведь Эрлик…– начал я с набитым ртом.
– Есть секрет и Эрлик его знает. – улыбаясь, проговорил Оливье. – Сейчас, узнаешь и ты. Чтобы после наслаждения вкусом стража убрать побочный эффект, нужно выпить молока.
– Обычного? – причмокивая, удивился я.
– Заграничного. – передразнил дядя. – Конечно, обыкновенного. – добавил он, протягивая пузатый кувшин.
Я жадно присосался к сосуду. Молоко потекло по подбородку.
– Какой ты все-таки трусливый. Испугался, что станешь первым оборотнем умершим от обжорства? – улыбнулся мастер Оливье.
Закончив пить, я поставил крынку на стол и повторил позу дяди, откинувшись на спинку стула. Тяжесть в животе быстро проходила. У меня потрясающий метаболизм.
Дядя, продолжая улыбаться, покрутил ус.
– Перед сном хочу рассказать тебе поучительную историю.
Я улыбнулся в ответ.
– Да, учитель.
Оливье наклонился, оперся локтями о стол и посмотрел вдаль. Темное небо слилось с черным морем. Звезды отражались в воде, стирая границу между стихиями.
– Все, что я готовлю, я должен поймать сам. Мне нужны самые свежие ингредиенты. К тому же, способы охоты и поимки дичи почти всегда влияют на будущий вкус блюда. Одному охотиться трудно, а подчас невозможно. Вот, я и беру помощников. Последнего подмастерья я нашел на одном из островов южного архипелага. Местные аборигены хотели его сожрать, но я выкупил. Надо признать переплатил, он оказался на редкость бестолковым и не годился в ученики.
Дядя отпил молока из той же крынки, что и я, и продолжил.
– Не очень люблю стража, чересчур насыщенный вкус. – сообщил он и вернулся к рассказу. – К тому же, этот гаденыш оказался лунатиком. Думаю, за это его и хотели сожрать, но дело даже не в этом. Нам понадобился молодой красный дракон. Один из моих давних клиентов заказал Переперченную гору. Этот мясной торт готовится исключительно из драконьего мяса. Мы приплыли к островам. Я исходил весь архипелаг с запада на восток, и прекрасно знаю, где какие твари обитают. Их гнезда, лежбища, кладбища.
– Полезные знания. – тихо пробормотал я.
– Мы пошли к одному из северных островов, там водился нужный вид огнедышащего гада. Сперва, все шло хорошо. С ними в принципе никогда проблем не бывает. Они туповаты и жадны. Мы привязали барана к дереву, полили все вокруг свежей кровью, и спрятались. Через полчаса приполз дракон. Вцепился в барана, а я вынул самострел, прицелился и прикончил тварь.
– Дракона? Стрелкой? – хмыкнул я.
– О, это необычный самострел. Его сделал для меня старый Дагар, ты, наверное, слышал о нем.
Еще бы, об этом гномьем мастере знали во всех тридцати мирах. Он делал оружие еще во времена мировой войны. Его самонаводящиеся топоры и копья, вместе с самострелами с вечным запасом стрел, до сих пор остаются самым грозным оружием тридцати миров. Кроме магии, конечно.
– Один из моих старых клиентов из гильдии иллюзий зачаровал его. Самострел остался обычного размера, но вылетевшая стрелка быстро увеличивается и достигает цели размером со стрелу, выпущенную из баллисты.
Мастер Оливье улыбнулся, а я лишь таращил глаза, представляя зачарованное оружие.
– Еще увидишь, у меня много диковинок. Ладно, дело не в самостреле. Я тысячу раз говорил этому заморышу, чтобы он подготовился. Перед поездкой на драконий архипелаг, я наказал ему выучить наизусть главу из моей книги рецептов. Ту, что о красных драконах. Этот орк мое распоряжение не выполнил.
Дядя чистосердечно вздохнул.
– Короче говоря, после того, как я пристрелил дракона, крысеныш взял пилу и пошел его пилить. Для переперченной горы нужна вырезка. Я отвлекся буквально на минуту, а эта безграмотная скотина начала с шеи. Он едва успел сделать запил между чешуйками и вырвавшееся пламя, испепелило его в мгновение.
Дядя поднял палец и помахал перед моим носом.
– Ученье жизнь! Невежество – жалкая смерть! Я долго ищу подходящего ученика. До сих пор мне не везло. Может быть, подфартит сейчас! Возможно, нет. – он вздохнул. – Первый урок окончен. Вали!
Я обалдело кивнул.
Спать мне пришлось на корме. В крошечной комнатушке рядом с дядиными апартаментами. Каюта мне досталась потрясающая. Четкий, лаконичный стиль. Мебели нет. Вместо кровати – гамак. Не рваный, но вонючий. Подозреваю, что предыдущий подмастерье помимо лунатизма страдал еще и энурезом.