Пролог.
Москва — новый для семьи Солнцевых город. Новая школа… Только вчера поезд примчал их: молодого парня с сестрёнкой и с отцом в столицу в середине сентября. Учебный год уже начался, а они вынуждены были покинуть свой родной Екатеринбург, своих друзей и знакомых, свою привычную жизнь. С чего вдруг такие перемены? Всё просто: отцу предложили новую работу. Причём настолько важную, что он не мог отказаться. В конце концов, учиться в Москве ещё никому не повредило, поэтому мнения своих детей он особо не расспрашивал. Он и так делал для них всё, что только мог: после того, как мать умерла, Виктор Солнцев в буквальном смысле посвятил всю свою жизнь семнадцатилетнему сыну Саше и семилетней дочери Наташе. Старший, естественно, помогал чем мог, в том числе и добывал деньги сам, занимаясь различной мелкой подработкой. Так и жили они втроём, всегда во всём друг друга поддерживая и заботясь.

В школе у Александра никогда не было серьёзных проблем ни с учёбой, ни с коллективом. Учился он неплохо, больше всего любил историю и литературу. А потому и пошёл в социально-гуманитарный класс. Его лучшие друзья, Антон и Никита, были из физико-математического, но это не мешало им видеться каждый день. По ним, пожалуй, он больше всего будет скучать.

А ещё в родном городе он встречался с девушкой по имени Алиса. Испытывал ли он к ней что-то? Наверное, нет. Это было банальное: «А почему бы и нет, лучше, когда у тебя кто-то есть, чем ты один». Конечно, она нравилась ему, но не более того. Им было хорошо вместе, и он ценил это.

Но почему-то, несмотря на то, что никогда он особо к ней не привязывался, когда он увидел её, откровенно флиртующую с каким-то взрослым парнем лет двадцати четырёх, ему стало невыносимо больно. Видимо, Саша просто не мог перенести обмана и предательства — черта, присущая каждому из мужчин семьи Солнцевых.

Может быть, именно по этой причине в тот же вечер, когда отец намекнул о возможном переезде в Москву, парень, не задумываясь, с радостью ухватился за эту мысль. Тогда он ещё не думал, как тяжело будет прощаться с прежней жизнью. Ему просто хотелось оставить девушку одну, не сказав ни слова — обычная обида и желание продемонстрировать свой юношеский максимализм.

И только уезжая, он понял, что тяжело вот так оставить всё. Город, где он родился, делал первые шаги, учился, рос, дружил, ссорился, мирился, влюблялся, веселился, грустил, удивлялся, даже дрался — какими бы ни были воспоминания, они дороги ему.

Но дороги назад уже нет, и всё это позади, в Екатеринбурге, а здесь, в столице, ему предстояла новая жизнь, яркая, насыщенная, полная неожиданных событий.

Глава 1. Ошибка.
Саша остановился в коридоре школы, заметив одиноко сидящую на скамье девушку. Он замер от неожиданности, разглядывая её. Кому ещё, кроме него, понадобилось появиться здесь в воскресенье? Сам он должен был увидеться с директором, чтобы узнать, в какие классы их с Наташей зачислили и какие у них расписания.

Длинные волосы коричневого цвета слегка падали на лицо сидящей девушки, оттеняя, и потому его трудно было увидеть. Она что-то рассматривала на своём телефоне, и поэтому не заметила приближения парня. Воспользовавшись этим, он оценивающе разглядел её с ног до головы, отметив про себя, что фигурка у неё что надо. Одетая в осеннюю лёгкую куртку, блузку и юбку, незнакомка удивительно гармонично смотрелась в неярком сиянии редких солнечных лучей, падающих на неё из открытого окна. Как будто какое-то неземное создание, мираж. Он усмехнулся пришедшей мысли: действительно, не иллюзия ли — сидящая тут в выходные дни симпатичная девчонка? Не каждый день такое увидишь. Особенно привлекали внимание её стройные длинные ноги, обутые в чёрные кожаные полусапожки на невысоком каблуке. Пожалуй, он бы решил, что она вполне в его вкусе, если бы только увидел её лицо и, самое главное, глаза.

Что ж, какими бы ни были причины, побудившие незнакомку тоже присутствовать здесь, ему это на руку: во-первых, он быстрее узнает, где кабинет директора от неё, ну и, во-вторых, обеспечит себя новым приятным знакомством.

— Привет, — начал он. Девушка не отреагировала.

Парень слегка кашлянул, пытаясь хоть как-то привлечь её внимание. Она вздрогнула от неожиданности, но даже не взглянула на него.

— Ты здесь учишься? — не сдавался Саша, снова предприняв попытку разговорить её. Она, наконец, подняла на него взгляд. На некоторое время он замешкался: у неё были выразительные зелёные глаза, обрамлённые густыми и длинными ресницами. Да и вообще всё лицо: аккуратный носик, красивой формы губы и, опять-таки, глаза — делали незнакомку очень даже миленькой. А потому он удивился, когда такая, с виду хорошенькая и доброжелательная особа просто гордо, как ему показалось, кивнула и, не удостоив его другим ответом, снова уткнулась в свой телефон.

— Может, подскажешь мне, где кабинет директора? — спросил всё же он. Ну и пусть с ним не хотели знакомиться, но, по крайней мере, помочь-то она могла.

Она, не отрываясь от своего занятия, только пожала плечами. Саша почувствовал, что начинает злиться: это уже чересчур. Подтвердила же, что она здесь училась, а значит, должна знать, где находится кабинет директора! Неужели так трудно помочь новичку? Он ведь уже понял, что ему ничего больше не светит — и не настаивал.

— Просто скажи, где кабинет директора, — попросил он ещё раз несколько раздражённо, чувствуя, как испаряется его терпение. Она, оторвавшись от телефона, показала кивком головы вперёд, а потом снова увлеклась своим делом.

Его этот ответ совсем не устроил. Она что, издевалась? Впереди множество классов, и, пока найдёшь нужный, успеешь с ума сойти. Парень совсем не понимал, почему ей так не хотелось ему элементарно подсказать путь, а потому он уже злился.

— Что, говорить разучилась? — насмешливо поинтересовался он, не собираясь уходить. Конечно, может, и надо было оставить девчонку в покое, но его почему-то сильно задело её молчание и вообще такое отношение к нему, как к пустому месту. Как будто он не достоин того, чтобы вообще рядом стоять с ней, не то что говорить. — Ты попробуй, вдруг понравится.

Девушка посмотрела на него каким-то долгим, странным взглядом, от которого ему стало немного не по себе. Некоторое время он непонимающе не сводил с неё глаз, надеясь, что хоть сейчас она заговорит. Уж очень неоднозначно она на него глядела — это можно расценивать по-разному. Если он как-то задел её чувства, что ж, так пусть она даст ему это понять. Всё лучше, чем просто игнорирование.

Но незнакомка, наконец, отводя взгляд, снова уткнулась в свой телефон. А Саша, для которого уже вынудить её сказать хоть что-нибудь стало уже чуть ли не делом принципа, не сдержавшись, выхватил у неё мобильный из рук. От неожиданности девчонка вскочила, и её глаза теперь смотрели на него иначе — беззащитно и как-то даже пугливо.

Это, как ни странно, смягчило разгоряченного парня. Поэтому он, отступая на два шага назад, спокойным и даже примирительным тоном произнёс:

— Вот что, принцесса, давай так: я верну тебе его, но сначала ты мне скажешь хотя бы два слова. Любых, — он хмыкнул, — можешь даже послать меня подальше.

Девушка, лишь нахмурившись, приблизилась к нему, видимо, пытаясь вернуть свою вещь. Но он ловко увернулся от её рук.

— У тебя что, такой стрёмный голос? — спросил он, отбегая от настойчивой незнакомки при её новой попытке отобрать свой телефон. — Ладно-ладно, обещаю не смеяться, — уже забавлялся парень. Конечно, ему и в голову не могло прийти, что в обычной средней школе для самых обычных подростков могла наравне с остальными учиться немая девушка, не способная сказать ни слова, даже при всём желании.

Так что он не знал и даже не догадывался о том, какую ошибку совершал сейчас своим поведением. Ему просто казалось, что незнакомка уж очень гордая, не отступающая от своих непонятных принципов девчонка, которая из вредности не сдастся так просто и не удостоит его ни словом. А потому ему так и хотелось её заставить сделать это.

— Так, хватит, — наполовину строго сказал он, запыхаясь, когда она так же молча проделывала свои бесконечные попытки отобрать мобильный. Девушка уже вынудила его вертеться во всевозможные стороны, когда он уворачивался от её рук. Сдаваться, видимо, не хотели оба — надо было что-то делать. Возможно, применить более серьёзные меры?

Непонятно, что на него нашло, но такого сильного сопротивления и упрямства, как в ней, он ещё не встречал, а потому повёл себя как-то неестественно грубо. В частности, слишком кардинальной и резкой мерой был его следующий поступок: подбежав к окну, он высунул свою руку с телефоном наружу и, повернувшись лицом к ужаснувшейся девчонке, произнёс:

— Итак, твой выбор. Два, ладно, одно твоё слово — и я его верну. Что скажешь? — парень очень надеялся, что её разум в конце концов победит над гордостью и она согласится. И, в частности, не раскроет его блеф. Конечно, он всерьёз не собирался выбрасывать её мобильный: он прекрасно понимал, что это было бы уже сумасшествием, совершенно неоправданным. А потому сейчас был решающий раунд: либо он, либо она. Если она и сейчас промолчит, ему придётся признать поражение, вернув симпатичной упрямице её телефон как трофей.

Но парень не был готов к следующему: девушка кинулась к нему и, в свою очередь, не сдаваясь, снова пыталась молча отобрать свой мобильный, даже в такой рискованной ситуации. Причём всё это вышло так неожиданно для Саши, что, как только она натолкнулась на него, он инстинктивно разжал пальцы. И, к ужасу обоих, телефон стремительно упал вниз, на асфальт, так и не доставшись никому. Сомнений не было: он разбился.

Он перевёл потрясённый взгляд на всё ещё прижимавшуюся к нему девчонку. Её зрачки расширились от ужаса, а губы дрожали. Она, теперь такая хрупкая и беззащитная, сейчас была так рядом, так неосознанно близко, что он почувствовал странное желание защитить её, утешить. В ней не осталось, казалось, больше ничего от той разъяренной гордячки.

— Послушай, я куплю новый… — с непривычной для себя робостью начал Саша, пытаясь отвлечься от мыслей о том, как же она рядом и как опьяняюще на него это действовало.

Конечно, с мобильным придётся не просто, на него надо будет где-то подзаработать: просить денег у отца он не хотел, сейчас и так многое уйдёт на то, чтобы отправить Наташу в первый класс. Так что не сразу, но он сам добудет средства на новый телефон для неё — и никак иначе.

Девушка лишь нахмурилась в ответ и, грубо оттолкнув его от себя, быстро, не оглядываясь, зашагала к выходу.

— Эй, подожди! — крикнул он вслед этой странной шатенке. Но она даже не обернулась.

Он смотрел на неё, уходящую, борясь с желанием пойти за ней. Чего он этим добился бы? Она слишком горда и упряма, едва ли выслушала бы его извинения. К чёрту всё, он скоро принесёт в школу такой же телефон и найдёт её, вернув долг. И если на этом всё их «общение» прекратится, что ж, так даже лучше. Таких ведьм с твёрдым характером и обманчивыми глазами стоит остерегаться.

С этими мыслями Саша продолжил унылые поиски кабинета директора в практически пустой школе.

Глава 2. Она другая.
— Знакомьтесь, это ваш новый одноклассник — Александр Солнцев, — известила всех присутствующих классная руководительница, пока Саша оглядывал свой новый класс. Большинство ребят — дружный, сплоченный коллектив, и это чувствовалось. По многочисленным улыбкам и словесным приветствиям, встретившим его, как только учительница покинула кабинет, позволив за перемену всем познакомиться с новеньким самим, он понял, что друзья у него здесь точно появятся. Что ж, похоже, ему повезло — он попал в действительно хорошую компанию.

Случайно, за разговором с каким-то общительным парнем, взгляд Саши остановился на девушке, сидящей на последней парте одной. Это была та самая вчерашняя незнакомка. Он заметил с удивлением, что рядом с ней никого, даже поблизости — никто и не пытался с ней пообщаться. Да и она, похоже, от этого не страдала.

Что ж, вышло так, что они теперь одноклассники. Вот это неожиданность. Надо признать, скорее, приятная. По крайней мере, потому, что так легче будет её найти, когда он, наконец, купит телефон.

Дальнейшие два урока и перемены он осторожно, как бы невзначай, наблюдал за ней. Картина мало менялась: всё такая же одинокая, девушка на уроках внимательно слушала учителей, а по переменам писала что-то в своей тетради. Никто так и не подошёл к ней: судя по всему, у неё даже подруг не было. Неужели у неё и вправду такой скверный характер? Что ж, видимо, она была невыносимой гордячкой со всеми, а не только с ним.

Тем не менее в ней чувствовалась какая-то загадка, и, невольно, она заняла все его мысли на последнем, перед большой переменой уроком. А потому, когда прозвенел звонок и все кинулись в столовую, он предупредил парней, что подойдёт позже.

Теперь в классе оставались они двое: вчерашняя незнакомка, продолжающая что-то писать, и Саша. Он, слегка поколебавшись, сел рядом. В конце концов, им надо поговорить — хотя бы о том, как быть с её телефоном.

— Послушай, раз так вышло, что мы одноклассники, давай помиримся, — миролюбиво начал парень. Незнакомка удивлённо взглянула на него, закрыв тетрадь. Некоторое время они просто молча изучали друг друга. Она, как и вчера, видимо, не собиралась отвечать: пауза затянулась. Он только усмехнулся такому вызову, на этот раз его это не злило. Просто ему хотелось узнать причину её такого одиночества. Да, она с характером, но всё же довольно-таки привлекательная — странно, что даже парни в классе не проявляют к ней никакого внимания.

— Если ты злишься из-за телефона, то обещаю: я его верну, — предпринял ещё одну попытку Саша. Она только скептически и как-то грустно ухмыльнулась, явно не веря ему на слово. Судя по всему, девушка считала, что он из тех, кто бросает слова на ветер и даёт лживые обещания.

Странно, но вместо того, чтобы чувствовать себя виноватым и оставить в покое ту, что явно не жаждала его внимания, Солнцев вдруг ощутил желание как-то задеть её, вызвать хоть какую-то реакцию.

— Слушай, что надо сделать, чтобы ты нарушила свой обет молчания? — не выдержав, озвучил свои мысли он. И, не дождавшись ответа, иронично добавил:

— Готов на любой подвиг, принцесса. Только скажите хоть слово.

Девушка снова проигнорировала его. Она только уставилась в окно и сосредоточенно смотрела куда-то вдаль, будто там происходило что-то действительно интересное и заслуживающее внимание.

В этот момент в класс зашёл Миша, парень, с которым Саша уже был знаком. Он как-то странно взглянул на новенького, увидев его рядом с девушкой. Словно хотел что-то сказать.

— Ну так что? — пытаясь не обращать внимания на этот непонятный взгляд, обратился Саша к однокласснице снова.

Она не ответила и даже не обернулась в его сторону, явно ожидая, когда ему это надоест и он оставит её в покое. Он уже собирался опустить новую колкость по поводу её упрямства, но его вдруг прервал подошедший к ним Миша, который сказал каким-то извиняющимся, но в то же время решительным тоном:

— Пожалуйста, не лезь к Кристине.

Саша, удивлённо обернувшись к подошедшему однокласснику, смерил его недовольным взглядом. С какой стати это он вмешался? Если он — её парень, тогда почему оставляет свою девушку в одиночестве?

— С чего это вдруг? — спросил Солнцев вслух, тоном давая понять, что попытка Миши остановить его обернулась провалом.

— Просто послушай меня, — замявшись, ответил одноклассник.

— Ну, твоё мнение для меня далеко не авторитет, — дерзко возразил Саша, — так что можешь не стараться.

— И всё же оставь её, — после небольшой паузы мягко посоветовал Миша. Судя по голосу, которым он это всё говорил, эта тема далась ему нелегко и просить ему было неловко, и тем не менее он делал это. Почему? Что за тайна вокруг этой девушки?

— Почему с ней никто не общается? — прямо спросил Саша, уже поднимаясь и отходя от её парты. Парень пошёл за ним следом.

— Ну, она не… — Миша перевёл взгляд на Кристину, продолжающую сидеть, не обращая ни на кого внимания, молча, как будто это не её обсуждают. — Она не разговаривает с нами, — как-то нерешительно продолжил он.

— Что, считает себя выше остальных? — нарочно громким, чтобы она услышала, голосом уточнил новенький. Эффект достиг ожидания: девушка рассерженно взглянула в его сторону, на секунду перестав притворяться, что не слушает их. Её сердитый взгляд только раззадорил его, и, когда они встретились глазами, парень специально ухмыльнулся, чтобы добить её. Но Кристина только поспешила отвести взгляд и, снова открыв свою тетрадь, стала читать что-то там.

— Нет, просто… — Миша уже окончательно стушевался, было видно, что чувствовал он себя ну совсем некомфортно в этом разговоре. — Просто она другая.

— В каком смысле? — нетерпеливо спросил Солнцев.

— Ну, просто другая и всё, — отмахнулся одноклассник, видимо, уже пожалев, что вмешался. Заметив прибывших из столовой ребят, он быстро двинулся к ним, как утопающий к спасательному кругу.

Вскоре шумная компания разговорила и отвлекла и Сашу, и лишь на уроке истории он волей случая снова вспомнил эти странные слова: «Она другая».

* * * *

— Кристина Лебедева нам нарисует карту сражений тысяча девятьсот сорок первого, то есть начального года Великой Отечественной Войны, — сказала Анастасия Алексеевна, и Саша весело улыбнулся. Эта же учительница на первом уроке (это тоже была история: сегодня их две) нещадно завалила вопросами каждого отвечающего, придираясь едва ли не к любому слову. Так что-то, что она вызвала именно его таинственную незнакомку, всерьёз порадовало Солнцева.

По крайней мере, теперь он, наконец, услышит голос девушки: нет сомнений, хоть пара каверзных вопросиков ей должна достаться, какой бы умной она ни была.

С предвкушением парень невольно поддался вперёд, будто не желая пропустить ни одну деталь её ответа.

Выйдя к доске, Кристина так же молча принялась рисовать схему. Почерк у неё был до совершенства аккуратным, и пока она не сделала ни одной ошибки — эта её идеальность начала раздражать Сашу. Он пристально следил за каждой датой и словом, что она писала, и нетерпеливо ждал хоть малейшего прокола. Должна же Анастасия Алексеевна хоть к чему-то придраться! Или пусть задаст какой-нибудь дополнительный вопрос. Но учительница, не внимая безмолвным требованиям Солнцева, что-то читала в журнале, даже не глядя на доску. Эта странная её реакция поразила его: когда отвечали остальные, она вела себя совсем иначе.

И тут ему, наконец, повезло: он увидел, как, немного посомневавшись, неуверенно Кристина написала: «Контрнаступление Советской Армии под Москвой. 5 декабря — 17 марта, 1941 год».

Как же всё-таки хорошо, что он отлично разбирался в истории! Ухмыльнувшись, Саша перевёл взгляд на Анастасию Алексеевну, надеясь, что совсем скоро она тоже заметит ошибку и начнёт сыпать вопросами девушку. Но та даже не повернула головы. А Лебедева тем временем уже заканчивала схему, больше нигде не допуская проколов.

Чувствуя себя каким-то занудным ботаном, парень всё-таки не выдержал и сказал вслух:

— Есть ошибка.

Разумеется, в иной ситуации с другим отвечающим он промолчал бы, меньше всего ему хотелось кого-то подставлять и портить оценку. Но с ней всё было иначе. Ей почему-то постоянно хотелось бросать вызов, заставляя её обратить на себя внимание.

Вот и сейчас девушка раздражённо посмотрела в его сторону, но так ничего и не сказала. Что странно: помимо неё, при его словах сразу несколько голов явно осуждающе повернулись к нему. На некоторых лицах даже читалась злость. Из-за той, с кем никто из них даже не общался? Если они с ней не дружат, зачем так переживать за неё? Что со всеми происходит?

— Да? — равнодушно, казалось бы, переспросила учительница. — И какая же, Солнцев? Скажи, раз начал.

— Я думал, вы её спросите, — растерянно ответил парень. Ведь на первом уроке, если кто-то ошибался, Анастасия Алексеевна принималась расспрашивать именно отвечающего, наводящими вопросами приводя его к исправлению собственной ошибки.

— А я спрашиваю тебя, — строго отрезала учительница и, повернувшись к девушке, мягко добавила: — Садись, Кристиночка.

Девушка тут же с облегчением положила мел на место и зашагала к своей парте. Когда она проходила мимо, он словно на себе ощутил её беспокойство и уязвимость. Неужели её так сильно задело то, что кто-то указал ей на ошибку? Для такой гордой девчонки, как она, это странно.

— Ошибка в том, что контрнаступление проходило не до семнадцатого марта, а до седьмого января, причём сорок второго года, — чувствуя себя совершенно некомфортно, ответил обескураженный Саша.

— Молодец, — сомнительно благодарным тоном «похвалила» учительница. И тут же перевела разговор, принявшись рассказывать классу о следующем годе той страшной и великой войны, которую они изучали.

Но Солнцев уже её не слушал. У него в голове мелькали странные обрывки воспоминаний, связанные с девчонкой. Какая-то ужасная мысль уже поселилась в его мозгу, но он отгонял её, как невозможную, неправильную. Её долгий пронзительный взгляд вчера при его словах: «Что, говорить разучилась?», её до безумия упрямое сопротивление с тем телефоном, вместо того, чтобы выполнить его просьбу сказать хоть слово; наконец, вся эта ситуация с такой строгой с каждым — даже с отличником — учительницей… Всё это странно. Необычно. И явно неспроста. Всё это было бы нелепо и даже забавно, если бы не казалось чем-то серьёзным.

И страшным. Невольно в мозгу всплыло и смущённое лицо Миши и его слова: «Она другая». Что всё это, чёрт возьми, значит? Та мысль, что он отгонял, снова предательски прокралась в подсознание и так заполнила его, что он чуть не задохнулся от беспомощности перед ней. Как бы он ни пытался привести аргументы в пользу её нереальности, в уме он понимал обратное: всё говорило в пользу этой теории.

Нет, срочно нужно было что-то сделать, хоть что-то, чтобы раз и навсегда твёрдо понять, что это неправда! «Она другая», — снова и снова голосом Миши безжалостно говорило его подсознание, и, не выдержав, он ударил кулаком по столу парты, пытаясь заглушить собственные мысли.

Некоторые недоумённо и даже с опаской оглянулись в его сторону, но он не обращал на это никакого внимания. Саша просто развернулся в сторону Кристины и пристально смотрел на неё, пытаясь уверить себя, что всё дело только в её непростом характере: именно он и только он — причина её молчания.

Почувствовав на себе его взгляд, девушка тоже взглянула в его сторону и тут же, вспыхнув, отвернулась.

— На будущее, чтобы ты знал, — обратилась вдруг к Саше шёпотом сзади сидящая одноклассница, — к ней лучше не лезь. Она немая.