Чистый хозяин Собственного Мира.

Глава 1.
- Сальвадор... - прошептал дроид, заглядывая в лицо спящего. - Невредимый, Сальвадор...
   Высший дроид, глава семейства Там сощурил жёлтые, тигриные глаза... От узких зрачков повеяло жаром. На сей раз он первым приблизился к Восходящему. Вынесенный от самого дна до верхних облачных миров, не проснувшийся до поры, тот сидел в ладони Дарующего-Силы прямой, напряжённый, тревожный. Огоньки дроидов постепенно исчезали под кожей, а сверху проходили по ней синие, серые очертания, абрисы монстров: теней и чудовищ морских глубин. Отпечатались на время грозные обличия тех, мимо которых непобедимый дроид пронёс его. Владыка Там поводил рукой, разогнал их, смахнул прочь.
- Сальвадор... - повторил он тихо.
- Благодарим тебя, - глава Дом поклонился Царю-на-Троне, и он исчез.
   Немедленно в воздухе Белый Дракон подхватил спящего... Проворкотал, метнулся ниоткуда, задел высшего дроида Дом, будто случайно, и через секунду Восходящий полулежал на белой спине, обхватив драконью крепкую шею, веки его начинали подрагивать в глубоком сне. Глава Дом нахмурился, а глава Там рассмеялся, и дроид, раскинув горизонтально белые крылья, завис подле него на восходящем потоке ветра. 
- Это не игрушка, независимый дроид, - сказал владыка Дом, - а предел, положенный твоему бессмертию.
   Дракон изогнул шею, покосился на Восходящего чёрным узким глазом, влажным, словно бархат сбрызнутый мелкой росой... И перекувырнулся вместе с ним над кучевыми облаками! От восхищения. Не уронив, не побеспокоив даже.
- Конечно, он невредим, - сказал Владыка Дом главе тёплого семейства. - Коронованный безошибочен. Или ты дал Восходящему имя?
- Возможно.
- Это приносит несчастье. Бывало, да?.. Припоминаю такое имя... Да и не факт, что человек выберет твоё семейство.
- Они все выбирают тебя, Доминго. И люди и дроиды. Приятно лишний раз услышать? Не трудно мне повторить.
- Владыка... Если ловушка ошиблась один раз, это не значит, что ты будешь покровительствовать хищникам. Как только... Если только я добьюсь перехода к себе 2-1, дроида Окно-Вовне... Объединится с моим и твоё семейство, неизбежно. Тёплое будет принадлежать холодному. Чётким формам. Хищники моря исчезнут, любые хищники. Не найдётся пространства для них. Незачем будет шептать Восходящему: "Сальвадор..."
- Доминго, при всём уважении, у изначальных дроидов есть свои секреты...
- Глава Там, я сам прежде, человеком имел твоё покровительство. При объединении двух семейств в одно, не я, но ты сделаешься его вершиной. Ты станешь распоряжаться холодными дроидами. Порядок семейства Сад распространится до горизонта. Для кого это плохо, владыка?
   Глава Там удерживал за гриву Белого Дракона и снова щурил глаза, разглядывая черты Восходящего. Жёлтые глаза, узкие зрачки. 
- Сальвадор... Прошу тебя, Доминго, не занудствуй сейчас. Вспомним Фортуну, обратимся к Фавор. Пусть судьба найдёт лучшую из своих мелодий. Возьмёт манок неизбежного. Сальвадор… Пусть он выберет из твоих. Пусть Там ему только грезится. Окажи ему исключительное покровительство... И никогда не вставай у меня на пути, человек.
   Глаза Восходящего приоткрылись, владыка Сад проявился. Незримые до времени, окружили их дроиды малых семейств. И запели манки. Белый Дракон кругами медленно, неотвратимо уносил всадника от чистого неба вниз. Облачные миры смыкались, клубились над ними.

Глава 2.
- Как бы я хотел постичь их бытие изнутри! Правда, Густав, что значит жить, меняясь год от года, неизбежно? О чём думали они, уходя на свои древние войны, пешком, без дракона? Сознавая опасность? Что их заставляло?! О, Густав, они были титанами! Способными действовать без оглядки! Не то, что мы... Неужели прямо сегодня у меня уже будет эта книга?! Великая сага эпохи до дроидов! А он не передумает, твой знакомый? Не затребует больше оговорённого? У меня больше нет!.. Ну, есть, но я это только тебе говорю. Часы огромная редкость. Эти не нашёл бы без дроида. Восходящим, давно нашёл... А ты уверен, что там безопасно?.. Ах, Густав, это так увлекательно  - история древних людей... Особенно войны, сражения! Без дроидов... Совсем одни... Я согласился бы поменяться местами с любым из прежних веков, правда, Густав! Я без сожаления отдал бы свои миллионы лет, за столетия их жизни! И прожил бы настоящую жизнь!.. Густав, а там точно безопасно? Уже вечереет... Ты сам торговался в этом шатре? Может быть, за что-то не особо ценное? Или это было давно и ты путаешь? Сколько ты знаком с этим хозяином, Густав? И почему он поставил шатёр так далеко от входа? Мы скоро придём? Прямо не верится, что я смогу разглядеть вблизи их доспехи, оружие!.. В фолианте, в нём ведь много картинок? Был бы такой рынок: рынок времён!.. Я продал бы на нём свою жизнь за их столетия!..
- Десятилетия, - негромко откликнулся его молчаливый спутник. - Они жили несколько десятков лет. Если повезёт...
- Правда?! О!.. Десятков?.. Ты серьёзно, Густав? Откуда ты знаешь? Ты тоже любишь историю? Но это же невероятно - десятков!.. Так увлекательно!.. Послушай, Густав...
   Двое оставившие драконов перед воротами Южного Рынка, бывшими золочёной рамой когда-то, открывающие вход на огромную долину, заставленную шатрами, уже покрылись её пылью, пройдя большую часть пути. Болтавший непрерывно рыжеволосый юный хозяин заглядывал недоверчиво за каждый новый поворот. Тёк рядами народ, не меньше половины с закрытыми лицами, посередине проходов, не приближаясь на два шага к шатрам, оставляя себе то, минимально время, за которое Чёрный Дракон проявится и защитит их, почуяв угрозу. Учуяв тревогу пред лицом насилия, но не лжи... Рынок, есть рынок. Белый Дракон не залетает в него. Чёрный не может зайти в торговый шатёр. Где стоит пирамидка торга.
- Ой, как много народа... - пробормотал рыжий юноша за следующим поворотом. - Густав, здесь всегда так много людей, далеко от ворот? Может, не стоит идти сегодня? А, Густав? Прилетим сюда завтра?..
   Спутник взял его за локоть и повёл между рядами уверенным, быстрым шагом.
- Всегда. Не беспокойся, ты ведь со мной. Я свой человек здесь и знаю правила безопасности. С нами два телохранителя. У хищников ни одного. Или ты передумал? Если так, ладно. Он не обидится на меня, такую книгу возьмёт кто угодно по высокой цене...
   Переспрашивал, а сам увлекал его в самый центр рынка, не глядя по сторонам, не задерживаясь.
- Нет, какое там, передумал!.. Такая удача, мне так повезло, что я тебя встретил! Подумать только, как огромно небо, а я почти никогда и не выходил. Летал вокруг облачного мира. Вышел и встретил сразу тебя! Необыкновенная удача!
   Густав слушал, не отвечая, сворачивая в следующие ряды. А ведь цель их путешествия высится на одном из прямых, главных… Кое-кого искал… Да и много рож не нужных повстречается, если так прямо идти. Наглых рож, несвоевременных…
Среднего роста, крепкий, большеротый, с невыразительными тёмно-карими глазами. Босой, как и все полудроиды, в добротных штанах, коричневой, плотной куртке, сразу впитавшей блёклую, рыночную пыль. Он слушал, слушал, подрагивая уголками губ, лавируя в толпе. Упругая, летящая походка и крепкие кисти рук выдавали в нём отнюдь не книжника. Или такого, который удерживает толстенные фолианты, читая их на бегу!.. Отстал на полшага, незаметно протянул руку к чьей-то широкой спине, стукнул по ней разведёнными, затем собранными щепоткой пальцами, не замедлившись ради этого, и исчез за поворотом.
   Высокий, мощный, гибкий парень, которому Густав подал знак, немедленно со скоростью ветра скрылся в параллельном ряду и обогнал их. Нечто странное мог бы заметить тот, кто увидел их рядом в те несколько секунд: похожая одежда, идентичные куртки, как-то сливающиеся и с полумраком вечерних рядов, и с  рыночной пылью. Только у второго парня мелодично позвякивали браслеты на щиколотках. Вот просил же сто раз!..
   Марево тентов, прозрачных - торговых и плотных - материальных, заслоняющих небо, клонящийся к закату день набросили на рынок пелену сумрака. Народу поубавилось. Тоже повод для беспокойства. Людно - страшно, и безлюдно - страшно. Некоторые щёлкали искрой, освещая себе путь. Скоро наползут туманы. Рыжий юноша оглянулся на Густава, приотстал, взял его под руку и пошёл за его плечом.
- Уже близко, - сказал ему спутник. - Не волнуйся, уже скоро придём. Вооон там, вдалеке.
   Юноша посмотрел и вздрогнул. Он увидел большой, отдельно стоящий шатёр, цвета земли, на которой стоял, того же цвета, что и куртка Густава. Внешний шатёр непроницаемый для взгляда. Верхушка обрезана, марево торгового шатра внутри поднятого восходит из неё. Это нехороший признак, хотя и не редкий. Не только для охоты, для бегства они тоже нужны, кому как, в общем. Чуть-чуть светится треугольником сквозь тент высокая торговая подставка. 
- Он непрозрачный, Густав!.. - воскликнул юноша. - Почему? В нём торгует хищник?!
   Густав поморщился, отвернувшись, и ответил без раздумий:
- Конечно. Большинство торгующих хищники. Большинство покупателей тоже. Ты не знал?
- Густав! Пожалуйста, я доверяю тебе, войди туда сам! За меня. Вот часы. Я подожду тебя. Я заплачу тебе за услугу.
- Снаружи опасно. Не бойся, я буду рядом. Слушай внимательно, угроза - незнакомцы за спиной. Но я буду рядом. И я всех здесь знаю...
   Он не лгал... Он вообще редко лгал по мелочам, Густав. Брегет покачивался на цепочке в руке у юноши.
- Слушай, тебя там ждут. Ничего говорить не надо. Ты заходишь, я следом, оглянусь вокруг... Чтобы никого больше. Увидишь книгу - меняйся без разговоров. Это быстро. Мгновенно.
- Густав?
- Минутное дело.
  Карие, непроницаемые глаза казались чёрными в сумраке. Пирамидка торга пробивала светом приоткрытый полог шатра.
  "Два шага... Два чёртовых шага... Ну, где же ты, дроид-телохранитель, не чуешь?.. Конечно, дроид, ведь я же не хищник. Я - чистый хозяин Собственного Мира! Если что, и за мной проявиться такой, как ты..."
   Два шага сделал ко входу рыжий юноша. Сделал и третий. А Густав нет, отступил влево, слился с тканью шатра. На его место, отделившийся от темноты, от коричневого муара тента встал другой, парень с рынка. Чёрный Дракон рыкнул за ними, бессильный зайти.
Круг незнакомцев за пологом. Больше дюжины. Юноша обернулся... В знакомой одежде, совсем незнакомый хищник коротко усмехнулся ему в глаза. Правой рукой вырвал брегет, а левой отточенным движением толкнул, отбросил прямо на острие пирамидки, сбивая с неё артефакт. Один из парней уже звал Белого Дракона. Он выпрыгнул из круга, поскользнулся на рассыпанных страницах, схватил похищенного за запястье и вихрем скрылся с ним, улетел в свой мир сквозь просвет материального, внешнего шатра. Сидящие засмеялись. Один крикнул вдогонку:
- Возвращайся, Гай! Покажи обновку, а то и сыграем на неё! Вся ночь впереди.
   Густав широко откинул полог, зашёл внутрь. Поклонился. Сел недалеко от входа. Парень, толкнувший жертву, прошёл дальше. Те, что оказались рядом, посторонились немного. Поёжились. Он заметил. Улыбнулся. Он был улыбчив и очень силён. Красив. Очерченный рот, тёмный почему-то. Тёмная кожа ладоней. И движения странные, человеческие, но не вполне. Он садился на землю не как человек, как большая собака, дракон или горгулья - на напряжённые ноги, готовые распрямиться в любой момент, выбросить его в прыжке. Казалось, и руки он сейчас поставит перед собой, подобно лапам... Хан-Марик. После дела он выворачивал золотым наружу свою куртку и шёл гулять по рынку, дневному, ночному ли, ему без разницы. Умел ли он драться? Имел ли какое оружие? Никому не известно. От Марика видели только одно движение, один подбрасывающий удар, стоящий ровно треть от добычи. Каждый третий был его. Пирамидок он не ставил, продавал тому, для кого ловили эту тройку, за золото обычно. Первый похищенный - хозяину подставки. Второй - приведшему жертву. Охотнику. Густаву, например. А третий ему, Хан-Маричке. Потому что Густав не желал становиться хищником. А те, к кому приводил, слишком часто портили результат его усилий, ошибались, упускали. На охоте, к тому же, Чёрный Дракон был его маскировкой, свидетельством: я хороший, я чистый хозяин, не бойтесь, идите за мной. Свидетельством, ну и телохранителем. Вокруг сплошь хищники. Непроницаемый Густав, он бесконечно презирал их, чистый хозяин, не утративший ни мир, ни дроида. А они - его. За всё. Абсолютно.
   Усевшись, Густав поприветствовал некоторых в отдельности:
- Злотый, рад встрече... Биг-Рамон... До-До... Раёк, мы ещё поторгуемся за ту механику?.. Таран... Господин Сома, на материке?.. Махараджа... Биг-Джун...
- Гутка!.. - бесцеремонно приветствовал его растрёпанный, странный парень с бровями, сведёнными к переносице, щерившийся, смеясь, как зверь. - Я видел дракона, Гутка, это был снова хозяин?! Пятый в сезоне? Как ты делаешь это, Гус, почему они липнут к тебе?!
   Парня поддержали:
- Точно, Зибун! Открывай свои секреты! Ты же совсем никакой, чем приманиваешь их, Гус?
   Не останавливая взгляда на нахальных рожах, Густав ответил:
- Лучше никакой, чем ни какого. Зачем бы хозяева ни выходили из своих миров, они выходят за кем-то. За мной. Надо просто жить на драконе день за днём. Рано или поздно, они сами подлетят к тебе.
   Зибун прохаживался по книжным страницам в центре шатра. Гай вернулся, поднял новую пирамидку, сегодня его день. Поставил шарик на неё, раскрутил, второй шарик, соединённый тонкой четырёхгранной цепочкой начал летать вокруг выше-ниже. Чертыхнувшись, Зибун отскочил в сторону:
- Гутка, ты не любишь рисковать? Ты никогда не рискуешь, верно? Сделай исключение! Сыграй с нами. Вот на это...
   Он щелчком подкинул и поймал маленький артефакт, ничтожной для большинства ценности - игральную карту, семёрку бубей.
- Ты ведь собираешь их, Гуточка? Сыграем? Смотри, тебе ничего не надо ставить. Выиграешь - меня нет, а она твоя. Оба останемся живы - тоже твоя, это личная, дополнительная ставка. Ну а если не повезёт... Ничего страшного, обещаю сам выкупить тебя с подставки!..
- У Гая?.. Смешно. Я не играю. Ты же знаешь, - спокойно ответил Густав, поднял глаза, опустил.
   Этот взгляд уловил Хан-Марик, и тогда Густав провёл по межбровью, словно снимая усталость с глаз щепоткой пальцев. Господин Сома один из всех заметил их секундную манипуляцию, не допустил, стёр улыбку с лица.
- Гуточка, тогда сядь подальше, чтобы мы тебя не задели!..
- Играем? - спросил Махараджа.
   Каждый снял с себя, вынул из кармана и бросил в угол что-то одно, артефакт с бумажкой или ленточкой, со своим именем и именем того, кому достаётся банк.
- По пять кругов? Земля пустая.
   Пять много, но когда не нужно перепрыгивать других пирамидок...
- По пять!
   Махараджа зашёл первый. Нырнул под летящий шарик и пошёл, не побежал против него, "против секундной стрелки", то перепрыгивая цепочку, то распластываясь по земле. Пару раз отскочил в сторону, хоть это и против правил. Сколько б ни назначили кругов, а один изволь кувырками! Махараджа решился на пятом. Три подряд кувырка по земле... Один в воздухе, неосмотрительно! Шарик в тот момент подлетел, едва не сбил его. Кувырок внизу... Снова в воздухе... Прошёл! Вылетел, смеясь, запыхавшийся, с блестящими глазами.
За ним последовал Злотый. Ловкий. И прочие, пока всем везло. Свою пятерку Хан-Марик сделал сплошь, без исключения высокими кувырками!..
   Что-то подсказывало Густаву, что Зибун встанет последним, что все остальные пройдут. Так даже лучше. Весёлая игра. Но она должна закончиться. Результативно. Господин Сома прошёл свои пять кругов предпоследним, покинул "циферблат", сел так, чтобы видеть Густава и подальше от Марика.
   Зибун успел пройти только один круг. Перед Хан-Мариком валялась обложка от книги. Сома прикидывал, что её достаточно пнуть слегка под ноги бегущему, совсем немножко... Густав так не думал, не тот стиль. На втором круге Хан-Марик встал, потянулся, проговорил:
- Здесь стало тесно...
   И  раскрытая ладонь, встретив бегущего, отшвырнула навстречу цепочке. Свистнув, она обвилась вокруг его шеи. Сама раскрутилась, упала. Зибун распластался на острие торговой пирамидки, оглушённый, неподвижный. Недолго он пробыл так. Из-под купола Белый Дракон Гая подхватил его вместе с жертвой, второй за ночь. Оба исчезли. Зрители рассмеялись, одобрительно и напряжённо, непрямо глядя на Марика, вскользь. Только Господин Сома так же вскользь смотрел на Густава и думал: "Чистый хозяин однажды всех вас съест. И не подавится". 
- Хан-Марик, - спросил он, - сейчас твоя очередь, ты предупредил Гая, что он должен сделать для тебя? Или это экспромт?
- Уверен, - ответил Марик голосом ясным, как звук большого колокола, - Гай меня не обидит. 
   "Экспромт, - подумал Сома, - идея целиком Густава". Махараджа нашёл среди ставок восьмигранную монету с отверстием посредине, вклад Зибуна, и прочитал:
- Господин Сома... Поздравляю.
   Вот как, раз в сто лет повезло... Сома окинул взглядом свою добычу. Неплохо. Но не это главное. Приложил руку к груди и с полупоклоном, не поймёшь, иронично или серьёзно, протянул её в сторону Марика:
- По справедливости. И в знак моего уважения, Хан-Марик.
   Тот засмеялся, склонил голову. Вывернул куртку золотой парчой наружу, распихал по карманам трофеи, кивнул всем сразу и вышел в ночь. Густав следом, ему тоже не хотелось ждать утра.
   Они шли рядом в недрах огромного, словно древний город, пустого рынка. Рядами обозначенными лишь слабым сиянием из торговых шатров. Хан-Марик не был хозяином мира. Он не успел побывать даже обычным изгнанником. Ещё Восходящим, подравшись, столкнув другого над волнами прямо в пасть Морского Чудовища, он потерял разом всё: будущее, телохранителя, помощь второй расы 2-2, свой облачный эскиз... Ночью ему некуда было идти.
- Успешно? - спросил Густав.
   Хан-Марик кивнул и отдал ему игральную карту, семёрку бубей, веселье.
- Умничка.
- Приглашаешь?
   Густав качнул головой отрицательно:
- Летаешь ночами?
   Теперь Марик качнул:
- Нет. У Буро. И возле Архи, где центр материка, там бываю. Они зажигают костры. Зелёные. Я смотрю. Издалека. Уведи одного из них...
- Маричка, Маричка... Хан-Марик. До встречи. Надеюсь, в этом году.

Глава 3.
      Сквозняки гоняли песок, собирали его в барханы на шашечках паркета. Откуда они здесь, сквозняки? Приземистый крепкий стол из морёного дуба, единственное, помимо стен, что осталось. Неполная колода игральных карт придавлена пресс-папье от тех же проклятущих сквозняков, ищи, собирай потом. И поёт дроид. Тревожно, невыносимо. Пока к нему прислушиваешься, ещё ничего, но стоит уйти в свои мысли, как пение, отдалённо похожее на горькие, безутешные стоны скрипки, накрывает с головой, прокатывается судорогой до ступней, горечью перехватывает горло. Будто срочно надо... Срочно, немедленно!.. Что - немедленно?! Что тебе надо, дроид, что?! Будь ты проклят, и я, и все живущие, будь проклято всё навеки!..
   А как начинался, - гут, гут!.. - этот облачный мир.
   Густав застыл у пустого проёма окна. Две подъездные дорожки огибали фонтан. Среди барханов, а не среди цветников. И дальше они возвышались, плавные, бесконечные, безнадёжные песчаные горы, дом оказался в ложбине, только песок, песок. На континенте пустыня давно поглотила бы так поставленный дом. Но в Собственном Мире материальное и бесплотное пребывает, как создано Восходящим. Или испорчено гостем. Испорчено навсегда. А как начиналось!

Прежде чем срок пришёл стать чистым хозяином, он не раз бывал гостем в чужих мирах. Юный Густав, беспечный, везучий до ужаса, до изумленья. Приглашения принимал без оглядки, заходил, выходил свободно. Сколько смеха и веселья, сколько могущества и радости. Не воплотив ещё свой, он преображал другие миры.
Один принадлежал музыканту возраста в пределах девяти тысячелетий. Дом в поле. Коллекционер. Много гитар, флейты, окарины. И спустя столько лет музыкант захотел не на рынке, у себя поиграть в тишине, хоть кому-то: деревьям, дождю внезапному, шуму ветра откликаясь, ручейку между гладких камней. Гостю. "Охотно, запросто!.. " Густав сделал и тучки, что изредка, пару раз громыхнув, проливались, и садик при доме... Из пучков дикой травы создал, ненавязчиво вплетя их звуки в тишину огромной степи, как ладонь держащей обновлённый оазис. "Гут, - сказал сам себе. Гут, красиво, пойдёт..." - "Бесконечное, беспредельное спасибо! - отвечал хозяин. - Если ты не успеешь, не сможешь чего-то, позови меня!" - "Поиграй, - отвечал ему Густав, - только не самое-самое, иначе я заслушаюсь и пропущу свой срок!.."
   Ну, как после такого везения заподозрить, что нельзя, не стоит рисковать, не надо... Нельзя! Нельзя приглашать в Собственный Мир вот так, запросто... Что первый же, первый гость... "Этого быть не может… Это несправедливо!"
Как исправить, кого просить? Его Впечатления канули навсегда. Просить кого-то сделать иное? Жить в целиком из милости созданном мире? Чужими мыслями? Чужой рукой? Густав даже не помыслил об этом! Хотя бы по следующей причине: ладно, одна песчинка перевоплотится в желанный артефакт, а остальные? В дыхание ветра, каплю воды или в ничто, в пустоту, кто сможет превратить каждую оставшуюся песчинку? Каждую!.. Что ни приобрети, в Собственном мире Густава оно обречено стоять среди песка. Посреди барханов чужого предательства и его наивности. Дроиды, ну зачем он собрал гостиную одним Впечатлением?! Одним - сад?! Воплотил бы из разных, его собственные творения остались бы, впрочем, среди того же песка... Простейший приём, рванув к выходу, бросить между собой и хозяином пустыню, стену или воду... Стена самое безвредное, исправимое. Остальное из песчинок и капель - навсегда... Праздные рассуждения, запоздалые.
   Предателя Густав увидел верхом на Белом Драконе, когда добрёл до рамы, и это теперь нелегко. Увидел арфу в его руках, ту, что начинает играть, когда кто-то танцует рядом, столь нежные у неё, длинные струны. Посмотрел ему вслед... Задумался. Так и не прочувствовав боль потери. И не почувствует. Иное накрыло. Задумался, глядя в спину... "Ведь тысячу раз мог успеть скрыться..." Густав подавил в себе желание броситься вдогонку. Отступил за барханы, упал в них, озирая свой разорённый дом и мир, и понял… Одна арфа хорошо, а две?.. Вдвое лучше. Он заманивает. На рынки. "Не сейчас, предатель, не сейчас..."
Чёрная ночь окутала сердце Густава. Гнев и ненависть не выбирают. Не различают, они близоруки. Смотрят на одного, но на весь мир обрушиваются. Он возненавидел. Первая в жизни неудача. И последняя. "Остальные будут вашими. Я верну. Я всё помню и всё верну, в точности, как оно было. Сам. Свечи и арфы, цветники и колоду карт на столе. Он заманивает меня? Вот так, бездарно? Посмотрим, не лучше ли удастся мне заманивать?.. Гут. Стриженые деревья, белый гравий, подсвечники и колода на столе... Не бывшая, нет. Легендарные, проклятые карты, с лицами первых изгнанников, ушедших в Великое Море... Я соберу такую колоду, что вы не сможете отказаться зайти взглянуть на неё, не сможете отказаться сыграть, и не сможете выиграть у меня свою жалкую жизнь! Я начинаю охоту. Гут".

   Есть дроиды Желания, 2-2 второй расы, во всех расах есть радостные дроиды, есть дроиды 2-1 разнообразных надежд. Но ни в какой расе нет дроида Вера. Либо ты доверяешь, либо нет. Приглашая, приходя. Либо ты достоин доверия, либо нет. Это не забота дроидов. Это людям решать.

Глава 4.
   Четвёрку твёрдых обещаний положил Густав на своё, разом окаменевшее, сердце. Сложил пирамидку на память из чёрных камней: вернуть утраченное, не рисковать, идти самым лёгким путём, ни для кого не делать исключений. Прошлое – в прошлом. Все знакомства Восходящего, столь легко завязанные им прямо в небе, на драконах, без оглядки, проверок, рекомендаций, не пересекающиеся друг с другом знакомства он разом вычеркнул из жизни. И Белому Дракону сказал: "Забудь". Забудь дорогу к их облачным мирам, скоро понадобится запоминать другие дороги.

Не рисковать, ха. Нет, он действительно всегда помнил об этом…
Выждав несколько дней, Густав отправился на континент, на Центральный Рынок. Прислушиваться, приглядываться, запоминать лица, повадки. Для начала, порядочно углубившись в ряды и твёрдо запомнив место, он собирался поставить торговую пирамидку со свирелью из кармана и отказом на ней, и тогда уже отправляться гулять дальше. Зачем? Для бегства. Когда до рамы не добежать. Ездового дракона не позовёшь на рынок, его оставляют у входа. Чёрного - за два шага перед пологом торгового шатра. Тут, - не рисковать, ха, - его ждал первый сюрприз. И худшие места на крупных рынках дороги. Возможность втиснуться исчерпана давно. Вариантов нет… Пока что он - нищий гуляка, располагал лишь наблюдательностью, везением и здравым смыслом. На них и положился, отправившись дальше, в лабиринты пыльных рядов безо всякой иной страховки.

Непредсказуемость рынков... Бывает - толпы, бывает - пустыня. Кто бродит их рядами? Хищники, конечно. Глух и мёртв, без голоса дроида Собственный Мир. Охотники, такие, каким станет Густав. Хозяева. Что привлекает чистых хозяев в таком времяпрепровождении, в пыли земных, в коварной непредсказуемости облачных рынков? Как-то неудачно создали они миры? Обожглись, пригласив гостя? Любили артефакты сильней, чем покой? Любили риск? Не желали ловить Впечатления ливней и гроз, те которые всё равно невозможно уже воплотить в Собственном Мире, а в чужой ради этого зайти они бы не решились?.. У каждого свои причины.
Но по большому счёту рынок, это дикий лес и арена боя для хищников разных мастей, а реальная мена происходила для благоразумных незнакомцев так...
Крайне редко, шляясь в одном или близлежащих рядах, в минутной доступности своего шатра, хозяин обнаруживал за чужой вуалью, за откинутым пологом нечто интересующее его. Но не подходил, даже не останавливался. Рано или поздно с хозяином шатра они столкнуться снаружи. Тогда можно перекинуться парой слов. После - парой десятков слов со знакомыми, с торгующими около: хищник, не хищник, одиночка или в группе, дружит ли с кем? Много позже, присмотревшись один к другому, договорившись, хозяин и продавец встретятся вне рынка, на пустом, открытом пространстве, чтобы никого за спиной. Там можно и без подставки. И если для одного из них, это разовое мероприятие, а не стиль жизни, то он поднимает пирамидку с шатром, и немедленно скрывается в Собственном Мире с артефактом, забывая прошедшее, как страшный сон. Такова идеальная схема. Для опытных рынки - только витрины. Гибель для простаков.

Когда Густав впервые наткнулся на непрозрачный, коричневый шатёр без верхушки, в глубине рынка, за ним уже следили.
Через распахнутый полог он увидел, как двое швыряют третьего на пирамидку, державшую тонкий бокал, как падает и разбивается, а был он недёшев, как исчезает похищенный. Способ и цена, исходя из качества артефакта, сделались ясны ему. Вещами не стоит торговать. Люди дороже. А значит - заказы. Заказчики.
Густав развернулся и прямо пошёл на одного из преследователей. Факт слежки не ускользнул от его внимания. Парень смутился, отступил. Дал пройти. На рынках и завсегдатаям следует быть осторожней. Неизвестно не кого напорешься, жизнь непредсказуема. Густав успел свернуть за десятый, наверное, поворот, когда из-за следующего выбежал богато одетый хозяин. Растерянный, ищущий кого-то, озираясь по сторонам, заглядывая  за пологи, сквозь вуали. Наряд его обладал несомненным сходством с только что виденным там, в коричневом шатре. Халат без рукавов, браслеты и кольца массивные, и выше локтя браслеты... Густава осенило. Лучший способ знакомства, придти с подарком. И с оружием. Чуть-чуть, слегка напоказ. "Гут..." Он догнал растерянного хозяина и негромкой скороговоркой обратился к нему:
- Чудный халат, я только что видел похожий. И камень в перстне так подходит к нему, лазурит...
- Где?! - воскликнул тот. - Где ты видел его?!
- Славный камень...
   Хозяин сорвал перстень и отдал Густаву.
- Где?!
- Да, боюсь, что уже нигде, - честно ответил Густав. - Бежим?
   И они побежали. Теперь он сам высматривал своих преследователей. Повезло. Вот один из парней. Пробегая, Густав намеренно налетел на него, не извинившись, и указал коротко: к вам! Возле их большого шатра отстал на шаг. Там была открытая площадка, хищников игравших в бег "Против Секундной Стрелки" знали... Перед самым входом Густав слышал уже четверых за спиной. В сторону? Слишком поздно, не получится! И он упал, скатился кубарем под ноги. Трое парней пронеслись мимо него, четвёртый перепрыгнул. Шеренгой, плечом к плечу они втолкнули, как прибрежный бурун, забросили с разбега хозяина в дорогом халате под полог шатра. Нет, все-таки хищника, дракон не появился. Густав услышал крик ярости. И тишину. Необычайную для рынка. По контрасту, наверное.
Густав уселся на землю неподалёку и стал ждать. Пора познакомиться. Ребята не выходили наружу. Неужели они всерьёз рассчитывают, что он зайдёт? Порядком времени прождал, пока край тента откинулся и восемь человек вышли один за другим. Густав встал. Они окружили его. Высокий, раскосый брюнет, Биг-Джун глянул на кольцо с лазуритом, недавно переменившее владельца.
- Вот чувствовал, какой-то мелочи не хватает!.. На восемь не делится!
   Его отодвинул спокойный, среднего роста парень в белой, тонкой рубашке, чёрных, пыльных штанах, Господин Сома сказал:
- Не спеши. То, что не делится на восемь, может отлично делиться на девять. 
   Он обратился к Густаву:
- Кто это был?
- Понятия не имею. Знаю только его номер - первый.
- То есть, будет и второй?
- И третий, и десятый.
- Десять, это столько, сколько надо тебе?
- Нет. Мне надо десять тысяч.
- Будем знакомы.
- Гут. Гут...
    Гутка... Так чистым хозяином, охотником Густав вошёл в их круг.

Глава 5.
Чрезвычайное, пугающее везение сопутствовало Густаву и во зле. 
Он смотрел на лица. Он знал возле кого остановиться, и на какую долю секунды, а где ускорить шаг. Знал кому показаться жадным, кому наивным, кому надёжным. Замечал на что обращают люди вожделеющий взгляд. За первый год, не выходя с рынка, он привёл как охотник одиннадцать человек. Четверых упустили на входе, тупицы. Оказал пару услуг другим одиночкам незадорого, тренировки ради, работу закончили другие хищники. Был представлен Бутон-биг-Надиру.
Группа  хищников играющих в бег Против Секундной Стрелки условно называлась таковой. Их объединяла собственно эта игра и её разновидности, согласие с правилами. Шатёр. В остальном дружили и враждовали, как остальные на рынках. Единственно ещё, своих наружу не продавали. Охота внутри группы - сколько угодно. Могли нанять из чужих людей охотника, обидевшись на приятеля, или желая от него конкретный откуп, но не наоборот.
Заказчики из половины удавшихся похищений сделали для Густава, чистого хозяина, три первых карты проклятой колоды, все пики. На девятке плыл корабль. На семёрке летела чайка. На восьмёрке стояли водяные часы.
В Собственном Мире он только ночевал и складывал артефакты, карты плюс мелочи достающиеся попутно, там становилось невыносимо. К исходу первого года, к началу второго сезона туманов невыносимо душен стал и рынок. Густав начал чувствовать фальшь на своём лице, в голосе, начал ошибаться. Значит - в небо. Куда наивней Восходящие в облаках. Куда азартней охота на чистых хозяев, и не помышлявших о рынках до встречи с ним! Значит, он будет спускаться только для мены. Надо развлечься, рассеяться.
Так и пошло в дальнейшем: невыносимо в Собственном Мире, на рынках, в облаках. И Густав чередовал их. Но прежде, чем впервые увести с Центрального Рынка надолго, судьба добавила к будущему Густава новый штрих. Был найден им Хан-Марик.

 Треугольный гребень резал зеркальную водную гладь, штиль на море полные сутки, после бури вчерашней. Под гребнем огромная тень уставила вверх три ярко-зелёных глаза без зрачков. Она раскрывала и смыкала веера-плавники, неотступно следовала за белым сиянием двух драконов. Двое парней сцепились в драке низко над морем. Судя по высоте, один пытался удрать, развив скорость, но не вышло. Телохранители кружили, стараясь быть ниже их, между своими подопечными и по-настоящему опасной стихией. Густав решил досмотреть представление.
Один из парней вырвался вперёд. Служивший полным одеянием ему, кусок широкой ткани раскручивался и рвался с треском, полоса с бахромой спланировала на воду. На острый плавник, сдуру хватанувшей тряпку, тени. Отшвырнула ударом китового хвоста и продолжила преследование. Безразличный к артефактам, Густав проследил угасание волнистого флага, расшитого спиралями, звёздами, в толще воды. Подобным металлическим блеском отливают зелёные крылья жуков, в виде которых создают искры-зажигалки.
Тем временем у преследователя выработалась тактика - прижимать к воде, не улыбнувшаяся второму телохранителю. Чёрный Дракон сбил его мощным хвостом, но белый успел подхватить над водой. В этот момент Морское Чудовище выпрыгнуло. Мимо. Перелёт над головой. Убегающий рванул вбок, но первый, не отвлекшись на подводную угрозу, успел снизу схватить его босую ступню, увы, с ножным браслетом, за него. И дёрнул, сбросил противника с широкой драконьей спины. Тень из моря взвилась свечой в небо, над обоими перевернулась. Пикируя, редкозубая алая пасть заглотила падающего парня. Чиркнула плавником по груди оставшегося и ушла на глубину. Фонтаном выбросила напоследок брызги, подсвеченные ядовито-лимонными всполохами. Второй парень на вираже, замедляясь, недоумённо провёл по ране, царапине, заметной лишь ему, уставился на ладонь... И рухнул следом. Если тень и собиралась вернуться, то, явно, не раньше, чем разберётся с предыдущим. Дроиды исчезли. Парень тонул, бился всем телом. Широкие круги разбегались по воде, неподвижной. Штиль. Над океаном далёкие, кучевые, облачные миры. 
Густав подлетел, снизился. "А ну, как выживет?.. Продам". Он натянул перчатку, спланировал до безопасного предела. Поймал тонущего за воротник и потащил к берегу, на своего дракона не поднимая. Совсем рядом южный мыс, выдающийся в открытые воды Великого Моря, за Туманное Море дроидов.
Приволок. Внимательно следил за дном, нечего не случилось, огромная тень распугала хищную мелочь. Вытащил, и чего? Парень бьётся теперь на песке. Густав снял перчатку, положил сушиться на камнях. Передумал, уносит. Поднимался ветер. И волны с ним. Барашки устремились к берегу. Неприятно, чёрт знает что это: волна или чудовище в волнах? "Подожду. Недолго, судя по его состоянию". Густав осмотрел одежду. "Здесь нечего брать". В какой-то момент парень замер, широко раскрыв глаза. Его зрачки расширились до самого ободка серой радужки. И произнёс:
- Дай мне морской воды.
- А ты мало наглотался?
- Дай...
Густав подошёл, сдернул с него чёрную рубашку, окунул у берега. Скомкал и прижал ко рту снова бьющегося на песке парня.
Затих. Уже иначе, словно каменный, напряжённый. Его Огненный Круг, не круг… Диск, скорее… Пылал, освещая тело, неизбежно замедляя ход. Но вот пелена ядовитой тени заслонила его сияние... Вторая нахлынула с краёв, поглотила, окрасила лиловым... От яркого диска распространился серый пар, похожий на дым... Огненный Круг испарил обе тени, ранившую и только что сотворённую. Парень расслабился, раскинул руки, ноги. Взглянул на Густава, на небо, и произнёс:
- Я на земле… Я не слышу дроидов... Кончено. Решено.
Что-то странное проявилось в ожившем лице... Губы стали тёмными. Ладони тоже смуглые с зеленоватым отливом. И с земли он вскочил одним махом, не садясь даже. Забавно. Опять разглядывает облака...
- В Собственный Мир я не попаду…
- Отчего же? - возразил ему Густав. - Дело техники вернуть облачный эскиз.
"Ну и брехня!.. Сам на себя поражаюсь..."
- Научить? Ты мне, я тебе. Приятель, - бывший приятель... - украл у меня одну вещичку. И хочет продать. Даром отдаёт, лишь бы не мне! Сними её для меня с подставки. И мы обсудим, как обмануть дроидов.
- Сними, с кого?.. С него?
"Полнейшее неведение!.. "
- С торговой пирамидки.
- Э... А что это?.. Просто снять?
- Ну да, разве это трудно?
 "Совсем юный Восходящий. Ничего не знает, вне сомнений, гут...
Чёрную рубашку трепал ветер в полёте. Густав летел следом, размышляя, указав направление.
Высохший, взлохмаченный парень ступил в шатёр. Густав отстал на шаг перед входом. У них было правило и знак: жертву пропускают вперёд или оставляют на шаг позади. Тот, кто вошёл рядом, это знакомый. В шатре было трое и хозяин пирамидки, на тот момент Господин Сома. Густава никто не ждал. Но хищники среагировали мгновенно. Ага!.. Не по зубам им новорождённое Чудовище Моря!
Первый, соломенной куклой отброшенный на острие, застыл на нём, двое других корчились на полу под одной рукой, каменной. "Из этих, нет разницы, кто попался... А долг четвёртой карты для Густава будет закрыт". Бросив запонку с рукава обратно на острие, Господин Сома взметнулся на Белом Драконе под купол с похищенным и исчез.
Никогда Густав не видел такого поединка, и над морем схватка была обычной, равной. Теперь же парень, приведённый им, просто прижимал к земле за шкирку верхнего, а тот, что снизу не мог шевельнуться, поднять голову. Дыхание, пронизывающее тела полудроидов, останавливалось в них. 
- Подожди! - крикнул Густав, - Хозяин сейчас вернётся, отдашь живыми!
Вернулся. Почему нет?.. На радость Господину Соме, ему достался и ещё один, а третий так и остался лицом в землю. Огоньки дроидов пробегали под кожей, просвечивали одежду, придавая ей и без того яркой, тканой с металлическими, переливчатыми нитями, совсем фантастический вид. Привлечённый невиданным прежде зрелищем, Марик ослабил хватку, и парень не рванулся, а тихонько выполз из-под неё... Чтобы, не выпрямляясь, с четверенек пулей вылететь из шатра.
 - Вижу, к этой штуке лучше не приближаться, - сказал победитель Густаву, глядя на торговую пирамидку.
Бесстрастно сказал.
Хозяин "этой штуки" уже стоял перед ними, свет белых драконьих крыльев растворялся над головой.
- Что ты любишь, юноша? - спросил Господин Сома. - Что тебе предложить за охоту, и как тебя называть?
- Хан-из-Моря, - ответил Густав, - называй его Хан-Марик. И сделай ему такую же куртку, как у меня. В тон шатра. Понимаешь?
Сома кивнул:
- Ну, тогда приведите третьего. И не из наших, Гус, а то не с кем будет охотиться и играть!
- Приведём? - Густав взглянул на Марика.
- За золото... - ответил тот в пространство. - Если мне нужна шкура зверя, то с золотой изнанкой. Дай мне золото за второго. Сейчас.
Господин Сома ненадолго скрылся в Собственном Мире и принёс оттуда тускло блестевшую цепь. Шейную, плоскую, грубую на фоне его батистовых, неизменно белых рубашек. Не сам делал, выменял зачем-то. Хан-Марик принял её и продёрнул сквозь сжатый кулак. Стружки и пыль заскрипели в ногтях. Он слизнул их, протёр остатками золота руки и лицо.
Господин Сома поднял брови, покачал головой... "Кого ты привёл? Где ты нашёл это, Густав?.." - написано было крупными буквами на его тонких чертах респектабельного, старого хищника. А Густав не собирался отвечать или оправдываться. Ни перед ним, ни перед Мариком, ночь в непроницаемых глазах.

Чёрные Драконы самостоятельно распознают опасность от внешних теней. От присущих - не всегда, но часто. Яды, оливки и тени заключённые в артефактах не распознают. В отношения же людские помимо драк не вмешиваются. То есть, совершенно. И это мудро, правильно. Тем самым проявляют уважение они к жизни как таковой, жизни, как непрерывной переменчивости. Уважение к людям, к любому человеку. Минуту назад вы подрались? Но следующая за ней минута открыта в небеса, во все стороны, ко злу, к добру, к чему угодно!.. Дроид реагирует всегда, никогда не подозревает. И если полудроид, подопечный его спокоен, не напуган, если идёт со знакомым рядом, или пришёл к знакомому, как думает он на последних двух шагах перед пологом, если видит знакомый силуэт, знакомую куртку со спины, в толпе, в шатре, в полумраке, в условленном месте... - телохранитель не проявится. 
Хан-Марик был безупречен. Он не отвлекался, не задумывался и не допускал ошибок. Некоторое время Густав натаскивал его, а потом ушёл с рынков. Как и собирался, охотиться среди облачных миров. Где немедленно нарушил первое из своих же правил...