Небеса Аттара

Серия
Галактический Ковчег
Проект «Воплощение»
2016

Составление, вступительное слово,  ритмичные тексты и переложения сюжетов – Феано: ритмичные переводы поэм Аттара – цитируются по книге «Беседы птиц», серии Сказки мудрецов, изд. «Серебряная Нить», 2014 г. Сказки и притчи Аттара в прозе, в переводе Е. Бертельса, цитируются по книге «Суфии. Восхождение к истине», изд. «ЭКСМО-Пресс», 2001 г.

Небеса Аттара /Серия «Галактический Ковчег», 2016 г. – Кол-во страниц 190 

Некоммерческое электронное издание с небольшой частью наследия величайшего духовного Учителя людей, восточного мистика, суфия, мудреца, поэта Фаридаддина Аттара, предоставлено для ознакомления широкой читательской аудитории.
В книге собраны краткие биографические сведения, компиляция избранных прозаических переводов притч Фаридаддина Аттара из разных источников, указанных в конце издания, ритмичные переложения поэм  «Шейх Санан», «Город шаха», некоторых сказок, изречений,  афоризмов Аттара, а также ритмичное эхо трактата «Беседы птиц» ас-Сухраварди, послания Бахауллы «Сокровенные Слова» и стихи, появившиеся под влиянием животворной энергии души великого мудреца.

© Составление, предисловие и стихотворные тексты  - Феано
© Переводы в прозе - Е. Бертельс
© Иллюстрации – Махмуд Фаршчиян  
© Оформление Светлана Халилова

Содержание

Вступительное слово - стр. 3
Глава 1 Эпоха Аттара, биографический очерк – стр. 9
Глава 2 Заповеди Аттара и эхо - стр. 25
Глава 3 Эхо поэмы Шейх Санан – стр. 31
Глава 4 Эхо поэмы Город Шаха – стр. 56
Глава 5 Притчи Аттара – стр. 67
Глава 6 Соловьиные перепевы – стр. 96
Глава 7 Бахаулла в Небесах Аттара – стр. 133
Глава 8 Сухраварди в Небесах Аттара -  стр. 169
Список литературы

Иллюстрированный вид книги –
http://online.pubhtml5.com/tqtb/qvby/ 

Вступительное слово

 	Суфий – сын мгновения, соизмеримого с вечностью. Мир суфия, каким он впервые открылся мне через волшебную свирель - поэзию Джалалуддина Руми - и глубоководные жемчуга - сказки Идриса Шаха, - это мир  влюблённого в цветастый  поток  времени человека сердца, всецело отдавшего  себя в безвремение  огненного  мира – духовного.  Мир океана галактического, мир единства звёздного света  и тьмы  Космоса – мир мудрости  вневременного сознания, дары Аттара пришли к нам именно из этого источника – океана духовного, небесного.
Может ли человек земного уровня сознания охватить взором океан галактический? Мы различаемся, прежде всего, качеством восприятия проживаемого душою времени, следовательно, сутью своей реальности, мысленными приоритетами, шкалой ценности. Если человек ежедневно, настойчиво выбирает то, в чем нуждается ищущая света душа, доверяет своим интуитивным ощущениям, главной цели, а не той иллюзорной, навязываемой меркантильным социумом, он находится в потоке устремления, то есть, на своём  пути. И путь этот становится светом для многих ищущих, а иногда для многих поколений, каким стал жизненный путь мудреца Фаридаддина Аттара.   Люди сердца знают, что смысл  ценнейших книг, первоисточников, великих произведений и древних сказок  лежит  глубже  записанных  слов.  Поэтому  суфии  передают  знание главным образом  притчами и сказками,  воздействующими на подсознание человека.  Сказки  эти способны  подарить самое драгоценное – понимание бесконечности жизни, открывающееся при определённых судьбоносных обстоятельствах. Восприятие целостности мира, суфийский взгляд на происходящее, дарят взорам поистине необозримые сияющие просторы, возможности творческой самореализации, направляющей человека в путь звёздный, бесконечный.

 	Понимание  мира -  это  искомый  клад  жизни,  магический  кристалл,  эликсир, волшебный фонарь,  свет  новых  звёзд, зажжённый великими посвящёнными, такими редкими столпами духа, как Гермес Трисмегист, Пифагор, Орфей, Фаридаддин Аттар, Джалалуддин Руми, Аль Фарид. Не столь важно, какой религиозной традиции придерживаются люди знания, ибо источник всех религий один.  Не существует начала и завершения  суфийской Работе -   животворящему сиянию великих душ, в  котором  красота  и  целесообразность,  мудрость  творения.  Звёзды  волшебным  образом  зажигаются, освещая  миры,  потом исчезают в нигде, и нет им числа.  Если же  учёные  смогут  всё же вычислить или научно  объяснить  причину  появления  и  исчезновения  звёзд,  это  будет  лишь  маленький, детский  шаг на  пути  осознания  мира  сердцем.

Что можно сказать о надрелигиозном, сказочном суфизме? Это корень или ствол  ветвей религий на Древе жизни.   Для понимания  сути  потребуется  много  времени, то есть, собственный путь,  а для получения формальной информации можно посмотреть любые источники в сети. Их  много. Вот  одно из  сотен определений  суфизма в широком его смысле:
           Суфизм  -   это  знание  сердца, понимание единства мира,  проявляющееся  через один закон в бесчисленном  многообразии воспринимаемого нами мира, доступное человеку  пути. Значение «suf»  - грубая  шерстяная  ткань,  власяница  - атрибут аскета, слово «суфизм» означает: 
- духовное братство, происхождение которого никогда  не  было  установлено  или  датировано,
- быть  в  миру,  но  не  от  мира,
- мистическое  учение  в  исламе 8 - 9 в.в. н.э.
- любовь  к  познанию бога (в интуитивных,                    экстатических  озарениях)  и  слияние с ним,
- литературные произведения, сохранившиеся со                  второго  тысячелетия  до  н.э.
   Суфий -  не  связанный  религиозными  догматами,                   «тот, кто пробует, знает...», «знаю как» в  границах проходимого интервала времени.   

Изучаешь  суфизм?  -  Погоди…
Для  начала   начни  с  себя…
И  пойми,  кто  тебе  родня
На  духовном  твоём  пути.

СУФИИ

Все  суфии  известны  как  искатели
Реальности, что  истиной  зовут.
А  я  бы  назвала  -  сердец ваятели,  
влекомые  к  источнику  минут.
Где  время  свой  отсчёт  берёт,  они,  
как  в доме  у  Отца  и  пребывают,
Творя,  изобретая  для  земли  события,  что   истину  являют!

«Умри  прежде  смерти!»  - Пророк  говорит.
Не  каждый  поймёт,  что  за  смертью  бежит.

Фрагмент лекции из полного собрания трудов Пир-о-Муршида Хазрата Инайят Хана,  оригинальные тексты: «Лекции по суфизму», публикации под эгидой Фонда Некбахт (Ист-Вест Пабликейшнз, Лондон – Гаага, 1989 г.).

«...Философия суфиев не содержит никакого верования и не противостоит никакому верованию. Она интерпретирует лучшие качества каждого верования настолько благоприятно, насколько могут ее последователи. Например, если кто-то спросит суфия о буддизме, брахманизме или христианской религии, суфий выступает перед этим человеком подобно тому, как адвокат предстоит перед судом, выдвигая свои аргументы перед законом. Но суфизм не выдает никакое верование, как свое собственное. Вот почему один суфий может верить в одну доктрину, а другой не понимать ее в настоящее время. Для того чтобы стать суфием, не обязательно иметь то или иное верование, ту или иную доктрину. Суфий лишь помогает человеку подняться над вещами и посмотреть на жизнь с более высокой точки зрения. 

Суфизм в точности  следует идее, написанной в Библии: «Ищите прежде свободы Бога и все остальное приложится». Вместо того чтобы беспокоиться о верованиях,  суфий, прежде всего, направляется непосредственно к этой центральной идее и, когда он пребывает там, он видит истину всего сущего. Тайна жизни состоит в том, что когда бы он ни взял божественный светильник в руку, все сущее становится понятным. Суфизм предоставляет каждому адепту верить в свое и открывать все для себя самому. Теперь мне хотелось бы сказать слово вот о чем, самая величайшая потребность нашей жизни – это Бог. К нашему великому разочарованию мы обнаруживаем, что именно этот идеал утрачен...»

И ещё цитата.
Р.Грейвс, специалист по мифологии и теории мифов: 

«Суфизм - древнее духовное движение, истоки которого так и не  удалось определить или датировать, характерные черты суфизма можно отыскать в литературных памятниках, распространённых весьма широко, по меньшей мере, со второго тысячелетия до нашей эры». 

Суфийскими текстами, на мой взгляд, являются многие древнейшие сказки мира, первоисточники и эзотерические, религиозные трактаты, сочинения мудрецов разных стран и эпох. Самые первые сказки мира, сохранившиеся до наших дней на египетских папирусах, например, «Потерпевший кораблекрушение», тоже представляются мне свидетельством суфийской древнейшей традиции. Все они пришли к нам из одного источника – океана духовности, где пребывают бессмертные души света, образуя собой Небо  единого Человечества. Попасть на сияющее Небо можно лишь с помощью Учителя, наставника, духовного проводника, которому ваша душа доверяет себя  полностью и навсегда.  Таким Учителем является живая душа Фаридаддина Аттара. Его слова красноречиво поясняют небесное состояние души:

Мною  Вселенная  нынче  полна,
Я  же  в  Ней  скрыт.  Может  быть,
Мне  без  сокровищ  Её  и  не  жить?
Скрыта  во  мне  вся  Она!

В самом кратком виде можно так сказать о суфиях:

Суфий - тот,  чья  речь  подобна  поведенью.
Чье  молчание  расскажет  состоянье,
Кто  мирские  связи  рвёт  без  содроганья,
Кто  не  знает  ни  хвалы,  ни  осужденья...

СУФИЙСКАЯ   СКАЗКА

Давным–давно…   за  семь  тысячелетий
До  дней,  где  создал  Бог  тела  людей,
Он  создал  их  сердца  рукой  Своей
Поблизости  с  Собой,  в  местах  мечетей.

За  семь  тысячелетий  до  того,
Как  создал  Он  сердца,  Он  создал  духов,
Да в  сад  их  поместил  общенья,  слухов,
Чтоб  слушать  их  желаний  существо.

А  совесть,  сокровеннейшую  часть  -
За  семь  тысячелетий  до  минуты,
Как  духов  создал  Он,  связав  их  в  путы.
Она  -  Единство  с  Ним,  над  миром  власть!

Потом  Он  совесть  в  духов  поместил,
А  духов  в  сердце,  сердце  в  человека,
И  дал  им   испытанья  срок  -  до  века.
Пророков  Он  на  землю  опустил.

И  каждый  стал  искать  свою  мечеть,
Стоянку,  храм  иль  отчий  дом  родной.
Был  каждый  наделён  своей   судьбой,
И  был  свободен  волею  на  треть.

Так,  тело  постигало  суть  молитвы,
А  сердце  обратилося  к  любви,
И  дух  стал  рядом  с  Богом:  «Сохрани!»
А  совесть  прекратила  с  жизнью  битвы…

Она  покой  в  единстве с  Ним  нашла,
А  опыт  всех  земных  своих  столетий
И  всех  этапов  тех  тысячелетий
Возлюбленному  сердцу  отдала.

Глава 1
ЭПОХА  АТТАРА

Краткая историческая справка о Нишапуре

Город Нишапур, где родился и умер  Фарид ад-Дин Аттар (1145 – 1221 гг.),  был основан в середине 3 в. Название это связывают с именем сасанидского царя Шапура I (или Шапура II). В середине 7 в. город был захвачен арабами, в 9 в. стал столицей государства Тахиридов, а в 10 в. - Хорасанского наместничества государства Саманидов. В 9-12 вв. - один из важнейших экономических и культурных центров на Среднем Востоке, центр производства керамики. В 11-12 вв. Нишапур был одной из резиденций Великих Сельджуков. В 1153 город был разрушен огузами, в 1221 - монголами; почти всё население погибло. В 14-15 вв. Нишапур вновь отстроен, но значение его стало падать; в 1722 разорён афганцами. В Нишапуре родились и умерли выдающиеся  персидские  поэты-мудрецы  Фарид ад-лин Аттар и Омар Хайям.
В X веке Нишапур был крупнейшим, одним из наиболее экономически развитых городов Ирана и занимал площадь около 40 кв. км. По сведениям аль-Мукаддаси в городе было 44 квартала, некоторые по площади равнялись половине Шираза. Нишапур был населённее Багдада, проживало в нем несколько сот тысяч жителей. Он был главным рынком и складским местом для товаров Горгана, Кермана, Рея, Синда, Фарса и Хорезма. Крупная торговля велась на Большом базаре (мурабба’ат ал-кабира) к востоку от соборной мечети и Малом базаре (мурабба’ат ас-сагира) к западу от неё. Нишапур был известен своими шёлковыми и хлопчатобумажными тканями, которые экспортировались за пределы исламских стран. Наиболее влиятельными в городе были ремесленные корпорации шапочников, верёвочников, торговцев шёлком-сырцом и торговцев шёлковыми тканями.
Борьба правителей восточных стран за единовластное владычество над регионом и крупными городами явилась причиной многочисленных военных столкновений.  К началу XIII столетия Средняя Азия была поделена между тремя крупными державами: султанатом Гуридов, государством кара-китаев и царством шахов Хорезма. Положение дел напоминало ситуацию в Китае с его "треножником государств".
Государство кара-китаев являлось самым могущественным среди вышеуказанных владений. Основанное в 1125 г. киданями, бежавшими из Китая от экспансии чжурчжэней, оно в каких-то десять-пятнадцать лет превратилось в могущественную силу. Кульминацией этого процесса стала грандиозная битва в Катаванской степи (5 сафара 536 / 9.09.1141), в которой кара-китаи (как стали называть всех жителей государства, образованного беглыми киданями) наголову разгромили стотысячную рать султана восточных Сельджуков - Санджара. Отголоски этой победы достигли Европы и, воодушевив христианский Запад, стали одной из причин II крестового похода.

Биографический очерк

Шейх Фарид ад-Дин Аттар, настоящее имя — Абу Хамид Мухаммад ибн Абу Бакр Ибрахим (или ибн Саид ибн Йусуф) (1145—1146, Нишапур, — 1221, Нишапур) — персидский суфийский поэт, автор многочисленных поэм и стихотворений.

О величии этого человека можно судить по высказываниям, посвящённым ему прославленным мудрецом, Учителем суфиев  Джалал ад-дином Руми:
«Аттар — это моя душа, подобно тому, как Санаи (ок. 1010 г.) — это моё духовное око. Лучезарность (Нур) Мансура аль-Халладжа (ум. 922 г.) спустя 150 лет проявилась в Аттаре».   «Аттар обошёл семь городов любви, а мы прошлись только по одной улице».
Для человека даже малознакомого с суфийскими трудами, чтение произведений Аттара приоткрывает ту высочайшую вершину духовности, на которой он всегда пребывал. Нижеприведённые сведения об Аттаре, найденные в сети, заимствованы из персидской книги Нафхатул-Унc.
Аттар, звезда суфизма, был посвящён в суфийское учение шейхом Мухд ад-дином, известным учёным из Багдада. Этот город в то время был самым важным центром суфизма и средоточием теологии, права, философии и литературы. В Багдаде собирались учёные из разных стран мусульманского мира, чтобы вместе проводить изыскания в области восточного мистицизма и канонической религии, устраивать дебаты между христианами и мусульманами, обсуждать и переводить на арабский язык труды Платона и Плотина. Нельзя отрицать тот факт, что огромное влияние на Аттара оказал Мансур аль-Халладж.
Сначала Аттар был врачом и аптекарем, имевшим высокодоходную практику, владения, доставшиеся ему в наследство от отца. Легенда повествует, что как-то раз в его аптеку зашёл дервиш и попросил подаяния, но Аттар был настолько занят своими пациентами, что не обратил на дервиша внимания и не ответил на его просьбу. Дервиш вежливо обратился к нему во второй раз и, когда он снова не отреагировал, заметил: «Ты так поглощен накоплением богатства! Что же ты будешь делать, когда тебе придётся покинуть этот мир и оставить в нём всё нажитое?» Аттар ответил: «Я просто умру, как и ты».
Услышав эти слова, дервиш лёг на пол, закрыл глаза, произнёс Калиму и умер. Это чудо добровольного перехода дервиша в мир иной открыло глаза Аттару. Он раздал всё своё богатство бедным, закрыл аптеку, покинул свой дом и стал дервишем. Как указывал Газали, самое главное для просветлённого суфия в час озарения — это знать, что «человек может надеяться на спасение, если будет набожен и сумеет совладать со своими страстями», что подразумевает отречение и уход из мира лжи для обращения к вечности и мыслям о Боге.
Выбрав путь постоянного духовного поиска, Аттар стал аскетом и подверг себя многим лишениям. Получив благословение свыше, обрёл высокий духовный опыт и способность входить в состояние экстаза; слава о нём распространилась повсюду. Аттар, как говорят многие исследователи, написал более ста книг по суфизму, самой известной из которых является Тазкират ал-Аулийа. За ней следует Мантик-ат-Тайр (книга переведена на английский язык Фитцджеральдом под названием «Парламент птиц»). В книге Андерхилла «Мистицизм» о ней написано следующее:
«Поэт-суфий Аттар психологически глубоко и проникновенно описал в своей мистической поэме стадии духовного паломничества как путь, лежащий через семь долин, а именно:

1) Долина Поиска (Талаб), где путник (салик) должен освободиться от всей принадлежавшей ему собственности, стать нищим и одиноким.
2) Долина Любви (Ишк), которую можно сравнить с земным раем Данте, где начинается стадия просветления.
3) Долина Знания (Марифат): здесь Бог виден во всем. Это высокая стадия созерцательного общения.
4) Долина Отрешенности (Факр): состояние полного растворения в Боге.
5) Долина Единения (Таухид): состояние экстаза и блаженных видений.
6) Долина Изумления (Хайраш), о которой автор «Облака неведения» пишет следующее: «Приближение к восприятию Бога, когда глаза слепнут от Его невообразимого сияния».
7) Долина Растворения Сущности (Фана): высшее теопатетическое состояние единения с Богом, когда сущность тонет в океане любви».

Фарид ад-дин Аттар достигает вершины своего творчества, описывая духовные искания, экстатический восторг, Божественную Любовь. Спустя век мистический путь суфийского мастера опишет в своём известном произведении «Божественная комедия» итальянский поэт Данте. А мы предлагаем читателю небольшой отрывок перевода из Мантик-ат-Тайра:

Пусть никому не будет дозволено войти в Долину Любви, если в душе у него не зажжён горячий огонь стремления. Любовь отвергает всякого, кто не горит подобно пламени.
О Господь! Пусть никогда не знает покоя тот, в ком зажжён горячий огонь Любви. Возлюбленный — тот, кто зажигает своим внутренним огнём сердца людей, соприкасающихся с Ним. Пусть он всегда пребывает в экстазе, забыв о мире со всеми его условностями и благопристойностями и обо всех земных благах.
Его кровь способна воспламенить тысячи других сердец, и он может никогда не вспоминать о религиозных формальностях и обрядах.
Это означает, что жар его сердца может согреть все холодные сердца. Он способен преодолеть пределы двойственности веры и неверия, добродетели и порока.
Потому что, когда безумие Любви овладевает им, мысли о множественности оставляют его.
Когда рыбу вытаскивают из воды, она становится беспокойной, подпрыгивает и переворачивается, стремясь снова оказаться в воде.
Так разлученное сердце всегда беспокоится и тоскует, стремясь снова воссоединиться с Возлюбленным. Любить Возлюбленного — всё равно, что гореть в огне, а всякое рассуждение скрывает эту Любовь, словно дым. Когда ярко вспыхивает пламя Любви, дым рассеивается.
Если Он обратит на тебя Свой божественный взор, ты сможешь обнаружить местопребывание Любви. Каждый атом во вселенной движется благодаря безумию Любви и рождается тоже благодаря ей.  Если бы духовные очи открылись в человеке, то каждый атом творения раскрыл бы перед ним великие тайны, и он увидел бы, что вся вселенная является проявлением и даром Его Любви. 
Позже Джалалуддин Руми опишет это состояние в Поэме Атомов, приведенной в ритмичной интерпретации в конце книги.
Но даже союз с океаном души не есть конец пути, ибо, когда душа заканчивает свой путь к Богу, начинается ее путешествие в Боге (состояние, которое мистики называют бака, пребывание в Боге). Душе предстоит пройти сквозь новые бездны непостижимого Божественного бытия, описать которые человеческий язык бессилен.
Подобно Руми и Санайи, Аттар знал, что такое постоянное движение свойственно не только человеческой душе, но всему сотворенному миру. Прежде чем появится один прекрасный цветок или Совершенный Человек, должны пройти бесконечные периоды развития - периоды, отмеченные смертями и уничтожением сотен тысяч низших существований. В свою очередь эти существования могут однажды достичь состояния, с которого начнется их восхождение. 
Путешествие каждого человека направлено к его совершенству;  близость каждого к Богу соответствует его «состоянию».
 Все книги Аттара, за исключением около тридцати произведений, считаются утерянными и не доступны читателю. Множество легенд о жизни мудреца свидетельствуют о его многовековой жизни в  памяти народной.  Вот некоторые из этих легенд.

***
История о свидании старика Аттара с мальчиком Руми запечатлена в иранской литературе. Вот что об этом знаменательном событии пишет российский исследователь суфийской литературы Евгений Бертельс: 
«Легенда рассказывает, что Аттар, будучи в преклонных годах, встретился с Джалал ад-Дином Руми, которому тогда было лет пять или шесть. Старый поэт сразу понял, кого он видит перед собой, и подарил мальчику рукопись своей книги «Книги тайн», как бы намечая его в свои преемники. Легенда эта, конечно, исторического факта под собой не имеет и изобретена кем-нибудь из составителей жизнеописаний поэтов. Но хотя это и легенда, нельзя отрицать, что соотношение Аттара и Джалал ад-Дина Руми ею выражено очень хорошо. В творчестве молодого Руми мы видим завершение того дела, которое было начато его предшественником Аттаром. Большая поэма Руми, знаменитое «Месневи», построена так же, как и поэмы Аттара: без определенного сюжета, без задания — ряд рассказов, как бы случайно идущих друг за другом, связанных только ассоциацией мыслей, в данный момент возникших. С другой стороны, и это пламя, эти бурные порывы Аттара, тоже нашли свое отражение у его преемника. Аттар и Джалал ад-Дин Руми — это как бы одно и то же явление, луч, пропущенный через призму и падающий на два экрана. Маулана Руми очень многим был обязан Фариду, который вдохновил его на создание Маснави. Фактически, именно Мантик-ат-Тайр послужила основой для Маснави, в которой великие истины изложены в форме притчи, что облегчает их понимание для искателя.
Аттар прожил долгую жизнь, но его конец был таким же трагическим, как и Мансура. Одна из легенд такова. Чингисхан вторгся в Нишапур, и по его жестокому приказу воины начали беспощадно уничтожать жителей города. Люди обратились к Аттару за помощью. Он немедленно перевернул свою чашу, и, о чудо, все воины Чингисхана ослепли. Массовое убийство было остановлено. Чингисхан разгневался и приказал воинам продолжить резню. Воины приступили к делу на следующий день, и опять жители пришли к Аттару с просьбой.
Он снова перевернул свою чашу — воины ослепли, смертоубийство было остановлено. На третий день Чингисхан решил лично принять участие в расправе, и когда, подчиняясь его приказам, воины снова начали убивать, мирные жители ещё раз попросили Аттара о помощи. Едва Аттар дотронулся до чаши, перед ним возник Хидр и произнёс: «Ты не должен мешать проявлению божественной воли. Тебе и так придётся ответить за содеянное, но если ты не воздержишься от вмешательства на этот раз, последствия будут для тебя самыми ужасными».
Вскоре после этого к Аттару подошёл воин, связал его и привёл на рынок, чтобы продать в рабство. Когда ученики Аттара увидели своего учителя на рынке, они предложили воину 5000 дирхамов за его освобождение. Однако Аттар сказал воину, чтобы  не соглашался, потому что он сможет продать его по более высокой цене. Пока воин ждал лучшего предложения, один из стариков упрекнул Аттар: «Твоё высокомерие просто удивительно.  По твоему мнению, ученики предложили сумму, недостойную тебя, ты полагаешь, что стоишь дороже?»  Аттар промолчал в ответ, ибо знал заранее о близкой кончине. Вскоре наступили сумерки, но ни один покупатель так и не предложил лучшей цены. Воин становился всё более недовольным, как вдруг к нему подошла пожилая женщина и предложила охапку сена в обмен на Аттара. Святой сказал воину: «Скорее соглашайся на это предложение, я не стою большего. Это моя настоящая цена». Разъярённый воин выхватил меч и отрубил ему голову. Господь не потерпел такого обращения со своим приверженцем, и в тот же миг на голову воина обрушилась стена соседнего строения и погребла его под своими обломками. 
Эхо сюжета в ритмичной форме.

  НАЧАЛО

Давным-давно,  ну  так  давно,  
Что  даже  даты  не  припомню...
Судьбою было решено   
Перерожденье духа  болью...

Шёл  нищий  странник.  На  пути  
Ему  предстал  богатый  город.
И  Бог  велел  ему  зайти   
К  купцу   аптекарю,  что молод,
И  жил, доволен  сам собой,  
Доходом  звонким и  товаром. 
И  вдруг  -  пред  ним  стоит  босой,  
Богат  лишь пылью  да  загаром. 

Вдруг  стало  тягостно  купцу.  
Комок  в  груди образовался.
-  Да что за  вздор!  Я  наглецу  
Скажу,  чтоб  тут  же  он  убрался! 

Подумал  так,  да  не  сказал... 
А  странник  мысль  его  услышал,
И  головою  покачал,  
И  молвил  тихо,  будто  свыше: 

-  Я,  без   сомнения,  уйду.   
И от тебя,  и  от земного
Пути  нелегкого.   Найду   
То,  что  утешит  боль  любого...
А  как  же  сможешь  ты  уйти, 
Когда  вокруг  тебя  богатство 
Стоит  преградой  на  пути?  
Ты  достигнешь  двери  царства...

Сказал,  и  след  его  простыл... 
И  тут...   кольцо  времён  замкнулось!
Аттар   суфийский  путь  открыл.  
Его  душа   к   Себе    вернулась...

Согласно ЭСБЕ, «Сочинения Аттара соединяют в себе изящество формы с большим богатством глубоких и плодотворных идей».  Погиб Аттар  в 1230 г. во время монгольского нашествия от руки одного из завоевателей, при взятии Нишапура войсками Тулуя.

  КОНЕЦ

Аттар  -  учёный,   суфий,   посвящённый. 
А  жизнь  его,   как  сказочный сюжет.
Он   мудростью  вселенской   вдохновлённый
Пролил  на  многих  спящих  ясный  свет.

     Вся  жизнь и даже  смерть  его - весомы.
Аттар  ушёл  из  времени  земли,
     В те дни, как  чингизхановские  орды
     Всю  Персию  в  руинах   погребли.

Вот  в плен Аттар  попал  -  старик   глубокий -
Он   много в жизни  сделал  важных  дел...
Был узнан соплеменником с востока,
Что выкупить из рабства захотел.
     К торговцу подошёл:  -   Возьмите  выкуп,
     Я   тысячу   серебряных   монет
     Отдам   за  старика!   -  Но  тот  открыто
     Советовал  сказать    владельцу   «нет».

Добавив,  что  другой  заплатит   вдвое!
Монгол  поверил...

Хитрость  в  том  была -
Аттар  решил, не станет жизнь в неволе,
Коль главные окончены   дела...
     И  вот,   охапку  сена  предложили
     За  пленного  седого  старика...
     Улыбка  лик  его преобразила:
     -   Единственная,   верная   цена!

Стихи Аттара проникнуты страстным стремлением к единению с божеством, глубокими философскими мыслями.
После долгих странствий в Египте и Индии  он возвратился в Нишапур и, получив в наследство от отца аптеку, продолжил его дело, — и само имя его — Аттар — означает «аптекарь» или «химик». Дальнейшие его странствия в течение многих лет были исключительно духовными, и он не только сам прошёл весь суфийский Путь, но и указал другим его главные этапы — об этом его знаменитое учение о «семи долинах».

Средневековые биографы настойчиво утверждали, что Фарид ад-Дин Аттар написал сто четырнадцать сочинений, по одному на каждую суру Корана. Но возможно, эта цифра преувеличена, в действительности можно вести речь лишь о тридцати произведениях, которые сохранились или же упоминаются самим Аттаром в его сочинениях. Профессор Саид Нафиси выделил 66 названий поэм, автором которых считается Аттар. Только двенадцать из них профессор Нафиси признал подлинными, три из которых оказались полностью утраченными.
 	В исследовании профессора Бади аз-Замана Фурузанфара, которое является одной из первых работ, посвящённых детальному анализу жизни и творчества Аттара, указывается, что он написал 6 серьёзных поэтических произведений: «Книга тайн» (Асрар-наме), «Парламент птиц» (Мантик ат-тайр), «Книга печали» (Мусибат-наме), «Божественная книга» (Илахи-наме), Мухтар-наме, Хусрау-наме. и одно крупное прозаическое, – «Поминание друзей Божиих» (Тазкират ал-аулийя). А также составил большой сборник лирической поэзии (диван).  Наиболее известна книга Мантик ат-тайр  («Беседа птиц» или «Парламент птиц», «Язык птиц») (ок. 1175),  общим объёмом около 800 двустиший, относящаяся как к шедеврам поэзии, так и к наиболее авторитетным в традиции произведениям суфийской мысли.  

Перевод отдельных частей поэмы «Язык птиц» на русский язык и частичный её пересказ были выполнены отечественными иранистами Е.Э. Бертельсом и А.Е. Бертельсом. Только в 2006 г. был опубликован перевод «Притчи о шейхе Санане» из поэмы «Язык птиц», в 2007 г. появилось ритмичное эхо поэмы «Шейх Санан» в изложении Феано,  в 2009 г. — издан выполненный М. Борзуи перевод поэмы на русский язык под названием «Логика птиц», а в 2014 г. опубликованы избранные главы в переводе и переложении Федоровой Ю.Е.

Русский подстрочник знаменитой поэмы Аттара «Беседа птиц» отсутствовал, и о её содержании русскоязычный читатель мог получить представление по русскому переводу поэмы Али-Ши-ра Навои «Язык птиц». Эту поэму Навои задумал лишь как пересказ по-тюркски знаменитого творения Аттара, но могучая творческая личность Навои и его принадлежность к суфийскому братству Накшбандийа («чеканщиков») внесли коррективы в его планы, и вместо простого перевода мир получил новый шедевр — произведение вполне самостоятельное, хотя и сохраняющее художественные и философские связи со своим первоисточником.

Сегодня широко известно сочинение Аттара «Поминания друзей Божиих» или «Антология святых»  (Тазкират ал-аулийя). Это прозаическое сочинение представляет собой внушительное собрание биографических сведений о самых известных суфийских наставниках с описанием их деяний и изречений. Открывается «Антология святых» рассказами о жизни имама Джафара ас-Садика, Увайса Карани и Хасана ал-Басри, а завершается изложением событий жизни Мансура ал-Халладжа, который был для Аттара образцом истинного суфия. Это прозаическое сочинение принесло поэту славу прекрасного знатока суфийской мысли того времени.

Произведения, безусловно, принадлежащие перу Аттара, следующие:
1. «Мусибат-наме» («Книга о бедствии»).
2. «Илахи-наме» («Книга о богословии»).
3. «Асрар-наме» («Книга тайн»).
4. «Мухтар-наме» («Книга о полномочности»).
5. «Мантик ат-Тайр»   («Парламент  птиц»).
6. «Хусрау-наме» («Книга о правителе»).
7.  «Диван и газали ва косайед».
8. «Джавохир-наме» («Книга о ювелирных изделиях»).
9. «Шарх-и алгаб» («Комментарий прозвищ»).
10. «Тазкират ал-аулийя» («Антология святых»).

Некоторые книги Аттара, например, «Джавохир-наме» и «Шарх-и алгаб», не дошли до наших дней.
Первые шесть маснави, «Диван» газелей и касыд поэта составляют 50 тысяч бейтов. В его «Диване» имеется 822 газели и 30 касыд. Таким образом, утеряны 128 газелей и 70 касыд шейха Аттара.
Все перечисленные произведения являются каплей в океане его творчества.  Традиции суфизма утверждают, что труд Аттара очень значителен, ибо, читаемый в целом, он способствует сохранению социальной структуры и этических норм ислама. И без преувеличения можно сказать, что труды Аттара важны для всего мира, являются базовыми для укрепления общечеловеческих этических норм. Отдельные строки его произведений содержат важную информацию для посвящённых, сокрытую теологическими формулами.
Творчество Аттара привлекало внимание учёных ещё при его жизни, но и по прошествии многих веков его богатое наследие не потеряло своей актуальности.
Исследованию и изучению творческого наследия Фаридуддина Аттара уделяется особенно большое внимание в современном Иране, Азии и Европе. Необходимо отметить что в Таджикистане книга «Чахор китоб», авторство которой приписывают Аттару, играет важную роль в сохранении национальной морально-нравственной традиции. Эта книга есть почти в каждом таджикском доме. В ней изложены все законы шариата, все главные методы нравственного воспитания, человеческой этики и культуры.
Шейх Аттар последние годы жизни до самой смерти жил в новом Нишапуре или Шадйахе, и похоронен там же. Шейх Аттар прожил примерно 80 лет, и это соответствует высказываниям самого поэта, в стихотворениях он упоминает о своём возрасте, начиная с тридцати до семидесяти и более лет.

Эхо…
Сколько будешь ты спать под землей, о Аттар!
Счёт дошёл, как и жизнь твоя, до середины,
В шестьдесят мне остались на горе седины.
Тридцать лучших жемчужин рассыпались в пар…
Годы в прах утекают из множества дыр,
И согнулась спина, как натянутый лук,
А стрела улетела из согнутых рук…
Спи столетья старик, смерть тебе командир.
В мои семьдесят Бога просил я:
- О, Боже,
Мою душу возьми не на старческом ложе,
А во время молитвы в кровавых слезах
У начала пустыни, где только…
Аллах…

Глава 2
Заповеди  Аттара

Будь добрым к тем, кто от тебя зависит.

Коль совершил зло, пусть же оно исправит тебя.

Пока ты молод, чти того, кто немощен и сед, Чтобы уважали самого тебя на склоне лет.

Скрывать не надо своего недуга от двух людей: от лекаря и друга.

Красота преходяща, и поэтому, когда Зулайха сказала Иосифу Прекрасному: «Я никогда не видела такой красоты!» Иосиф ответил: «Может быть, и правда, но как я буду выглядеть после смерти?»

Нельзя назвать благодарностью хвалебную речь из твоих уст, если она слышна только после того, как тебя накормили.

Боль любви становится врачевателем для каждого сердца, и без любви невозможно преодолевать трудности.

Если не хочешь быть презираемым в мире, то не презирай других.

Терпение бывает трех видов: терпение в несчастье, терпение в послушании и добрых делах и терпение во избежание ошибок.

Глупца нельзя ничему научить.

Добродетель лучше любой собственности, лучше власти и денег.
Никогда никому не завидуй, ибо каждый получает то, что ему суждено.

Вся вселенная наполнена мною, а я скрыт в ней. Может быть, сокровища всего мира скрыты во мне?

Ты не потерял ничего и не ищи ничего. Того, о чём ты говоришь, нет, и не говори о нём. То, о чём говоришь и знаешь, это и есть ты. Узнай себя многократно.

Суфии бывают самыми разными: одни являются сторонниками знания, другие - сторонниками обращения к Богу, третьи - сторонниками любви, четвёртые - сторонниками единства Божия, остальные - всего этого, а некоторые ниже этих качеств; имеются суфии без каких-либо определений.

Нигде в этом мире - ни на суше, ни на море - нет большего богатства, чем умеренность.

Если бы разумный не мешал мне, невежественный был бы в моих руках как воск.

Тот, кто, не размышляя, говорит своё слово, после этого многократно будет порицать себя.

Если ищешь воочию, тогда Он будет скрытым. А если ищешь тайно, тогда Он будет явным. А если вместе ищешь, то, так как Он не имеет подобного, Он находится вне их (тайны и определенности).

Отрекись от неверия, религии, от добра и зла, от науки и практики, ибо за их пределами существует значительное число ступеней совершенства. Если ты достигнешь хотя бы на миг ступени любви, то станет для тебя очевидным, что кроме любви есть суеверие.

ЖЕМЧУГА    АТТАРА
эхо…
На  дне  находится  твой  клад.
А  мир  подобен  талисману.
Я  волшебством,  как  песня,  стану  -
Исчезнет  внешний  маскарад…
Найдёшь  сокровища  тогда,
Как  талисман  исчезнет  твой,
И  ты  сольёшься  с  той  волной,
Что  поглотит  его  до  дна…

***

Уж,  если  Бога  любишь  ты,  тогда   узнай,
Что  твоё  сердце  это  зеркало  лица...
Смотря  в  него,  ты  видишь  только  лик  Отца.
Там,  во  Дворце  твой  Царь.
Смотри,  воспоминай...

***

Всё  то,  что  богом  ты  зовёшь,  не  он,  а  ты...
В  любом  названии  и   имени  -  мечты...

***

Костёр  горит,  сжигая  сам  себя,  ведь  он
Любовью  истинною,  божеской  пленён...
Любое  сущее,  что  сжечь  себя  стремится,
С  первопричиною  своей   соединится...

***

Ты  ничего  не  потерял,  так  не  ищи!
Того,  о  чём  ты  говоришь,  в  помине  нет...
Всё то,  о  чем  мечтаешь  ты,  твой  сущий  свет.
Узнай  себя,  и  многократностью   взыщи...

***

Коль  человек  достиг  желаемого,  он
Уж  не  стремится  ни  к  чему...  и  спит,  как  слон.

***

Нет  ни  на  суше,  ни  на  море  драгоценней
Твоей  умеренности,  отрок  мой  бесценный...

***

Сидят  в  засаде  ложь  и  страсть,  высокомерье,
И  сластолюбие,  и  жадность,  да  и  гнев,
Каприз  и  ненависть,  и  сеют  свой  посев...
Объединившись,  чтобы  стать  горой  плененья...

***

Несомненно,  даже  буква  из  писания,
Это  идол  и  завеса  для  познания.

***

Любовь   влюблённого  -  огонь,  а  Разум   -  дым...
Когда  придёт  Любовь,  то  Разум  отлетает...
Несведущ  он  в  делах  любви,  и  ум  весь  тает,
Но  сам  влюблённый   остается   молодым.

***
Эхо
	Так,  значит,  Разум   -  есть  последствия  Любви?
	Что  на  планете  в  атмосфере  оказалась...
	На  солнце  дыма  нет!    Любовь  образовалась
	В  момент  возжжения  из  тьмы,  как   луч  зари.
	И,  если  Разум  -  дым,  то  разуменье  -  тьма.
	Во  тьме  всех  знаний  возжигается  Любовь
	И  обращает  токи  мысленные  в  кровь.
	Я  помню   этой  тьмы...  пространства  и  века.

***

Если  желаемой  цели  достиг,
То  от  незнанья  довольствуйся  этим.
Что  же  искать  ещё,  что  не  заметил?
Нет  оживленья  -  засохнет  родник.

***

Нет  ни  на  суше,  ни  на  море
Богатства  большего,  чем  то,
Чья  суть  умеренность.  Но  что
Ты  ищешь:  счастье  или  горе…

***

Всемогущего  Бога  Дауд  вопросил:
Что  за  мудрость  в  явлении  этом:
Человек,  не  рождённый  поэтом…
-  Чтобы  скрытое  Нами  в  себе  воскресил!

***

Я  восхваляю  только  мудрость.  Без  неё
Моей  душе  не  нужно  вовсе  ничего.

***

В  науке  спора  проявляется  Она,
Принцесса  Истина.  А   кто  владеет  Ею?
Осведомлённые  наукою  своею.
А  опыт  жизни  не  заменит  труд  ума.

***

Не  в  себе,  а  в  Нём   самом    познавай  Его.
Не  от  разума  твой  путь  к  Богу,  от  Него.
.
***

Я  восхваляю  только  мудрость.  Без  неё
Моей  душе  не  нужно  вовсе  ничего.

 ***

В кругу суфийском много разных мудрецов:
Гигантов знания, привратников у Бога,
Любви приверженцев, хранителей святого,
А остальные - вне названий, без концов.

Глава 3 
Шейх Санан
О, путник, ты в крылатых башмачках
Летишь по миру скоростью великой?
А мысль - быстрее! 
Образы в зрачках
Не отразят владенья и, столика,
Стоцветна  и  прекрасна, как княжна,
Ведёт над временами безобманно, 
И лишь её улыбка нам важна
В пути по землям мира, океанам.

Поведаю историю о том,
Как старый дуб цветёт, презревши беды,
Сухая ветвь сгорает костерком,
Но свет огня дарует и  победы..

Легенды или сказки бытия,
Всё - эхо от судьбы единосущей,
Сравни с твоей, увидишь, что струя
С обрыва  устремляется к  текущей
Реке времён, а та стекает к  морю,
Нижайшему для всех озёр и рек,
Чтоб повидать далёкие просторы
Сумел, узнав их лучше, человек.

часть 1

Не каждый раз ты почерпнёшь, что надлежит,
Из этой сказки и глубокой, и широкой,
Но в час любой душою светло-многоокой
Суфийский Шейх через неё на мир глядит. 

На Аравийских землях в древнем граде Мекке 
Суфийский Шейх благочестивый мирно жил.
Полсотни лет он людям искренне служил,
Источник веры сохраняя в человеке.
Светил он жаждущим духовного пути,
И по ночам в смиренном таинстве молитвы
Он постигал основы мира, ритмы битвы
Добра со злом, и помогал другим идти. 
А днём паломников по городу водил,
Когда они святое место посещали,
И ко Всевышнему молитвы обращали.
Санан любому утешенье находил. 

Так были преданны ему ученики,
Что, укротив свои желания и волю,
Оставив семьи, да избрав иную долю,
Любой приказ его исполнить бы могли.
Однажды снится Шейху сон, 
Как будто он,
Слепому идолу поклоны отдаёт,
Во граде Руме византийском у ворот,
Да повторяться стал ночами этот сон. 
Предупреждением о будущем событье
Воспринял сон Санан и выяснить решил,
Чем провинился перед Богом, согрешил,
Пусть не в делах, а только в мысленном забытьи...

Собрался в Рум Санан, а часть учеников 
Сопровождать благочестивого хотели,
И настояли на своем, согласно вере 
И всем обычаям тех праведных веков. 
Хотя Учитель говорил, что трудным будет 
То путешествие, и легче одному
Ему испытывать суровую судьбу, 
Что он их верность и в разлуке не забудет.
Но всё ж Санан с учениками. 
В дождь и зной, 
И днём и ночью совершают трудный путь,
Без слёз и жалоб, что им негде отдохнуть,
И без надежды на последующий покой. 

Вот такова была их переданность
Тому, кто целью движим,
Движим сердцем к одному.

Всё в этой сказке старой, сотканной веками, 
Напоминает о движенье вечной мысли,
Соединяющей узором наши жизни, 
И управляющей земными полюсами. 

***

Вот, наконец, к предместьям Рума подошли. 
И возле храма разбрелись, осознавая, 
Что цель близка и дерзновенно уповая 
На то, что нечто долгожданное нашли. 
Тут вдруг услышал Шейх нежнейший в мире голос,
Что легче пёрышка, и мягче ветерка 
Любовной песней взволновал уж старика,
И сердце дрогнуло, как переспевший колос. 
Увидел он сквозь приоткрытое окно,
Как молодая христианка напевала,
Второй этаж у храма словно б освещала
Златыми кудрями. 
                        И было ей дано...

Пленять красою, грациозностью и взглядом,
И формой нежных губ и девичьим лицом,
И незатейливым ромашковым венцом,
И развивающимся в кружевах нарядом 
Любого странника!
Кто взглянет - тот поймёт,
Что красота не только в облике живёт.

Но в нежный облик поселилась, пусть на время, душа прекрасная для славного посева. А может быть, и цель иная у души была в тот миг, когда в гармонии беспечной она, в мир девушки войдя, залюбовалась…
О, красота души щедрот!

Окаменев, застыл он прямо под окном.
Заворожённый Шейх не мог пошевельнуться,
Не в силах взгляд свой отвести иль обернуться,
И только сердце билось гулко, 
    словно гром, 
что за раскатами над влажными полями грозил разверзнуться обильными дождями,
...и только сердце билось в старческой груди…

В одно мгновение разбито сердце было.
Дрожа всем телом, он на землю тихо сел,
И зашептал молитву, словно бы запел:

- О, что со мною,
                что мой разум погубило?
Великий Господи! 
                        Внутри меня огонь
Лишил всего, что раньше знал я и любил...

Кто я, откуда, и зачем... Я всё забыл. 
И только девушка излечит эту боль,
и лишь она моё спасенье, жизнь, дыханье, 
           она надежды свет, она же и терзанье!
     
Но вскоре девушка вспорхнула и исчезла, 
Не замечая причитаний старика. 
Ученики, увидев то издалека, 
Лишь удивлялись.  Удивление полезно...

Нет ничего, что без причины б появилось, 
И нет причины без последствий в этом мире. 
И пусть источник укрывается в эфире, 
Но светом силы чьё-то сердце засветилось. 

Предположив, что преходяще состоянье,
        Ученики пытались Шейха разбудить,
То тормоша, то предлагая старцу пить,
Но было тщетно всё: и просьбы, и стенанья...

Он, в опустевшее окно направив взор, 
Ждал надвигающейся ночи без надежды,
Что доживёт он до утра, и вновь, как прежде,
Увидит девушку, любовный приговор.

Тоска усилила кровоточенье сердца,
Он словно в землю врос от стонов и от слёз,
И бесконечно длилась ночь без ложных грёз,
И без привычных звуков внутреннего скерцо. 

Свечой сгорающей он чувствовал себя.
- Не доживу я до восхода в этой тьме.
Нет ни терпения, ни разума во мне,
И нет надежды, уцелеть в пылу огня. 

Раздавлен в прах я тяжкой ношею любви...
Где мои руки, что б себя похоронить,
Где мои ноги, что б с любимой рядом быть?
И нет друзей, что б мне забыться помогли. 

Нет ничего, чтобы осталось у меня,
Я отдал всё в её грабительские руки -
Любви безумной, обреченной на разлуки... 
О, как я мог? Что за судьба меня вела?
                           Откуда муки и страдания души...
Так причитал Санан в пылу того огня.

Ученики вокруг проплакали всю ночь
Не оттого, что горе Шейха понимали,
Из сострадания ему они внимали,
Не представляя, как Учителю помочь.

Так, без ума, Санан влюбился в христианку. 

Не существует больше мир вокруг него!
Нет даже прошлого, водой в песок ушло,
Лишь мир незнаемый, как небо наизнанку.
Вторая ночь пришла потоком исступленья,
А к одержимому всё шли ученики,
Пытаясь старца от безумья и тоски
Спасти и вырвать из оков оцепененья.

- Забудь о девушке, очисти душу верой,
И мы отправимся на родину домой.
А Бог простит тебя, ты Шейхом был!  Омой
Лицо своё, и поспешим домой для дела.
Увещевали те его, но безуспешно. 

И отвечал им Шейх, согнувшись до земли,
Приподымая только веки глаз тяжёлых:

-  О, если б знать вы состояние могли,
Иль на мгновение увидеть мои долы..
Я омовенье кровью сердца совершил,
Теперь раскаялся, что Шейхом был я прежде.
Молюсь о девушке, все помыслы - в надежде!
И сожалею лишь, что раньше не любил...

            Как много времени ушло в годах былых,
          Как мог не знать я сил чудесных, огневых, 
до лет седых…
И снова речь учеников звучит призывом:

- А что же люди скажут? Шейх благочестивый
С пути божественного сбился?

- Пусть они
Любой ярлык повесят, коль глаза слепы,
Но я свободен, словно ветер легкокрылый!
         Ему преграды нет, и веет, где желает,
           Хотя вы видите не ветер, не меня, 
             Но образ прежний и привычный для себя,  -
       
  Он отвечал, но видел - нет, не понимают, 
глаза слепы у них… Те снова причитают:

- Вокруг тебя друзья, кем раньше дорожил,
Да разве ты не понимаешь, как нам больно!

        - Есть лишь Она, Она мой мир, и мне довольно.
Какая разница, с кем раньше я дружил. 

Так бормотал безумец, сидя под окном, охвачен мощью неизвестных, грозных сил.

- Давайте все вернемся в Мекку и забудем
Об этом странном путешествии, друзья!

- Моя Кааба - это девушка моя,
А Мекка - храм, где с нею счастливы мы будем. 

- Пора одуматься, ты стар уже и сед,
Тебе открыты были, вспомни, двери рая!
Ты сможешь вечно жить, блаженство постигая.

- Зачем мне тот, когда есть этот рай! - в ответ...

- Но где же стыд пред Всемогущим? Столько лет
Он был единственною страстью и любовью.
Ты не искупишь свой позор пролитой кровью.

- Веленьем Бога отвечаю вам я - Нет! 
Попал в ловушку я, поставленную Богом...

- Мы обращаемся последний раз к тебе,
Не оставляй нас одинокими в судьбе,
И, Бога ради, удовольствуйся уроком...

- Не обращайтесь с просьбой этою ко мне,
Оставив веру, богохульство я избрал.
И нет возврата, коль однажды утерял
Всё то, что было уготовано в судьбе...

Увидев всю бесплодность просьб своих, они
Решили ждать неподалёку: - Шейх прозреет,
И лишь надежда эта души отогреет.
   Итак, остались рядом с ним ученики...

***

А время шло, и утекало без возврата...
Среди собак бродячих жил наш Шейх Санан,
Забыв и прошлое, и свой высокий сан,
Всё в ожидании, с рассвета до заката,
Что раскрасавица заметит старика!

Она же, мимо пробегая, не смотрела
Ни на кого, или быть может, не хотела,
Иль торопилась, словно горная река...

Не зная имени возлюбленной, назвал
Её он так, как подобало - Солнца Светом!
И сочинял стихи, хоть не был он поэтом,
Да потихоньку их с любовью распевал.

Забыв о сне и о еде, он, как собаки,
Питался тем, что им бросали на еду,
Не замечая грязь и стужу на беду,
И то, что ум влачится тенью лет во мраке...

Но всё же девушка заметила однажды
В пыли сидящего благого старика,
И в удивлении тот час же подошла...
- Ты почему среди собак, и нет ли жажды?
И где твой дом, и для чего ты здесь сидишь?

Счастливый Шейх ответил: 
   - Я не знаю сам,
Влюблён в тебя и вот, покорный небесам,
Я жду, когда меня ты счастьем одаришь...

Тут Солнца Свет, услышав глупые слова,
Расхохоталась: - И не стыдно ли тебе,
Подумай сам, ведь ты в деды годишься мне... 
А я красива, молода, да и умна!
И жду я юношу прекрасного в судьбе.

       Но отвечал старик: - Нет возраста в любви.
Не важно, молод или сед я, посмотри, 
Дарю я преданность великую тебе.
Красноречиво мастер деве говорил, 
И о любви, и о носимой сердцем боли,
О том, что жить ему теперь всегда в неволе,
И постепенно, Санан деву убедил...

Тогда она сказала так: 
   - Коль правда это,
То докажи, и в нашу веру перейди,
Своё писание священное  сожги,
И пусть увидят это все, средь бела света.

На ужасающее требованье он
Совсем спокойно отвечал: 
                - Любовь всегда
Течёт в препятствиях, как горная река,
Любовь и есть святая вера, царский трон...
И только истинно влюблённый всё поймёт.
Не существует осужденья для него!
Любовь - вершина мира, выше - ничего!
А испытания он все переживёт...

часть 2

Как византийские священники узнали,
Что Шейх суфийский о любви своей сказал -
Великий мастер веру запросто… отдал,
Они, публично обсуждая, ликовали!

И вот свершается значительный обряд...
В огонь бросает Шейх Коран и одеянье...
И христианское приемлет покаянье!
Но, Боже правый... сам Санан обряду рад:
- Я стал ничем, ради волшебницы любви...
Унижен я в любви, но истины никто
Не может видеть... Лишь влюблённому дано
Её глазами постигать Её пути...
                              ...Любви пути...

Во время этого обряда стены боли,
Лавины падали в сердца учеников.
Страшнее не было проклятия веков!
Страдали души в созерцанье низкой роли...
Санан же преданно во всём повиновался,
Внимая каждому желанью дивной девы:
- Чем я могу ещё служить для королевы?

                И вот ещё один каприз её сказался:
- Ты должен тратить на меня свои монеты.
Хочу я золота и разных украшений.
А, если нет их у тебя для развлечений,
То убирайся с глаз долой в свои тенеты!

Шейх отвечал: - Теперь мне некуда идти...
Я потерял себя в Тебе, и здесь мой храм...
И, кроме сердца, что Тебе я отдал сам,
Я не имею ничего в моём пути...
А для разлуки хватит мужества ли мне?
На всё готов я, лишь бы рядом быть 
                         с Тобою...

Она задумчиво качает головою:
- Тогда прими мои условия и те:
Ты поухаживай за свиньями моими,
И, коль прилежен будешь, ровно через год
Женой твоею стану... - и закрыла рот,
Скрывая истину посулами, что лживы. 

Санан же с радостью в свинарнике остался.
С любовной нежностью за свиньями смотрел.
А о презренье к свиньям вспомнить не хотел,
Хоть мусульманином он прежде назывался. 

В великой горечи пришли ученики.
И стали спрашивать: 
- Что делать нам, как быть?
Сменить ли веру, как и ты, с тобою жить,
Или за свиньями смотреть теперь должны?

- Я ничего от вас, поверьте, не хочу...
И вы вольны идти лишь собственным путём. 
А, если люди будут спрашивать о том,
То говорите только правду! Я - молчу... 
Теперь нет времени, ступайте же домой!

И те в слезах вернулись в Мекку и укрылись
От любопытных глаз, надеясь лишь на милость,
А в тот момент вернулся самый молодой.

Тот ученик не знал о горьком злоключенье
И стал расспрашивать про мастера у них,
И те поведали о странствиях своих,
О том, как Шейх остался в месте заточенья...

Когда закончен был рассказ, он разрыдался. 
- Какие ж вы ученики! И где любовь?
Где ваши клятвы, освящающие кровь!
Должно быть стыдно вам. 
        Коль мастер отказался
Вернуться в Мекку и суфийский сбросил плащ,
Должны вы сделать то же самое. И с ним
Пасти свиней, хотя безумством бы иным
То показалось... и хотя б вас ждал палач. 

Вот то, что требует воистину любовь!
А вы...осмелились винить... 
                Кто дал вам право
Советы Шейху подавать, как те приправы,
Что отравляют жизнь, как яд святую кровь?

И те, пристыженные, молча удалились
В уединение короткого поста.
Да сорок дней не ели вовсе, и тогда
Их лица снова благодатно засветились. 

В последний день ученику, что предан был,
Пришло виденье, будто тучи тёмной пыли
От Бога мастера любимого закрыли,
Затем, исчезли вмиг, и… светом золотым
Объят стал Шейх! А сверху голос произнёс: 

   - В огне любви сгореть достойно лишь тому,
Кто для возлюбленной отдаст себя, судьбу,
Чей дух до вечного сознания дорос.
Ни положение, ни имя не имеют
Глубинной ценности в Учении любви.
Существованья пыль, как с зеркала, сотри,
И лишь тогда в нём отражения сумеют
Лицо возлюбленной явить перед тобой!

Тот ученик друзьям виденье рассказал,
И те слова, что он душою воспринял,
А так же то, что Свет зовёт их за собой!

Незамедлительно отправились назад.
И вот уж в Рум они вернулись,  вот пред ними
Санан склоняется молитвами своими...
Вне христианства, 
                вне ислама..
…вне наград...
Лишённый всех своих привязанностей прежних,
Свободный даже от себя, 
                    стоит Санан, 
Соединённый с Светом, словно Океан,
С своей возлюбленной сливаясь в токах нежных. 

Глаза светились тайной радостью, известной
Лишь тем, кто истинной возлюбленною жив,
И кто, сгорев в огне, от истины испив,
Сумел достичь Её обители небесной.

Ученики вокруг Учителя собрались,
И мастер вновь соединил прекрасный круг.
И снова в Мекку их повёл их лучший друг.
       Они в пустыне странствий снова оказались...

***
Какие силы Океаном управляют -
То заштормит, а то спокоен, словно сон,
То поглотит, а то извергнет бездны стон...
Так Боги вечные людьми повелевают!

чаcть 3

А между тем, давайте вспомним Солнца Свет -
Такое имя дал Санан прекрасной деве -
Ей снится сон, как будто девушка на бреге,
И сам Господь явился Солнцем ей в ответ!
Она, упав на землю, плача, закричала: 

      -  О, как невежественен, кто Тебя не видел!
Как я потеряна была... И кто обидел
Меня незнанием Тебя! - и замолчала...
Затем опять: 
      - О, укажи мне верный путь
Теперь, когда Твою я знаю красоту!
Я без Тебя, поверь, прожить уж не смогу -

В таком безумье содрогалась девы грудь...
                 ...И содрогнулись небеса в ответ на плач,
                 Сама земля от дрожи сердца задрожала,
                Сознанье дева потеряв, на землю пала,
               Слетелись ангелы над нею, и не мало...
Но, наконец, раздался мощи Божий глас:

- Иди же к Шейху! Он покажет путь тебе -
И босиком она помчалась... Так судьбе
Угодно было наказать её сей раз.

Из Рума девушка в пустыню побежала,
Но опоздала... 
                Караван уже ушёл,
А ветер все следы замёл, чтоб не прочёл
Непосвящённый письмена его кинжала...

И день, и ночь бежала дева босиком,
И без еды, и без питья, а слёз водица
В сухой песок втекала, склеив ей ресницы.
Так увлажнялся след, прикрытый ветерком.

Её отчаяние достигло сердца Шейха.
Каким-то чувством он увидел сразу всё!
Она возлюбленного ищет своего,
Покинув мир, принадлежащий ей до шельфа...

Санан поведал то своим ученикам,
Да попросил их отыскать в пустыне деву. 
И, разыскав, они приносят королеву,
Едва живую к ожидающим очам. 

Увидев мастера, она к нему взмолилась:
- Учитель мой! О, помоги...
                        Ты знаешь сам,
Вверяю я себя всецело небесам! -
        Всё тело девушки мгновенно осветилось. 

- Я от любви сгораю... Где найти Его?
Где мой возлюбленный, я ждать уж не могу,
Мои глаза во тьме, душа горит в аду,
Соедини меня... для блага моего. 

И, нежно руки взяв её, 
                Шейх посмотрел
В глаза любимые, ведя её до Бога
Своей душой, соединённой у порога 
С душою девушки, как Бог того хотел...

- Я не могу терпеть разлуку, - прошептала
Последним вздохом дева - Мастер мой, прощай! -

Душа к возлюбленному влилась, словно в рай...
Слова же эхо… по пустыне повторяло. 

Застыл Санан над телом девы бездыханной.
Обеспокоились опять ученики -
Не помешался бы Учитель от тоски,
Иль от любви, или от девы безымянной. 

В конце концов, он взгляд направил снова вдаль.
И произнёс: - Блаженны те, кто завершают
Свой путь в возлюбленном, свободу принимают
В единстве с Богом. 
                    Остальных же просто жаль...
Затем со вздохом он добавил: 
- Участь тех,
Кого судьба вести других здесь обязует,
Горька воистину, и цепи образует,
И обрекает изживать извечный грех.

Они должны оставить это состоянье
Соединения с Всевышним существом,
И в разделённости идти в Небесный дом
Во имя цели высшей веры и познанья!

***
Какая жизнь без осознания её!
Любой живущий мыслит рамками времён,
И постигает, как умеет, тот закон,
Что управляет, порождая бытие...

... Какая жизнь без осознания её…
Имя Санана встречается в народной турецкой мистической поэзии, равно как и в синдских суфийских песнях. Он стал одним из самых известных символов самоотдачи истинно любящего, которая не признает ни религиозных традиций, ни заботы о своей репутации, добром имени или славе.

ПОСЛЕСЛОВИЕ     

ШЕЙХ   ОКЕАН

О,  вечный  океан,  мой  друг  Санан!
В  Тебе  себя  давно я  потеряла,
Когда  стихи  да  притчи  сочиняла,
Когда  училась  видеть  сквозь  туман...

Любимый  мой,  в  Твои б  упасть  мне  руки,
С  Твоей  волной  бегущей пеной  быть,
Теченьем  вольным  смело в дали плыть,
Не  ведая  печали  и  разлуки...

Желанье  быть  -  великое  стремленье,
Что  движет  и  светила,  и  сердца,
Не  зная  остановки  и  конца,
Но  чувствуя  Твоё,  мой  друг,  теченье...

В  подножье  Безымянного  вулкана
Столетьями когда-то я  жила,
А  тихоокеанская  волна
Дарила  мне  объятья  океана...
И  вид  высокой  сопки  Ключевской
Рождал  родник  ярчайших воспоминаний
О  той  стране,  где  нет  ни  расставаний,
Ни  встреч,  но  лишь  единый  мир -  прибой...

Возлюбленный,   сердечный  друг  Санан,
Не  Ты  ли  окрестил  меня  Феано,
Вздыхая  мощью  сердца  океана,
Не  Ты  ли  моё  сердце  приласкал...

Дыханье  неба в  ракушке  морской
О  вечности  в мгновеньях  говорит,
Поёт  и  сказки  славные  творит
О  жизни,  где  не  ведают  покой...

***

О   Шейхе  Санане  продолжу  я  сказку
И  вкратце  поведаю  жизни  окраску,
О  ком,  кем  он  стал,  когда  в  Мекку  вернулся,
О  том,  кто  в  душе  опустевшей  проснулся...
Сгорая  в  любви,  он  молил  об  одном,
Чтоб  с  девою  рядом  войти  в  Отчий  дом.
А  девушка,  новой  любовью  взошла,
И  тело,  и  душу  ему  принесла,
Да  в  вечном  огне  обрела  упоенье,
Покинувши  землю  в  момент  воскрешенья...

Как  горе  своё  Шейх  Санан  пережил…
Чему  же  он  дальше  в  сей  жизни  учил?
Тому  ли,  что  цели  у Бога  иные,
Чем  наши  стремленья  в  просторы  седые...
Тому  ли,  что  быть  в  разделённости  с  Ним,
Не  горе,  а  благо  для  мира,  что  зрим...
Богов  недеянье  неведомо  нам.
Людские  ж  стремленья,  с  грехом  пополам
Достались  в  наследство,  для  тех,  кто  остался,
Кто  с  тьмою  невежества  снова  сражался...

Санан  проповедовал  Богу  покорность,
И  мира  земного  её  иллюзорность.
Нам  кажется  часто,  что  мы  на  пути
К  познанию  Бога,  и  в  силах  идти.
А  сами…  по  кругу,  извечному  кругу
Всё  ходим  в  молитвах,  внимая  недугу,
До  тех  самых  пор, когда  круг  разорвём,
И  в  новый  иль  прежний  свой  круг  попадём…
Тому  ли  он  учит,  что  есть  середина,
Златая  и  цельная,  как  пуповина,
Что  нас  единяет  всегда  и  везде,
С  Всевышним  сердцами   и  держит  в  узде...
Что  узы  земные  и  узы  небес
По-разному  дарят  источник  чудес.
Что  можно  и  нужно  нам  землю  любить,
Уверовав  в  Бога,  надеждою  жить...

Санан  вне  религии  веру  несёт,
Вне  той,  что  обычно  незрячих  ведёт...
Иная  религия  в  сердце  созрела,
Любовь  неземная  явилась для дела.

Но  как  объяснить,  что  лишь  собственный  путь
Способен  прозревшему  Бога  вернуть...
Хотел  ли  он  смерти  для  девы  любимой,
И  мог  ли  предвидеть,  что  станет  с  ранимой

Незрелой  и  юной  душой на земле.
Санан  же  светил, как звезда в полумгле,
Но  снова  остался  творить  божье  дело,
Пока  не  достигнет  иного  предела...

Как  сердце  его  станет  легче  пера,
Тогда  и  придёт  для  ухода  пора.
Пылинка  суфийская  в  прах  обратится,
И  новой  звездою  небес  возродится...

НА   ТЫ

Я  с  родными  на  ты,  всегда:
И  вчера,  и  сейчас,  и  в  веках:
С  Соломоном, спаси  Аллах…
С  Пифагором,  храни  Будда…
С  Лао-цзы,  помоги  Христос,
С  Сухраварди,  Аттаром,  Руми…
Идрис Шахом,  Джабраном,  Джами…
Бог  -  един!
Но  один…  вопрос:
Вы  слыхали  Его  слова?
Вы  сказали  светилу  -  Ты?
Вы  дарили  Ему  мечты?
Эхо  истины?
Жизнь  права..
Криком  птиц  разнеслась  весть:
Мир  живёт,  коль  жива  любовь.
Умоляю,  не  прекословь
Слову  Бога,  Он  с  нами здесь!

Я   ЛЮБИЛА

Я  любила,  я  прощала…
И  себя,  и  всех  любимых!
Сердце,  разум  защищала
От  терзаний,  мук  ревнивых,
Яда  зависти  и  лести,  и невзгод  судьбы  своей,
Охраняя  розу  чести  от  метелей и скорбей.
Я  не  верила  воззваньям   и пророчествам искусным,
Но  стремилась  к  вечным  знаньям,  что  в  сказаниях  изустных!
В вере сердца  растворилась,  и  забыла,  кто  же  я…
Тайна  света  мне  открылась,  жемчуг  дивный,  свет-земля!
Это…  новая  планета,   в  развернувшейся  Вселенной…
Это  -  искренность  поэта:  вечность  вспышки  сверхмгновенной!
Но  загадочность  осталась для  ума  и  чувств  души:
Что  есть  время?   Чья  же  шалость?   
Всплеск  из  царственной  тиши…
Может  быть,  то  взрыв  сознанья  на  просторах  небывалых,
Бездна  в  недрах  капель  малых…  
Первый  звук,  талант  призванья?

АТТАРУ

Великий хоровод из звёзд души 
Ведёт наш караван... Услышь в тиши 
Любовно-мелодичной лиры лал. 
И вот, блистает огненный кинжал! 

Взмывают ввысь восторженные очи 
В мерцании чудес сосредоточья… 
Любимый мой, в любом живом мгновенье 
Твоих касаний чувствую плененье, 
Алеют зори на устах волшебных, 
И мчатся колесницы слов целебных… 
От плеч до пят в твоих объятьях я, 
В шелках и сказах ветра бытия. 

В тебе одном - кумиры всех веков 
И бархат ночи звёздных жемчугов, 
Семи морей сказания, легенды 
О мирозданье сказочной царевны, 
Души древнейшей,  сказках Соломона, 
Премудрости природы у престола, 
О той, что Пифагору подносила 
Вино времён - народов мира Силу. 

В тебе одном - суфийские напевы 
Любви небесной, сказки юной девы 
О дивном соловье и розе сада 
Духовного, и лучше нет награды. 

В тебе одном, едином государстве, 
Душа царица радуется царством, 
И вся краса подлунного явленья - 
Твоим очам для одухотворенья. 

В тебе вздыхают женские сердца 
Стремящиеся слиться до конца! 
Лучистым откровением они 
Срывают плод, с землёй обручены, 
Охвачены стремлением – владеть,
Не в силах души плоть преодолеть… 

Признаюсь, метки родинок моих 
Тобою сочтены в годах былых 
Знамений, отвоёванных у ночи, 
Струящей водоврАты ритмов сочных. 
Вселенская кружится карусель, 
Как прялки серебристая кудель… 
Из ткани невесомой вдохновенья 
Твоё меня встречает откровенье.

ВЕТРЫ  НАГОРИЙ

О ветры нагорий! 
Что было, то было…
Звалась я иголкой в стогу,
Когда на чужбине, холодной, немилой
Кричала в сердцах: - Не могу.

Но время – целитель.
Чредой неустанной
Вы, ветры, умчали меня
Из хладной чужбины в мой мир первозданный,
На Родину духа - огня!
Теперь вспоминаю я те лихолетья
И тщетность усталой мольбы,
Как эхо тревог из земной круговерти,
Как стоны несчастной рабы…

О ветры нагорий, 
Вы ныне - свобода
Моя от мирской суеты,
Вы лучшие юные, зрелые годы,
Вы память в мирах красоты.
Рисуются взором картины неволи,
Где тяжкие будни текли,
В дали от Отчизны те слёзы и горе
Единством меня нарекли.

Теперь мое имя единая воля,
Теперь мой наряд – звёздный свод,
А сердце моё - жемчуга что в неволе
На дне зреют из году в год…

Сквозь тьму лихолетий за створкой ракушки
Росла я душою… и зрела.
Царица взошла сквозь игольное ушко
Для мира, где слово есть дело!
О, сколько же слёз было пролито в землю,
Что солоны стали моря!
Высотные ветры, я дух ваш приемлю,
Я родина света - заря.
Сияет галактикой зрелая воля,
Поёт мой счастливый народ,
И дети мои - те сердца что в неволе
На дне зреют из году в год.

Где хранятся Памяти моря

Оглядываясь на пройденный путь, чаще видишь не его длину и не тяжёлые испытания, даже не вершины, на которых сумел побывать твой дух, а то, как мало тобою сделано в этом море неограниченных возможностей, подаренных тебе судьбой. Собирая урожай дел по крохам, обласкивая ретроспективным взором лучшие свои находки, достижения, человек задумывается о дальнейшей их судьбе… без себя. Останется ли хотя бы зёрнышко выращенного урожая, хотя бы звучание души для будущего поколения. Сумеет ли прорасти зерно? А, если нет, что тогда, неужели забвение, хаос тьмы времён поглотит всё дорогое сердцу? Душа не верит в такой исход, и сердце сопротивляется скептическим доводам ума, а сам  ум, опора и надежда человека, старательно ищет спасительный плот, хотя бы ещё на несколько лет памяти человеческой. Только ли человеческой?

Реальность же смеётся над попытками ума удержать вечное изменение неизменным… в ветхой памяти людей. Реальность! Она вторгается живым ветром, не спрашивая разрешения, и ломает в щепки любой крепкий плот, любой корабль, кроме… кроме того, что построили мы в сердце своём вечным, недвижным и совершенным. Такой корабль подарил нам Фаридаддин Аттар.

Имя его - Вера в свет творящий!
Флаг его – Любовь непреходящая.
А паруса – души Надежда вечная!

Глава 4  
Город Шаха

Аттар мне сказку рассказал, а я уж вам
Сюжет поведаю, и вновь в моря отдам.
Вскипает пенная волна за облака,
И с тучкой странствует, дорога не легка,
Но интереснее не сыщете вы в мире, 
Клянусь Богами, что сияют нам в эфире!

Достопочтенный Пир Аттар о неком граде
Мне говорил, да о неведомой преграде...

Там десять лет великий Шах ведет правленье.
Работа сложная, что требует терпенья.
Но через долгий срок меняются основы
Воззрений общества, и Шах приходит новый.

Того ж сажают на корабль, да прямо в море
Везут до острова - пустыня на просторе..
И нет припасов пищи, слуг, да и дворца!
Там ожидает Шах несчастного конца...

А новый Шах уж занимает снова трон,
И срок свой царствует в союзе всех сторон.
К его услугам Визирь, стража и Шахиня -
Умна да ласкова, красива, как богиня.

Все начинают с новым Шахом ту игру,
Что заповедана в том граде и миру.
И через десять лет, всему наперекор,
Его свергают, как и было до сих пор...

Сажают снова на корабль, да отправляют
В пустынный край, где Шахи эти умирают...

Случилось так, что новый Шах был умудрён,
Лучистым взглядом, мягким сердцем наделён.

При нём и звери робки были да покорны,
Луна и Солнце, звёзды к Шаху благосклонны.
Призвал он Визиря, и так сказал: 
- Разумный!
Благой совет от сердца дай мне, златорунный...
О сроке том печалюсь я уже сейчас...
Что посоветуешь ты мне на этот раз?
И отвечал тот:
 - О, Владеющий сим миром!
Пошли стрелков собрать народ и Мастеров,
Чтоб новый город возвести средь тех песков,
А попадёшь в него, так править будешь пиром!

Там сердце радостью наполнится твоё,
Ты жить останешься свободно и без срока.
Запретов ветхих нет в том граде и оброка,
Там, на всевышнем троне, ты отыщешь всё...
…

Тут замолчал Аттар, а я… затрепетала
От нетерпения спросить: 
- Сей град - наш мир?

Но прочитал вопрос в моих глазах сам пир,
И продолжал: 
- Всё в этой сказке лишь начало...

Твоя душа в том граде - Шах, 
А чувства - Войско,
Народ - труды твои, таланты - Мастера.
Порядок в мире этом - только зеркала,
Пройди сквозь них, да прояви души геройство...

На троне тела Шах-душа воображает,
Что срок велик, и опасаться ни к чему...
Но… если город - толпы Шахов ко двору
Приходят каждый день и срока ожидают...

Душа спускается во град не для правленья,
Хотя на трон взлетает смело каждый день.
Она лишь “гостья на два дня”, лишь чья-то тень,
Но может многое успеть в трудах и бдении...

Когда ж закончит путь земной, короткий срок,
Души расточек с тела птицей улетает,
И на корабль своей могилы прибывает...
Плывёт он морем бытия, как чрез порог.

Да на пустынном бреге инобытия
Душа окажется, не помня ничего...
Да и её не вспомнят, прошлое темно.
Так ветер пыль сдувает, так... исчезнет “я”.

О, сколько душ, подобье Шахов, уходило
От града этого бесследно, навсегда.
Круговорот времён, как вечная вода...
Но ты - тот Шах, а разум - Визирь и Светило!

Он молвил:
 - Пусть, мой Шах, тебя не ослепят
Ни этот свет, ни тронный зал, ни толпы слуг.
Сместят тебя с престола в срок! Не будь же глуп.
Пошли же зА море богатства, что хранят!

Когда ж ты с этой половиною богатств
Придёшь туда, куда заранее послал,
То вечный трон и обретёшь! - так он сказал, -
И без нужды тебе богатства низших царств...

И тут осмелилась задать вопрос я вслух:
- Благодарю тебя, Аттар! Но, как Ты смог...
        Перелететь через невидимый порог?

- Умеют те, чье сердце лёгко, словно пух...

Мои сюжеты, что читаешь в редких книгах,
Не так уж ценны, как ты думаешь, пойми,
Они помощники всего лишь... Обрети
Своё течение души в часах и мигах...
Часы в года перелетят, мгновенья в вечность,
Коль ты сияешь в них любовью, добротой,
Полёт над временем ведёт тебя домой,
Дома созревших душ - серебреная млечность!

Теченье в духе умножает те богатства,
Что создаёшь ты на песчаном берегу.
Я этой сказкою тебе лишь помогу...
Но ты сама... построишь все основы царства!

***

Извечная сома, великая тайна,
Рождая желанья, миры воскрешает,
Кипит, как пульсар, неземная окраина,
Силы Творца пеной звёзд освещая!

Судьба Учения

Фарид ад-Дин Аттар рассказывает в своей книге Илахи-Наме (Книге Божественного), что жила однажды добродетельная женщина по имени Мархума, чьё имя значит «Та, на кого пала милость», её судьба похожа на судьбу учения.
Когда её муж отправился в паломничество, то оставил жену на попечение своего младшего брата. Прошло время, и брат влюбился в Мархуму, стал искать её любви. Она же отвергла его, но ослеплённый любовью стал угрожать. А когда она не подчинилась, он подкупил четырёх свидетелей и обвинил её в супружеской неверности. Суд признал её виновной, и Мархума была наказана, её побили камнями и оставили умирать в пустыне.
Она пролежала там всю ночь, а наутро её стоны услышал пустынный Араб, проезжавший мимо. Он спросил женщину, кто она, и та ответила, что больна. Араб забрал её с собой, решив позаботиться о ней.
Через некоторое время она пришла в себя, и Араб, увидев её красоту, предложил ей стать его женой.
— Но я уже жена своему мужу! — отвечала красавица. Она так тронула его своими мольбами, что он оставил её в покое, сделав родственницей.
У Араба был раб, и тот тоже влюбился и, будучи в свою очередь отвергнут, затаил злобу на Мархуму. Однажды ночью он прокрался в господские покои и убил ребёнка Араба, подкинув окровавленный нож под подушку Мархуме. Когда мать ребёнка пришла утром, чтобы накормить его, обнаружила убийство и по кровавым следам отыскала кинжал под подушкой невиновной Мархумы.
Возмущённый Араб допросил Мархуму, зачем она отплатила за его доброту чёрной неблагодарностью, но ей удалось убедить его в своей невиновности. Однако Араб понимал, что после того шока, который испытала его жена, она всегда будет ассоциировать Мархуму со смертью сына и, рано или поздно, произойдёт несчастье. Вот почему он был вынужден отослать Мархуму из своего дома.
Выражение Учения в рассказах, упражнениях, в мыслях и поступках всегда будет беззащитно, как Мархума, и так же часто будет предаваться и восприниматься ложно. Богатство форм, в которых предстаёт суфизм, безгранично, у некоторых из них светлое прошлое, другие связаны с неприемлемыми вещами, и всё это результат событий, подобных тем, что случились с Мархумой, пока её мужа не было дома.

Благословение идолопоклонника

Однажды архангел Гавриил услыхал из рая голос Бога. Бог благословил какого-то человека. Ангел же подумал:
- Наверно, это важный слуга Всевышнего, какой-нибудь святой пустынник, мудрец.
Ангел спустился на землю, чтобы найти этого человека, но не мог найти его ни на небе, ни на земле. Тогда он обратился к Богу и спросил:
- О, Господи! Покажи мне путь к этому предмету твоей любви.
Бог отвечал:
- Поди в деревню, и там в маленьком храме ты увидишь огонь.
Ангел спустился к указанному храму и там увидел, что человек молился перед идолом. Ангел вернулся к Богу и сказал:
- О, Господи, неужели ты с любовью смотришь на идолопоклонника?
Бог ответил:
- Я не смотрю на то, что он неверно понимает меня. Понять меня, какой я точно есть, никто из людей не может. И самый великий мудрец из людей столь же далёк от истинного понимания того, что такое я, как этот человек. Я смотрю не на ум, а на сердце. Сердце же этого человека ищет меня и потому близко ко мне.

И как эхо вторит сюжету Аттара другой великий суфий Джалалуддин Руми, в новой версии появилось такое звучание.

Спор мусульманина о огнепоклонником

Сказал  огнепоклоннику  имам:
-  О,  сын,  тебе  пора  принять  ислам.
Ты  молишься  неведомо  чему.
Аллах  же  возвещает  свет  уму.
Но  тот  ему  на  это  отвечал:
-  Сильнейшему  себя  я  поручал.
И  вот  огонь,  что  дьяволом  тебе
Всё  кажется,  горит  в  моей  судьбе.
Пылает сердце полное  любви.
Имам,  свою  святыню  не  гневи,
А  то  застонет  сердце  при  ходьбе,
Коль  искорка  затеплится  в тебе.
А дух твой,  видно  слаб,  коль  ты  сейчас
Пытаешься  пропеть  мне  свой  намаз.

В развитие сюжета ещё одна сказка, пересказанная Руми.

			Пастух

На  что  похоже  это  таинство  сердец,
Когда,  в  конце  концов,  увидишь  свой   конец...
	Когда  пылинкою исчезнешь  весь  ты  в  Нём,
	Когда  поймёшь,  зачем  мы  здесь,  зачем   живём...

Однажды  праведник  услышал,  как  пастух
Вблизи  дороги,  незаметный  всем,   молился...
Он  говорил  совсем  нелепо,  но...  светился...
И  вот  слова  его,  что так  дразнили  слух:

-  О,  Боже!   Где  ты?  Я  хочу  помочь  тебе!
И  починить  твои  разбитые  ботинки,
Одежду  выстирать,   зашить  те  половинки,
Что  разорвались...  Ты скажи  лишь,  где  ты,  где?
Хочу  я  рученьки  твои  поцеловать,
И  принести  тебе  напиться  молока...
Хочу  я  горницу  убрать  твою сполна,
И  чистоту  её поддерживать опять...
Мои  же  овцы  да  все  козы  -  суть  твои!
И  всё,  что  я  могу  сказать  Тебе  -  А - Йаах!
И  помолиться за  тебя,  святой  Аллах,
Да  попросить  тебя  продлить  земные  дни!

А  правоверный  дольше   выдержать  не  мог:
-  С  кем  разговариваешь  ты,  дитя - пастух?
-  С  творцом  Небес,  Земли,  людей  и  верных  слуг...

-  А  говоришь  о  башмаках!   Да  кто ж  твой  Бог?
Какие  рученьки  ты  хочешь  целовать?
Звучит  кощунственно  сие  и  фамильярно!
Поди,  не  с дядьками  болтаешь  так  базарно!
Кому  ты хочешь  молоко от  коз  отдать?
Лишь кто  растёт,  тому  потребно  молоко!
Лишь  кто нуждается,  тот  ходит  в  башмаках!
Но  ведь  не Бог,  пойми же  ты,  ведь не  Аллах!
Используй  те  молитвы,  что  живут  давно.
Иначе  это оскорбление для  Бога!  

Пастух,  раскаявшись,   одежды  разорвал,
Ушёл  в  пустыню,  да  в  пустыне  и  пропал...
А  правоверному...  вдруг  голос…  
издалёка...
То  Божий  глас  звучал:  
-  Зачем  ты  разлучил
Меня  и  чистого  душою  пастуха?
Ты,  как  пророк  пришёл...   раздвинуть  берега?
Но  разве  этому  Аллах  тебя  учил...
Я  дал  любому  существу  нелёгкий  путь
Духовной  жизни,  понимания  и  знанья.
И  нет похожих  двух  путей  для  пониманья...
Все  уникальны.  Кто же  может обмануть?

Что   для  тебя   явилось  ложным,  для  него
Не  только  правильно, но  и необходимо...
А  для  меня  в богослуженьи  всё  правдиво.
Я  не на  способы  гляжу,  на  существо!
Индусы  молятся,  как свойственно  индусам,
Дравиды  Индии,  как  свойственно  лишь  им...
И  всё  хвала,  и  всё  во благо им  самим.
В  богослужении  нет  разницы  по  вкусам.
Не  я  в  молитвах  их  прославленным  живу,
А  сами  служащие  Богу...  Я  не  слышу
Произнесённых  ими  слов...   Смиренность  вижу,
И  на  смиренность  тотчас  очи  навожу.
Вот та  Реальность! А  не  фразы,  не  слова.
Забудь о  них...   Хочу горения!  Гори!
Сожги  мышление,  и  формы  все  сожги,
И  слушать  сердце  пусть стремится  голова!
Ах,  правоверный!   
Кто на  способы  глядит
Сего  горения,  а  кто-то ж  и  сгорает!...
И,  умирая  в  том  горенье,  воскресает!
Какая  разница,  что  каждый  говорит...
Налог  на  собственность  сгоревшему  селенью
Не  предъявляй.   Влюблённых  ты  не  порицай!
Знай,  "ложность"  их  речей  ведёт  их  прямо  в  рай,
Что лучше  тления  по  "правильному"  рвенью...
Внутри  Каабы  направлять  главу  не надо...
Коль в  Океане  ты,  то  сани  не нужны...
Законы  там,  в  дворце  любви,  уж  не  важны.
Там  только  Бог  и  только  божья  в  нём  отрада.

И  правоверному  стал  тайны  открывать
Всевышний  Бог:  виденья,  звуки  и  слова,
Что  описать  словами  нашими  нельзя!
Их  можно  только…  ощущая,  понимать...
Себя  покинул  тот,  а  следом  и... вернулся.
Вошёл он  в  вечность  и...  пришёл  опять  сюда.
Нелепо  будет  говорить  "зачем,  когда"...
И,  если б  я сказал,  то сам  бы  обманулся.

Тут  правоверный  побежал  за  пастухом,
По  исчезающему  следу  буруна,
То по прямой,  то по кривой, сходя с ума,  
То  подымаясь,  то  катясь,  как  снежный  ком.
Следы,  которыми  он  шёл,   те  письмена
Пустыни  дикой,  всё  влекли  его  вперёд,
Подобно  летописи,  что  звала  в  полёт.
И,  наконец,  догнал  под  вечер  пастуха...

-  Я  был  неправ!   
Прости,  открыл  мне  тайну  Бог.
В  богослужении  нет  правил...   Говори
Всё,  что  влюблённость  изрекает  изнутри.
Твое  «кощунство»  -  это  преданности  слог!
Благодаря  тебе  весь  мир  цветёт  свободой.
Твои  слова  -  то  величайший  светоч  духа.
Пастух  ответил:  «Я  ушёл  превыше  слуха...
В  пустыне  нет  ушей  людей  с  людской  природой.
Ты  применил  свой  кнут,  а  лошадь  испугалась.
Душа  моя,  как  будто  вышла  из  меня,
Единым  вихрем  неземного  бытия.
И  вот...  в  божественных  чертогах  оказалась.
Благодарю  твою  карающую  длань.
Слова,  что  я   здесь  говорю,  не  отражают
Мою  реальность  и  её  не  обнажают.
Её  нельзя  изречь,  немыслимая  Даль!»
Пастух  затих...   
Неизречённое  
взошло,
Подобно  звукам  флейты,  
в  воздухе  разлилось…
И  состояние  души  преобразилось...
Её  затмение  
воистину  
ушло...

Тогда  увидишь  ты,  
что  истинно  реально.
Оно,  конечно,  не  похоже  на  всё  то, 
 что  представлял  себе ты  раньше...  Существо
неизречённым  проявляется...  зеркально.

Глава 5
Притчи Аттара

Находчивый дервиш

Жил однажды мудрый дервиш. Он составил философский труд и посвятил его султану. Вскоре, однако, заметил, что его покровитель в философии ничего не смыслит, и посвятил труд другому. Когда султан об этом узнал, он очень рассердился, позвал дервиша и предложил ему разрешить трудный вопрос: «Если девушка выходит замуж по собственной воле, можно ли отдать её в жены другому в том случае, если первый муж не умер и не развёлся с ней?» Дервиш ответил: «Можно, если её первый муж импотент». Султану стало совестно, и он ещё сильнее рассердился. Он собрал своих придворных учёных, пожаловался на дерзость дервиша и попросил их его изгнать. Собравшиеся учёные тотчас же согласились на это, сказав, что они с согласия султана готовы прогнать сотню таких нищих. Дервиша пригласили к учёным. Но когда он появился, никто из них не решился открыть рот. Дервиш, смеясь, рассказал известную притчу о мышах, решивших повесить кошке на шею колокольчик. Султан милостиво отпустил его.

Молчаливый шейх

Известный суфийский шейх Ибрахим ибн Адхам встретил на пути незнакомого всадника, который попросил указать ему дорогу. Ибрахим поднял руку к небу. Всадник потребовал бросить глупые шутки и указать ему дорогу в город. Тогда шейх указал ему на кладбище. Всадник разгневался и ударил шейха по лицу плетью. Ибрахим, не произнеся ни слова, спокойно пошёл к источнику и смыл кровь с лица. Затем всадник встретил толпу людей, очевидно, кого-то искавших. В ответ на вопрос, кого они ищут, они ответили, что ищут Ибрахима ибн Адхама, который не пожелал вступить в их грешный город, и поэтому они вышли ему навстречу. Эти люди обещали всаднику деньги, если он им покажет, где шейх. Всадник спросил о его внешних приметах. Они описали его одежду: войлочный плащ (намад) без рукавов. Всадник тут горько заплакал и рассказал о своей встрече с шейхом. В конце концов, они нашли Ибрахима крепко спящим на берегу ручья. Всадник попросил у него прощения и получил его при условии никогда в жизни никого не обижать.

Не  так  ли  звёзды  в  небе  ночью  нам  мерцают…
Не  замечают  люди  их  в  обычной  жизни,
Не  помнят  имени  всех  звёзд  вселенской  мысли,
Хотя  их  светом  души  нежные  взрастают.

Богатые, бедные и рай

Один купец рассказывал, что в Руме он знал богатого человека, дочь которого никогда не радовалась. Когда купец после многолетнего отсутствия вновь посетил своих румских друзей, он узнал, что они потеряли всё своё состояние и стали нищими. Он огорчился за них и заплакал кровавыми слезами, но в этот миг к нему с весёлым смехом выбежала девушка. Увидав его слёзы, она озабоченно спросила, не потерял ли он что-либо. Он объяснил ей причину своего огорчения и выразил удивление её веселости. Она ему ответила: «Когда мы были богаты, я боялась божьего наказания, а теперь я надеюсь, что когда-нибудь рай будет мне наградой».

Мужество матери

Во времена Пророка жила набожная женщина по имени Умм Абдаллах, у которой был восемнадцатилетний сын. Сын заболел лихорадкой и умер. Но женщина не жаловалась и думала лишь о том, как сообщить эту скорбную весть отцу, когда он возвратится, до смерти усталый, с полевой работы. Когда её муж возвратился и спросил о сыне, она сказала: «Он спит, не буди его». Она подала ему ужин, потом он пошёл в мечеть и проспал ночь спокойно в объятиях жены. Утром она сказала ему: «Вчера я видела нечто странное: нашим соседям было дано что-то на хранение, пришел владелец и потребовал свои вещи обратно. Тогда они заплакали и стали жаловаться». Муж отозвался на это, что те глупы: ведь они только освободились от возложенной на них обязанности. Тогда она ему сообщила, что произошло с их сыном. Муж увидел её выдержку и мужественно перенёс тяжкое горе.

Роковое дерево

Во времена султана Махмуда жил старый человек, у которого в саду росло сливовое дерево. Он не ел плодов с него и не разрешал своим домашним к ним прикасаться. Когда плоды созрели, он наполнил ими корзину и понёс её султану в надежде на хорошее вознаграждение. Случайно он встретил султана посреди дороги и вручил ему корзину. Султан велел одному из дворецких взять корзину, а старика задержать. Дворецкий подумал, что ему велено арестовать старика и бросил его в тюрьму, где тот целый год томился, так как султан забыл о нём. Вдруг Махмуд заболел, и никакие лекарства не могли облегчить его страдания. Подумали, что причиной болезни был несправедливый арест кого-то, и дворецкий вспомнил тут о старике. Махмуд был в высшей степени опечален, услышав эту весть, и послал старика в свою сокровищницу, предоставив выбрать себе любую драгоценность. Старик выбрал блестящий топор, чтобы срубить принесшее несчастье сливовое дерево.

Каждому по заслугам

Некий дервиш посещал каждое утро шаха, давал ему совет и получал за это подарок. Его сосед завидовал ему и решил, наконец, его погубить. Он пригласил дервиша на следующий день к себе в гости, затем пошел к шаху и рассказал ему, что, мол, твой друг дервиш клевещет на тебя. Он посоветовал шаху пригласить на следующий день дервиша для доверительного разговора и высказал предположение, что во время разговора дервиш от стыда будет отворачивать лицо от шаха. На следующее утро коварный позвал к себе дервиша и угостил его чесночной похлебкой. Гость из вежливости съел всё. Во время последовавшего затем разговора дервиша с шахом он действительно старался отворачивать лицо от шаха, чтобы не докучать шаху дурным запахом. Шах дал дервишу запечатанное письмо своему слуге, жившему за городом, - в письме был приказ убить его подателя. Выйдя из дворца, дервиш встретил своего завистливого соседа и рассказал ему про письмо. Тот подумал, что это новый подарок, выпросил у дервиша письмо, пошел к слуге султана и был убит. Каждый всегда получает то, что ему положено.

Пути Господни неисповедимы

Богатый юноша, живший во времена Иисуса, влюбился в случайно встретившуюся ему на пути девушку и женился на ней. У девушки не было одной руки, и она стыдилась юноши. Бог услышал её молитву и восстановил ей руку. Когда супруги вернулись домой, однажды за обедом они услышали голос дервиша. Жена взяла два куска хлеба и хотела дать их нищему, но муж ей не разрешил. Она подумала, что он скупой, и заплакала. Но он сказал: «Этого мало, дай ему полную тарелку». Она взглянула на нищего и увидела, что это её первый муж, из скупости ставший нищим. Тогда она рассказала юноше свою историю. Её первый муж был чрезвычайно скуп. Однажды, когда его не было дома, она дала нищему курицу, в которую спрятала ценное кольцо. Вернувшись, муж очень разгневался, развелся с ней и изгнал из города, отрубив ей руку. Тут юноша заплакал и сказал, что этим нищим был он, - кольцо дало ему богатство.

Тайное станет явным

Купец дал судье запечатанную суму с золотом на хранение. Через десять лет он её потребовал обратно. Печать его была нетронута, но в суме были только медные монеты. Шах, к которому обратился обманутый купец, сказал: «У тебя нет свидетелей, и формально судья прав». Но он обещал купцу обдумать этот случай. У шаха была ценная шёлковая подушка. Он оторвал от неё угол и поехал на охоту. Когда домоправитель увидел такой ущерб, он сильно встревожился. Его послали к умелому мастеру, который починил повреждение так, что не было видно ни одного шва. Шах приказал позвать этого штопальщика и установил, что именно он зашивал суму по приказу судьи. Судья был наказан, и купец получил золото обратно.

Зазнавшиеся учёные

Некогда жили два учёных, и каждый из них постоянно сам себя восхвалял. Время от времени они посещали собрания во дворце шаха, обладавшего большим умом и глубокими познаниями. Своей проницательностью шах сразу распознал в этих учёных высокомерных людей и решил испытать каждого из них наедине. Шах спросил одного из них о другом: - Что за человек этот учёный муж? И получил ответ: - О шах, он осёл, грязный тщеславный болтун! Тогда он спросил другого: - Что за человек тот учёный? - Это безголовый и прожорливый бык, единственные добродетели его - борода и чалма! - сказал второй учёный о первом. Испытав таким образом их характер, шах сделал вывод, что цена им обоим невысока и что они заслуживают не почета, а только презрения. На следующий день эти учёные пришли на собрание к шаху, на котором присутствовали все эмиры и вазиры. И шах решил подшутить над ними. Он приказал кравчему подать всем лакомое блюдо - жареную курицу с рисом, а перед высокомерными учёными поставить блюдо ячменя с соломой и корзину хлопкового семени. Когда всё это было выполнено и перед всеми гостями, кроме этих двух учёных, стояла жареная курица с рисом, они оба заплакали и спросили шаха: - Объясни нам причину этого. Что мы сказали или сделали, чтобы заслужить такое наказание? - Указаниям учёных умным людям всегда подобает следовать: ты сказал, что этот муж - прожорливый бык, он же сравнил тебя с ослом. Быку же полагается только хлопковое семя, а ослам люди обычно дают ячмень, и я решил следовать общепринятым правилам, - ответил шах. И они осознали, что зло никогда не вознаграждается добром.

Высокомерный отшельник

Иисус и Мария посетили одного отшельника. Случилось так, что тогда же мимо проходил грешник и решил искупить свои грехи разговором в этом обществе. Но отшельник не согласился снизойти до этого и грубо прогнал грешника. Тот, униженный, с грустью покинул дом. Он обратился к Богу с молитвой о прощении, и ему было всё прощено, тогда как отшельнику было сказано: Долго ли ты ещё будешь носить посох и терновый венок и одеваться в лохмотья? Подобает ли, чтобы ты еще долго торговал своим отшельничеством?

Хазрат Хаввас

Однажды Ходжа Хидр захотел встретиться с Хазратом Хаввасом. Но святой отказался от общения с ним из страха, что это может повлиять на его душевное состояние преданности одному лишь Богу. Он сказал: «Мне нужен только Он, и я не хочу никакого другого общения ни с ангелами, ни с людьми».

Хаввас рассказывал:
      Однажды в пустыне я повстречал женщину, бежавшую с непокрытой головой, словно в экстазе. Я сказал ей, чтобы она была внимательнее и покрыла голову. Она ответила: «Хаввас, лучше закрой свои глаза». Я заметил: «Любящие никогда не закрывают своих глаз». Женщина сказала: «Подобно любящим, которым предписано не закрывать глаз, опьянённые Богом не замечают, во что они одеты и покрыты ли их головы». — «В какой таверне ты так напилась?» — «Хаввас, разве существует место, где можно опьянеть без Него? Я не вижу никого, кроме Него, в обоих мирах». Я пригласил её разделить со мной кров. Она ответила: «Я живу не с человеком (мард), а с Ним, Всемогущим (фард)».
Однажды Хаввас в сопровождении своего ученика проходил по пустыне. В одном месте он сел на землю, чтобы помолиться. Ученик увидел, как к месту, где сидел погружённый в медитацию Хаввас, направляется лев. Ученик залез на дерево, чтобы спастись. Лев приблизился и обошёл вокруг Хазрата Хавваса, обнюхал его и ушёл. Хаввас даже и бровью не повел. Чуть позднее, когда они продолжили свой пугь, Хаваса укусил комар. Он вскрикнул. Ученик спросил: «Почему, когда к вам подошёл лев, вы остались невозмутимым, но вскрикнули от укуса комара?» Он ответил: «В первом случае Бог в Своей милости лишил меня способности ощущать своё тело, а теперь я чувствую его».
Ночью, увидев приближающегося льва, Хаввас почувствовал лёгкое беспокойство. Тут же он услышал Глас Божий: «Почему ты лишился присутствия духа? Мы послали семьсот ангелов, чтобы они заботились о тебе все двадцать четыре часа».
Хаввас рассказывал
      Однажды я шёл по запущенному саду и увидел гранатовое дерево. Я попробовал гранат, но он оказался кислым, и я выбросил его. Пройдя ещё немного, я заметил старого дряхлого человека, хромого, с покалеченными руками. Черви ели его плоть, а мухи кусали израненные места. Я подошёл к нему и спросил: «Могу я помолиться о твоём выздоровлении? Мне очень жаль, что ты так сильно страдаешь». Он ответил: «Нет». Я спросил его: «Почему ты не разрешаешь мне помолиться?» — «Как я могу хотеть покоя, когда Он хочет, чтобы я страдал? Это не пристало мне, ибо я покорился Его воле». «Могу ли я отогнать мух?»  «Сначала, Хавас, очисти своё сердце от желания съесть сладкий гранат, а потом желай мне здоровья. Сначала излечи своё сердце, а потом сочувствуй мне». «Как ты узнал моё имя и догадался о том, что я хотел съесть гранат?» «Ничто не скрыто в этом мире от глаз того, кто осознает Бога». «Разве ты не чувствуешь боли, когда мухи кусают тебя, а черви поедают твою плоть?»  «Это всё во власти Бога, поэтому я не чувствую боли».
Хаввас рассказывал:
       Однажды мне сказали, что в Руме живёт в полном одиночестве семидесятилетний христианин, который постоянно молится. Я пошёл к нему. Увидев меня в окно, он высунулся из него и сказал: «Я не христианин, а страж собаки, которая является моим телесным «я». Ибрахим Хаввас, зачем ты пришел сюда? Я хочу дать тебе один совет. Перестань искать общества других людей. Ищи себя самого, а отыскав, позаботься о своём телесном «я» (нафс), потому что оно изменяет свой образ триста шестьдесят раз на дню, чтобы поймать тебя в ловушку своих желаний».
Хаввас говорил: «Пять практик ведут к духовному росту, а именно: чтение Корана и размышление над его стихами, ограничение в еде, ночные бдения, плач во время утренней молитвы Богу, общение с духовными людьми и святыми. Самое эффективное действие — это плач во время утренних молитв». 
Хаввас учил: «Суфию следует пройти все стадии Тасаввуфа, а не оставаться на каком-то одном этапе».
Бывало, исполнившись смелости и ударяя себя в грудь, Хавас говорил: «Я ищу Образ Господа, Который всегда со мной».

Собака, палка и суфий

Один человек в суфийской одежде шёл однажды по дороге и, увидев на дороге собаку, сильно ударил её своим посохом. Завизжав от боли, пёс побежал к великому мудрецу Абу Сайду. Он кинулся ему в ноги и, продемонстрировав пораненную ногу, всё ему рассказал и попросил быть судьей между ним и тем суфием, который обошёлся с ним столь жестоко. Мудрец призвал к себе их обоих и сказал суфию: 

- О безголовый! Как посмел ты так поступить с бессловесной тварью?! Посмотри, что ты натворил! 
- Я тут ни причем, - возразил суфий. - Собака сама виновата во всем. Я ударил её вовсе не из прихоти, а потому, что она запачкала мою одежду. 
Однако пёс продолжал считать себя несправедливо обиженным; и тогда несравненный мудрец сказал ему: 

- Дабы тебе не хранить обиду до Великого Суда, позволь мне дать тебе компенсацию за твои страдания. 
Собака ответила: 
- О мудрый и великий! Увидев этого человека в одежде суфия, я подумала, что он не причинит мне вреда. Если бы я увидела его в обычной одежде, разумеется, я постаралась бы держаться от него подальше. Моя единственная вина состоит в том, что я полагала внешние атрибуты служителя истины гарантией безопасности. Если ты желаешь наказать его, отбери у него одеяние избранных. Лиши его права носить костюм человека праведности... 
Собака сама находилась на определенной ступени Пути. Ошибкой было бы думать, что человек должен обязательно быть лучше собаки.

Царь и бедный мальчик

Рассказывают, что однажды царь Махмуд обогнал свою свиту. Мчась на коне во весь опор вдоль реки, он вдруг увидел у самой воды маленького мальчика, ловившего неводом рыбу. Ребёнок казался очень несчастным. Царь резко осадил коня и, подъехав к мальчику, спросил его: - Дитя моё, почему у тебя такой печальный вид? Я никогда не встречал человека более печального, чем ты. Мальчик ответил: - Ваше Величество, нас семеро братьев. Наш отец умер, и мы живём с матерью в крайней нужде. Чтобы как-то прокормиться, я прихожу каждый день к реке и закидываю сеть. Если за день мне не удаётся поймать ни одной рыбы, на ночь я остаюсь голодным. - Сын мой,- сказал царь,- если ты не возражаешь, я помогу тебе. Мальчик согласился, и царь Махмуд сам закинул сеть, которая от прикосновения царской руки вернулась с богатым уловом.
 Книга о соловье

Возьми перо и поведай тайну своего сердца. Начни рассказ во имя тайноведа Господа: Ему лишь одному пристало ниспослать нам хлеб наш насущный. 
Небосвод от Него получил высоту, земля — низины. От Него два мира — физический и духовный — получили облачение бытия. Он возвышает этот синий небесный свод, Он зажигает расплавленное золото солнца. 
Перо — водолаз в море истин. Все слова из этого моря подобны золотым самородкам. И когда перо описывало горе-разлуку, лились кровавые слезы, как кипящая смола. 

В  Его  огнях  сгорает  каждая  песчинка,
Оставив  нежный  аромат  любви  своей.
Вина  Его  испить, отпробовать  успей,
И  стань  Его  вином,  к Нему  ведёт  тропинка…
Ты  расскажи  земному  семени  о  том,
Что  кроме  тьмы  земной  есть вышний  мир  прекрасный,
Ведь  не  поверит,  скажет,  это  труд  напрасный,
Но прорастёт и  всё  узнает,  что  потом…

Птицы приходят к Соломону 

Слыхал я, что в век Соломона, которому были покорны и дивы, и пери, птицы собрались во дворце Соломона и подняли крик, жалуясь на соловья. Стонали они, как тростниковые флейты, и ударяли себя когтями то по голове, то по груди. Раскрыли все они с рыданиями клювы и долго склоняли к земле крылья и перья. Все тайны, сокрытые у них на сердце, одну за другой поведали Соломону. 
Все они жаловались на соловья, все говорили, рассказывали о нем: «Он — проповедник садов и лугов, его жилье и стоянка среди кустарника. Он презренен, печален и творит злые дела, но это птичка, обладающая сладостными речами. Постоянно носит он платье, лишенное красок, но товар его — лицемерие, хитрость и опьянение. Ни на мгновение он не прекращает ароматной, как мускус, песни, но никого не уважает. На сотни ладов, разными напевами заливается он, когда настает время весны и роз. Как котел на огне, кипит он, не спит, стонет всю ночь. Не сладостен сон этому негодяю, ибо неучи всегда возвышают голос, когда молчат образованные люди. Тело у него слабое, но голос очень громкий, один Бог знает, сколько у него хитростей! 
О господин, поступи с ним по справедливости, прекрати его крик в садах и рощах! Если же нет, тебе передаем решение: освободи нас из рук таких презренных существ». 

Соломон посылает сокола за соловьем 

Когда Соломон выслушал от птиц этот рассказ, он вспылил, забушевал и раскричался. В тот же миг он приказал соколу: «Эй, скорее, лети, как пламя, и возвращайся назад, как дым! Погляди, что это за птица, от которой стонут все остальные птицы. Имеет ли она удел в познаниях или нет? Имеет ли львиную силу или нет? Скажи: почему она питает отвращение к обществу? Кто дал ей, скажи, право на одиночество? Почему соловей ни на миг не вспомнит обо мне и моем дворе и не опояшется на служение нам? Быть может, он юродивый, опьяненный, он вне себя, он постоянно забывает про различие добра и зла? Говорят, что тело его слабо и тщедушно, а стон его раздается среди всех розовых кустов. Когда приблизишься к нему, улыбайся, а не то от страха он, не дай Бог, может умереть... Не говори с ним грубо, приложи к губам палец, скрывай от него клюв и когти». 
Полетел быстрый сокол — клюв его обладал силой льва, — полетел за кровью бедного безобидного соловья. Ядом омочил он клюв и когти, грозно распростер свои крылья. Поцеловал ковер служения султану и облекся с головы до пят в кольчугу. 
Признак доброго слуги в том, что он узнает, как начать дело, прежде чем приступить к нему. Вельможам — приказывать, низшим — полагать свою душу в выполнении дел вельможи. И вот сокол, повинуясь приказу, прилетел в цветник. Соловей, словно опьяненный, стонал в саду. Красота сада — в его тенистости, стоны соловья — от его страданий. Сладостным показались уху сокола соловьиные жалобы, глазу его сладостными пришлись цвет и аромат розы. В одно мгновение любовь вознесла сокола до самого небосвода, ведь всех героев любовь лишала дара речи! 
Соловей говорил розе: 
«О ты, озаряющая сердце, зажги светоч приязни! Пойдем, эта ночь — ночь ласки и нежности, ночь длинна, как локоны луноликих красавиц. Считай счастьем провести с другом ночь до рассвета, будем друг другу сообщать наши тайны до рассвета. Когда два нежных друга хотят поведать тайны, рассказывают они о минувших днях. Этот миг — вечный рай, но не всякому он доступен. 
Как-то ночью, вдалеке от губ и зубов чужих, кусал я зубами губы друга. Пришел садовник, сказал розе: «Скажи-ка, кто же это любил тебя сегодня ночью? Кто сорвал покров с твоего прекрасного лика, кто кусал зубами твои рубиновые уста? Ты пила дуновение весеннего ветра и распустилась, не должна ты достаться рукам первого встречного». — «Уста мои увлажняла ночью до рассвета роса, пришел ветерок, наполнил рот мой золотом. Рот мой смочила кровь соловья, и вот словно капли виднеются на губах моих», — отвечала роза.— Не забудь обеты верности, приди в объятия, милая жизнь моя. Таких слуг, как я, у тебя тысячи — бросивших голову к твоим ногам. Но таких, как ты, — нет для меня в мире, ни мгновения нет мне покоя, стремлюсь я обнять тебя. У тебя есть тысячи любовников лучше меня, но мне без прекрасного лица твоего жизнь в тягость. Губы мои пересохли, очи мои льют слезы, ведь дождь — жизнь для иссохшей земли. Боюсь я небосвода, каждого его поворота: злых он сделал счастливыми, добрых унизил. В один поворот он меняется, проходят тысячи злых и добрых дел. Тебя сожгут в пылающем горне, мне разожгут пламя в сердце. Тебя заставляет молчать весенний ветер, меня леденит разлука с тобой. Да не будет мне света без тебя! Да не будет дня разлуки в ночи свидания с тобой!» 
В таких мыслях были они до рассвета и не знали решения судьбы, но не успело показаться войско яркого дня, как по воле судьбы упала на них разлука, и пришло расставание. 

Сокол передает соловью весть 

Когда сокол пришел в себя от смятения, он приступил к наказанию соловья. 
Сокол сказал соловью: «Вставай, несчастный, идем, ухватись за мое крыло! Если муравьи хотят увидеть Каабу, они садятся под маховое перо соколов. Соломон зовет тебя на суд, неси все веские доказательства, какие у тебя имеются. Что ты ему скажешь, как себя назовешь? Ты бродишь по миру, не зная печали, ты ослеплен цветом и ароматом розы и удалился от Соломона. Зачем твое сердце радуется тленной красе? Почему ты противишься велениям властелинов? Не отворачивайся от престола царя, ибо, отвернувшись, останешься связанным по ногам. Если хочешь стать славным в мире, броди по переулкам власть имущих!» 

Притча о нищем 

Нищий бедняк, обездоленный, смятенный, направил однажды свой путь в Ширван. Около жилища правителя области поселился он в маленькой комнатке у ворот. Больше года он, нагой, прислонялся к стене дома правителя. Один из приближенных увидел его издали и раскрыл миру тайну. Вазир шаха сказал ему: «С какой целью ты спишь в пыли на дороге?» — «Я прислоняюсь к стене затем, что, быть может, когда-нибудь ты допустишь меня и во дворец». Эти слова были приятны слуху шаха, и он наполнил его полы и рот золотом. Стал он приближенным и столь дорог был его величеству, что приказы его были действительны во всем Ширване. 

Ответ соловья соколу 

«Ты никогда не был влюблен, ты еще не пламя, ты подобен дыму. Пока ты не потеряешь душу во влюбленности, ты никогда не будешь знать цены влюбленным. Тот пьет сладостное вино влюбленности, кто забывает себя самого. Признак влюбленности — высота разума, путь разума в любви — неразумие. Скажи Соломону: «О свет Господень! Отврати от нас повода веления. Ты потому не можешь притеснять нас, что нельзя осуждать безумных и влюбленных». 

Сокол похищает соловья 

Соловей не шел ни на ласки, ни на просьбы, и сокол, как турок, перешел к грубости. Ударил когтями и, подняв его на воздух, два-три раза сжал в когтях. Когда соловей увидел, что все пропало, он бессилен, а друг потерян, он воскликнул: «От тебя мне и мед и жало! Я опозорен перед миром, спусти покров! Если ты был героем и проявил величие, будь милосерд, как лев, оставь волчьи повадки! Оставь меня, чтобы я мог приготовить в подарок Соломону славословие от души и сердца. Таков обычай мудрых мужей, во всяком деле они дальновидны. Когда мудрецы идут к царям, они излагают в стихах свои утренние молитвы. Кто окажется с пустыми руками, тот всегда будет в ничтожестве. Три средства приблизиться к царям: искусство, деньги, красноречие. Нет у меня ни денег, ни искусства, но есть клад словесный, и его я принесу в дар». 
Сокол сказал соловью: «Что же, сочиняй славословие и лети скорее, лети весь от головы до пят! Путь перед нами, зачем же мы отстаем? Разве крылья наши устали, ноги связаны? Летим, распустим сразу крылья, головой нашей смерим этот путь». 

Соловей посылает весенний ветерок гонцом в цветник 

Когда поднялись они на вершину горы, утренний ветерок летел в цветник. Соловей с мольбой ухватился обеими руками за полы его, ради друзей своих, и сказал утреннему ветерку: «Вставай, лети и ухватись за подол моей возлюбленной! Спроси: каков твой покой без меня? У меня без тебя все сердце — одна капля крови. Вот что со мной в разлуке — о, покой моего сердца! — не осталось у меня ни терпения, ни разума, ни покоя. Сердце мое привязалось к тебе, забыв о сладкой жизни, его любовь — как любовь Хосрова к Ширин. Если увижу я тебя еще хоть раз, посижу с тобою хоть миг наедине, то все горе мира для меня станет пустяком, и если я не умру до того, то буду бессмертным. Пусть только око близких увидит твой лик, пусть горе людское никогда не заходит на твою улицу! Если даст Бог мне жизнь, я останусь в живых, если нет — отдам душу в разлуке с тобой». 

Ветерок прилетает в сад 

Прилетел утренний ветерок в сад, и показался ему цветник темной печью. Роза отчаялась увидеть соловья, разорвала рубашку, сидела в крови, тысячи шипов в ногах, ноги увязли в глине, разлука с соловьем засела в ее сердце. Как травинка на лугу, склоняясь и подымаясь, грустно-грустно говорила она: «О друзья, хорошо нам было вместе в саду, все птицы завидовали нам. Пусть же слепота постигнет завистников! Пусть не будет разлуки между друзьями!» 

Соловьиные трели не смолкнут вовек, 
Если розы в душе у тебя, человек! 

Соловей прилетает ко двору Соломона 

Когда сокол прилетел во дворец Соломона, все птицы стояли, выстроившись рядами. Соловей склонил голову к земле, соловей опоясался и раскрыл уста. Восхвалил он царя и прославил, пропел Соломону много славословий и молитв: 
«Ты тот царь, который держит в покорности и муравья, и змея, и человеков, и хищников, и дивов, и пери. Нет государя лучше тебя, благородного венценосца, дарящего венцы. Ты — посланник Божий, ты — царь вечный, помыслы твои выше недостатка и совершенства. Если только даст мне в будущем терпения Бог, душа моя впредь будет отдана в жертву служения тебе. Я удалился от службы тебе, ибо не считал себя достойным служить тебе». 

Ответ Соломона соловью 

Соломон сказал: «О красноречивая птица, почему ты пьешь вино, словно бражники? Ты то опьянен, то трезв, то сладко спишь, то бодрствуешь. Все птицы в траурных одеждах сидят на земле, подняв лицо к небосводу. Ты в каждое мгновение заводишь новый брачный пир, не знаю я, кто ты — зоро-астриец или поклонник магов? Пей вино, что не дает злого похмелья, свойств которого не найти в бытии. Вино, несущее злое похмелье, считай запретным, пусть это будет даже живая вода! Потому запретили вино, что вино пьют с развратниками. Не опьяняйся на пиру развратников — опьянение разглашает тайны. Не пей ничего, что отнимает твой разум, иначе ты будешь постоянно в бреду».

Притча о Харуте и Маруте 

Соломон продолжал: «Слыхал ты историю Харута и Ма-рута? Они были служителями престола Господня. Сначала пребывали они ангелами на небесах, потом все тело их стало печалью, словно у дивов. От алчности и похоти они удалялись, не знали опьянения, были невинны.  Когда Бог послал на землю Адама, в их душах вспыхнул огонь. Пришли они ко престолу Господню и сказали все тайны, сокрытые у них в сердце. Сначала повели они такую речь: 
«Быть может, Адаму и подобал еще халифат, но потомство его предалось блуду и убийству, смятением наполнилось царство земное». 
Сочли они себя лучше человека и потому не увидели больше блага. Господь мира дал им приют, послал их в столицу мира. Увидали они лицо прекрасной Зухры и перечеркнули пером свое собственное спасение. Влюбились в нее и все забыли, днем не знали покоя, ночью не спали. Пришла Зухра, нагнулась к их ушам, потихоньку сказала на ухо тому и другому: 
«Если вы любите меня настоящей любовью, да будет вам запретен всякий приказ, кроме моего. Облекайтесь в одежды мятежников, творите блуд, убивайте и пейте вино! Если хотите иметь меня подругой, научите меня Высшему Имени Бога». 
Не творили они блуда, не убивали, но, выпив вина, сотворили блуд и убийство. Выдали Зухре Высшее Имя и, как камень, упали в колодезь горя. Когда Зухра научилась высшему Имени, оно опалило ее, как пламя; произнесла она это Имя и вознеслась на небо, месяц стал ее привратником, солнце — стражем. 
Остались они на земле, преданные на поругание врагам, опьяненные, горестные. Судьба решает благо и зло, и не могли они остановить ее решения, когда пили вино. 
Когда очнулись оба от опьянения, отчаялись они в своей жизни. Вздыхали, и вздох летел, как язык пламени с дымом, — если дело погибло, разве вздох тут может помочь? Пришли они к нам искать прощения, грех — от рабов, прощение — от царей. И сказали они: 
«Так стыдимся мы дел своих, что не решаемся даже воззвать о прощении. Назначь нам кару здесь же, ибо там нет ни вчера, ни сегодня, ни завтра». 
В Вавилоне висят они в колодце вниз головой, и нет у них вина, кроме воды отчаяния. Приходят люди в Вавилон на край колодца учиться на рассвете колдовству. Учатся у них, чему хотят, творят насилие и неправду, сколько хотят». 

Признай  любви  великое  влиянье
На  каждого  из  нас,  но  не  зови
Любовью  похоть  тела.  Не  гневи
Светило  и  истоки  мирозданья.

Соловей отвечает Соломону 

Ответил соловей ему: «О пророк, нет у нашего вина ни чаши, ни бокала. Мое опьянение — от вина тайного значения. Чаша его не знает другого вина, кроме него. 
Кто влюблен в лицо друга, тот бодрствует всю ночь до утра. Если кравчий унесет сердце, оно бессильно, разве можно тогда есть и спать? Тело мое слабо и тщедушно, о Соломон, но речами я богаче всех птиц. 
Только тот знает мои печали, у кого, как у меня, сердце постоянно обливается кровью. Из тех вин, которые я пил по утрам из рук кравчих Божьего величия, если хоть капля прольется в твое горло, тебя покинет разум и рассудок». 
Любовь творит миры и мирозданья 
Желанием Творца в самой себе, 
И Он – легендой, сказкой ожиданья, 
Ей тайны дарит – истины в судьбе.

Притча о суфийском мученике Хусайне ибн Мансуре ал-Халладже 

Соловей продолжал: «Один глоток его дали Мансуру. «Я есмь Истина!» — воскликнул он и наполнил мир смятением. Когда поставили ему на ладонь кубок «единства Божия», муллы постановили предать его казни. Двести человек из тех, кто дал это решение, тотчас же утратили всякий стыд. Привели его на базар, опьяненного, и он мужественно повиновался, ходил по лобному месту и повторял: «Меня охватила ревность, чужих она не тронула. Не глядел я ни на кого, кроме друга, и поразило меня жало от руки чужих. Один этот взгляд заставил меня забыть себя, и путь мой покрыт позором. Почему бы не осмелиться влюбленному бродить вокруг дворца своей милой? Тот, кого озаряет светом солнце, разве будет довольствоваться существованием в тени?» 
Вздернули его на виселицу вниз головой, и посыпался на него целый дождь камней. От камней, виселицы и веревки он не ощущал боли и ни на мгновение не переставал восклицать: «Я есмь Истина». Вместе с ним зазвучали и двери, и стены, камни, веревка, и доски эшафота. Канаты жизни" его были порваны, водой и прахом хотели погасить пламя его любви. Здесь «я», в самой сущности своей, уничтожилось, «я» не было здесь, оно было принесено в жертву. Волна из реки хлынула в поле, раскололась раковина, и жемчужину подхватило море. Тысячи людей пили это вино, но все же тайн Истины не разглашали». 
И в тот же миг соловей принес клятву: 
«Не буду я более пить вина, то ведает Бог! Но стенаю я от любви к розе, каждое мгновение вскипает мое сердце. От любви к розе я изнемогаю каждое утро, и на сто ладов вырываются из моей груди вздохи. От каждого утреннего ветерка я начинаю плакать, только гора может устоять против силы ветра. Когда же роза покинет сады и цветники, замыкаю я уста, как подчиненный». 
Когда Соломон услышал рассказ соловья, он долго рыдал о разлуке его с розой. 

Соломон упрекает птиц 

 «Вчера вы жаловались на соловья в его отсутствие. Тот, кто один приходит к судье, уходит от него веселым и довольным. Надо говорить в лицо своему противнику, жаловаться в его отсутствие — низость. Если рассказ разумен, говори, где хочешь, он всегда будет выслушан. В отсутствие его каждый из вас был героем, омочивши меч в крови бедного соловья. Соловей прибыл, он здесь, теперь ни один из вас от страха не двигается. Случилось с ним и с вами то же, что было с кошкой, мышью и вином». 

Притча о мыши и кошке 
Как-то ночью мышь искала пропитанья, словно муравей, бродила, чтобы отложить на черный день. Ходила по дому виноторговца, искала пшеницы, но пшеницы не видела. Увидела чистое вино, стоявшее в кувшине, вино заставило ее забыть о желанной пшенице. Выпила глоток вина, опьянела и воскликнула: 
«Нет мне равной в мире по мужеству. Если весь мир облекут в кольчугу, около меня он забудет про мужество. Весь мир я покорю мечом, на ноги героев наложу цепи. Нет мне равных среди царей, гора не посмеет препятствовать моему войску. Кто же такая эта кошка, этот витязь, царапающий мышам головы? Повелю я мышам в день праздника, и повесят они голову кошки на колу в назидание другим». 
Случайно в это время кошка вышла на охоту, пришла и ухватила мышь, два-три раза сжала ее в когтях, — и ты сказал бы, что мышь без чувств или мертва. Кошка наказала мышь, а мышь поцеловала ей лапу, в отчаянии била себя по голове, проливала слезы из глаз и восклицала: 
«Ради Бога, о царь героев мира, не притесняй меня, взгляни на мое состояние. Я — как бы не существую, если ты существуешь, не карай же ничтожных, ты так величава! Если в опьянении слуга провинится, разве может вельможа страшиться раба? В опьянении все бражники в трущобах бормочут глупые слова. Если дело пропало и человек пьян, то его словам не придают значения. Если хочешь пролить мою кровь, ты можешь, я принесла голову к твоим ногам, распоряжайся. С этих пор я — раба твоего переулка, если буду жива, буду молиться за тебя». 
«Не говори попусту, мышь, молчи! Если попала на огонь, то и жарься на нем. Ты совершила проступок против человеческого и Божеского законов, ты опьянялась вином, и если я пролью твою кровь, то по праву. Мне учитель дал добрый совет, этот совет стал для меня благим руководством. 
Он сказал мне: «Если выйдешь в поле — будь ты слоном, а враг твой ничтожнее комара, — не успокаивай себя: он вырастет, и жало его пронзит твое сердце». Не забыла я совета учителя, этот совет, словно серьга у меня в ухе. Оставь надежду на спасение, нет для тебя ничего, кроме смерти!» 

Птицы собираются во дворце Соломона 
Слетелись птицы на суд, словно дивы, наполнили криком судилище. Соломон сказал соловью: «Где ты? Чего не выходишь на поединок с птицами? Птицы пришли с жалобой, если есть у тебя веские оправдания, говори!» 
Ответ дал соловей и молвил: «О источник света! Пусть дурной глаз будет далек от твоего лика! Что сказать, кому сказать истину, разве природа внемлет языку разума? Кто такие эта жалкая кучка увядших сердцем? Их ноги увязли в воде и глине! 
Ни на мгновение они не покидали силков красавца, с милым не пили в миг свидания. Застыли они, как камень, в своем ожесточении и провели жизнь в пустой игре. Ничего я не знаю о них, потому и сторонился их речей. Потому я удалился, как Сатурн, что никого не видал, кто бы мог стать моим Юпитером. Если вырвется из стесненной груди моей вздох, упадут с небес Марс и созвездие Рака, Венера тотчас же разорвет струны на лютне, Меркурий посыплет прахом главу. О чем бы я ни повел речь, она будет сиять, как месяц, побежит слово за словом, как царский приказ. На твое счастье, о властелин мира, да будут по твоей воле дела мира, я вникну в положение этих несправедливых птиц, скажу, чему предается каждая из них».
 
Ответ соловья царю птиц Симургу 

«Ты, Симург, не сравнишься ты ни с одной из птиц, ты не ходишь по тем путям, по которым ходят птицы. Долго ли ты будешь сидеть дома, словно жена? Иди на поле битвы, если ты муж битвы' Ты ушел в море небытия, словно рыба, выйди на поле бытия, если ты царь! Только имя твое и знают в мире, ты только рисунок, изготовленный художником. Если ты называешься царем птиц, — убирай тернии с их пути! Если ты полководец, веди полки! Будь среди воды, но оставайся пламенем! Если ты занимаешь место предводителя, отчего ты не выходишь на собрания птиц? Если ты сам ни с кем не желаешь водиться, почему к тебе, как к светочу, летят сотни бабочек? Ты не светоч и не бабочка, что же ты за птица? Не свой и не чужой, кто же ты такой? Ты для чего отделился от всех спутников, — чтобы спокойнее наслаждаться едой и сном?.. Если ты будешь со всеми, ты станешь силой; станешь похож на светоч, если будешь всем светить! Оставайся среди всех, но служи Богу, пребывай, словно душа в тебе, но забывай о теле. Все твои заботы только о себе самом, почему ты не войдешь в тело, как душа? Чего ты достигнешь уединением? Только с помощью других можно проходить от стоянки к стоянке... Только тот может пребывать в одиночестве, кто умеет начисто отмыть свою внешнюю форму. Если же нет, ты игрушка дивов, среди людей ты стал бесом! Прегради скорее дорогу моим стонам, они в миг развеют по ветру твой призрак!» 

Ты, знающий меня до дна,
Всё сущее Ты и незнанье,
И даже небыль отдана
В Твоё, царь вечный, обладанье.

Ответ соловья соколу 

«Иди, быстролетный смелый сокол! Не ослепляйся саном, богатством и роскошью. Ты доволен, что сидишь на руке у царей, а знаешь ли ты их повадку и обычай? Посадят тебя на руку, а потом бросят в степи, как сухую щепку. Если бы ты помышлял о себе, взор твой наверно был бы устремлен вперед. Зачем выкололи тебе глаз, зачем приучили тебя пить кровь? Связали тебе ноги, закрыли глаза, на голову надели колпак беспечности. Как слепые, ты увлечен заботой о себе и не видишь просторов мира. Когда снимут колпачок беспечности с твоей головы, ты не увидишь гнезда, взмахнешь крыльями, захочешь взвиться в смелом полете, но привычка к роскоши влечет тебя только к богатству. Увы! Если бы умеренность была тебе другом, разве было бы тебе тогда дело до рабства?» 

Ответ соловья попугаю 
 «О птица, пожирающая сахар, ты никогда не болела сердцем, как я. Ты торгуешь красноречием, лишенным остроты, а ведь сначала нужна острота. А потом уже красноречие. Если бы ты не болтал так глупо, то не стал бы никогда пленником клетки. Если ты изучишь науки всего мира, но не будешь знать любви, ты не будешь знать ничего! Идти без водителя, не зная пути, — неразумие, но идти по проторенной тропе — это нетрудно». 
Да не стань попугаям досужим
Сладким сахаром ты, о, поэт…
Те, кто зрят Небеса через лужи,
Только в солнечный веруют свет.

Ответ соловья павлину 
 «Иди, птица в пестрых одеждах, подходи! У тебя голова турецкого красавца, а ноги индийского разбойника. Тело твое одето, но душа обнажена, уста полны смеха, глаза плачут. Счистил ты ржавчину с зеркала и оделся в одежды, словно зеркало, переливающее сотнями красок. Если золотых дел мастер вызолотит зеркало, оно перестанет быть зеркалом, а становится только золотом. Если ты торгуешь красотой, окраской и ароматом, зачем же ты прячешь от людей свои ноги? Честь лучше звонкого имени, перья павлина лучше павлина. Если бы ты помнил про свои черные ноги, разве сердце твое радовалось бы внешнему убранству? Ты весь краска, о сущности ты ничего не знаешь, ты весь аромат, о нас ты ничего не знаешь!» 

Эхо по притче Руми..
Вдруг заплакал павлин, слёзы как жемчуга…
И мудрец укорять себя стал:
- Зря корил его я, недостойный слуга,
Те укоры ему, как кинжал…
Вот окончились слёзы, и поднял глаза
Тот павлин и затем произнёс:

- Уходи же ты прочь, обличитель-гроза,
Ты – заложник невидимых слёз.
Ты слуга красоты внешне видимых форм,
Ароматов природы, цветенья,
Разве знаешь, с каких мне страдания пор 
Столько бед принесли и плененья…
Всех вокруг привлекает павлинья краса,
Тянут руки, охотников много,
Сети ставят, уж лучше уродства стезя
Для тщеславного – тщетность порога.
Ты воюешь с другими, а я же - с собой,
Убегать от себя иль другого?
Не учи ты других, о, мудрец дорогой,
Посмотри на себя, только строго.
То, что видишь вокруг, примеряешь к себе,
А себя на других ты примерь
И, возможно, узнаешь дороги в судьбе,
Хоть и мнишь, что открыл уже дверь…
Если б я был свободен от уз моих дел,
Сердца трепета и откровений печали,
Если б был я подобен пророку – удел
Пребывания в Боге и близости дали,
То красивые перья ничуть не помеха,
Растворившийся в Боге вдыхает Его,
Слиты в нём все миры, отражения, эхо,
Лучезарно-бессмертно Его существо.

Ответ соловья коршуну 
«Выходи, несовершеннолетний старец, где ты? Почему ты забываешь о милой жизни? Если ты старец, вникни в это, если ты действуешь, где знание и мудрость? Взлети на древо вечности, иначе ты навсегда останешься здесь. Будешь томиться по гнезду, ты, летающий в небесах, и будешь бродить среди праха. Не медли, счастье — высоко, не подходит старцам ребяческая забава. Ты возвысился, но не стал благородным, ты никого не притесняешь, но питаешься падалью. Твое обоняние ищет зловонной падали, от зловония падали ты уподобился воронам и псам. Не водись с воронами и псами, пойдем, погляди на цветник Симурга. Ты трезв сердцем, отчего же ты не хочешь, наконец, отстать от пожирания падали? В падаль ты зарылся головой, отчего ты не возложишь на главу венец знания? Почему ты не станешь влюбленным? Вне влюбленности нет существования. Когда, опьянившись вином, ты отрезвеешь, ты перестанешь заботиться о своей жизни!» 

Ответ соловья удоду 

«Иди, удод, обладатель святости, скажи, в чем же, наконец, твоя святость? Ты облекаешься в парчу, но нет в тебе мужества, ты носишь высокую шапку, но не знаешь страданий. Сорви с тела этот временный кафтан, сбрось с головы этот разукрашенный венец! Нет в тебе основы, хотя ты венценосец, носить венец тебе не пристало. Ты носишь рубище и разукрашенный камнями венец, но тебе не к лицу ни венец, ни рубище. Путь венценосца — разум и справедливость, а у тебя в руках только ветер. Твои заботы не идут дальше твоего бытия, мои заботы — выше небосвода. Я — птица, стонущая в цветнике, ты — птица, царапающая терновник. Ты был неверен Соломону, я молюсь за него от сердца и души. Разве ты не слыхал из древних притч: кто непокорен, несет то, чего не хочет. Ты достоин того, чтобы бражники в трущобах проливали твою кровь и делали талисманы. Царь царей земных, подобный Александру Македонскому, ради справедливости возлагает венец на главу. Иди, сними с головы венец неправосудия, ибо неправосудие погубило сотни венцов». 
Эхо по притче Руми..
Оставив  только  чистоту,  храни  Её!
Не  оторвавшись от Земли,  мы  не  узнаем
Себя  самих. В  плену  времён  года  теряем,
Лети  за  солнцем  -  завещание  моё!
Летел и я,  исчезли  тени,  растворились…
Пока  летел,  свет  так же  мчался  вслед  за  мною,
Я  потерял свой ум, и славу и,  не  скрою,
Все двери,  створки  передо  мною  вмиг  раскрылись…
Я в самой  тонкой  из  страстей   вдруг  оказался!
В  ловушку  свет  меня  поймал,  какое  чудо!
Живу в  Творце, в Его дворце  душе всё  любо.
Очистив  зеркало,  навеки с Ним  остался.

Ответ удода соловью 
И сказал удод соловью: «О смятенный, зачем ты был несправедлив к нам? Не будь невеждой, ты, бросивший на ветер веру, невежество несправедливо ко всем. Не царапай раненного сердца, не кричи, но, как котел, сначала закипи, потом уже начинай шуметь. Любовь к красавцам — склад души, и лучше, чтобы в сердце был для нее страж. Ступай, влюбляйся и гори, но не болтай перед первым встречным о тайнах сердца. Вырвись из оков души, подымись и не рассказывай прежних рассказов. Рассказ устарел, так много повторяли его, и не только соловьи излагали его. Уходи отсюда, перестань докучать соперникам, если есть у тебя доводы, давай их! Сегодня я вступлю с тобой в спор, беседа правых обладает ценностью. Если я открою уста только для одного вопроса, я сразу заставлю смолкнуть птицу садов. Первый вопрос ему задам об единении с Богом, второй — о вере, третий — о слепом следовании авторитету других. Поговорим же сначала о сущности вещей, а уже потом об их внешних качествах». 

Очарует очи град, в плен увлекши чувства,
Превратится маскарад – в вечное искусство.

Глава 6
Соловьиные  перепевы

Эхо средневековой рыцарской темы.

О, ароматнейшая роза из свежайших, 
Что появляются предвестницами лета, 
О, ты, желанная девицами в тишайших 
Мечтах и женами в реалиях рассвета, 
Спаси от пламени меня, будь милосердна, 
Из-за тебя покоя нет ни днем, ни ночью… 
О Вас все мысли, Госпожа, о Вас безмерно 
Страдает сердце и душа в сосредоточье… 

*** 
О, если разум потерял из-за меня, 
И если впрямь страдаешь, плугом распаши 
Морские воды да засей и, не скорбя, 
Сберешь богатства всех веков ты для души. 

Меня ж, однако, не получишь и в мольбе, 
Скорей я волосы обрежу на себе. 

*** 

Уж если волосы обрежешь, то узнай, 
Я умереть хотел бы раньше, до того, 
Как это сделаешь, любовь моя - путь в рай, 
Я не могу лишиться счастья своего. 

Когда я вижу розу свежую в саду, 
То утешаешь ты меня в моем аду. 

Фрагмент сказки сборника 1001 ночь - 

«Страшись очей её, волшебная зарница! 

Уж не спастись, кто той стрелою поражён, 
И не уйти её обманчивых речей, 
Ведь опьяняет пылкость сладостных очей 
Не убежать, коль ум их светом окружён! 

О, распрекрасная, когда б щекою роз 
Коснулась ты, они б заплакали дождём! 
Ведь и легчайший ветерок был побеждён 
Твоею нежностью, душистой негой кос… 

Вот ожерелия скорбят по лебединой, 
Точёной шейке, а браслет уж онемел, 
Что прикоснуться рук изящных не посмел, 
Рыдает шёлк, что не измят бедром богини… 

Меня казнят все за любовь - слепы глаза! 
Что пользы в них, когда тебя они не зрят? 
Слепые зрячему напраслину твердят, 
А взор склоняет мой любовная гроза!» 

Когда закончил сын касыду, визирь встал 
И так царю на это диво произнёс: 
- О, царь, доколе будешь ты в потоках слёз? 
Ты удаляешься от дел, и в грёзы впал… 
И удалился ты от войска, это вредно, 
Вернись же в замок и возьми Камр аз-Замана, 
Да управляй страной богатою, как надо! 
Дела в порядок приведи, живи безбедно. 
...далее в книге серии Сказки 1001 ночь в ритмах...

...А, между тем, царевна мучилась в любви,
А страсть её все больше, больше разгоралась,
И Ситт Будур однажды сильно разрыдалась,
И начала слагать… в безумии… стихи…

«Любовь к тебе, о, Месяц - мой обидчик,
А мысли о тебе во мраке ночи -
Мучитель,
что сжигает тело, очи.
Горит огнём во мне, как адов сыщик.

Предел страстей чрезмерных позади,
Мучения мои мне стали карой».
Потом она вздохнула и тиарой
Ударила о пол:
- Аллах, приди!

«Молюсь о всех влюблённых всех миров!
Да истинно стремлюсь я в их обитель,
Душа моя вам - искренний даритель,
Привет мой - караван святых даров!

Люблю страну Любви
всей силой сердца,
Но всё же... далека я от неё...
Мои желанья - призрак… Для чего
Кипит во мне огонь младого скерцо…»

Симург

Тридцать птиц искали вечную царицу:
Птицу с именем Симург - зерцало света.
Много трудных испытаний зим и лета
Одолела стая, чтоб найти жар-птицу…

Были смерчи в том пути и камнепады,
Были засухи и беды наводнений,
Бури, ужасы великих потрясений.
Птицы верили: 
Симург - вот их награда!

Но однако… та никак не появлялась,
И никто о ней рассказывать не смел,
Как найти и где же поискам предел…
А загадка эта в имени скрывалась!

Кто Адама научил всем именам?
Имя вещи знать - то значит управлять,
Пользу делу добывать и увлекать,
И с молитвой обращаться к небесам…

Да услышать хор волшебный - дар судьбе!
Дар тому, кто тайну Жизни постигает:
Тридцать птиц в едином имени летают,
Сохраняя и секрет, и свет в себе…

В суфизме Симург символизирует душу совершенного Человека, обладающего знанием божественной сущности. Эту сущность, как и легендарную птицу, невозможно увидеть глазами. В поэме Фаридаддина Аттара "Беседа птиц" тридцать  птиц под руководством мудрого удода отправляются в путешествие на гору Каф в поисках Симурга, своего Господина или царицы - Души. В ходе долгого странствия они преодолевают Долину Поиска, Долину Любви, Долину Знания, Долину Разлуки, Долину Единения, Пустыню Изумления и, наконец, вступают в Пустыню Уничтожения и Смерти, где находится дворец их Повелителя. Там птицы с изумлением обнаруживают, что Симург, которого они искали, - это они сами (слово Симург означает на фарси "30 птиц"), что Он-Она живёт в их сердцах, очистившихся в ходе долгого странствия. Симург, таким образом, может быть истолкован как символ "духовного  Единства".

Прикосновенье неизречённого

В крыльях души трепет волненья
Тайных желаний, токов живых,
И проявляется прикосновенье
Неизречённого Слова святых…

Гласом безмолвным, каплями мирры
Льётся в сердца истины Слово,
Ветром со льдом высечет  искры
В душах от плоти первоосновы…
Током любовным,  благословенным
Я прикасаюсь – Дар мой примите!
В нём состраданье детям Вселенной
И милосердье – Вечно живите!

Майским цветеньем и ароматом
Мир поднебесный я наполняю,
Солнечной жизнью - горы и атом,
Звуками  Музыки сфер осеняю…

Весть разнесите в каждое сердце,
Чтоб укрепилась во человеке –
От безначалия пламени скерцо
Голос Всевышнего льётся вовеки!

Мир познавая, лестницу строит
Каждый в себе к тайне великой
В  свете грядущего мира устоя
Чистых сердец душ светлоликих!
Тленная ветошь испепелится,
Не устоят корысть и нечисть,
Встаньте к вратам,  царь и царица –
Дух и душа - к радости встречи!
Слово живое вечно сияет
Духом, чья пища свет и любовь.
Нить протянулась крылышком к раю
Зовом Всевышним, не прекословь.
Снов моих явь – ваша реальность,
Грезы мои – танцы миров,
Вижу глазами вашими данность,
Слухом людей – звуки Пиров.
Всё создаю я из небытья,
Знаю о каждом сущем я всё,
Вы до меня - нитью наитья
Движетесь, ждёте счастье своё…
Тысячи лет снова и снова
Медленно движется ваш караван
По незнакомой, звёздной дороге,
Через потопы, смерть и обман…
Но устоит искренность мысли,
Сила любви и чистота,
И возродят новые жизни -
Светлой гармонии внемлют уста.
Множество слов, книг и теорий
Создано вами, дети мои,
Ныне конец старых историй,
Новая Эра – Звёздные Дни.

Вечность полярна и Безвременье,
Ты – перекрестье нитей Ума,
Выбор творишь сам во мгновенье:
Слово иль Хаос, Свет или Тьма.

Не убегай, бег твой напрасен,
Молнией мысли будешь сражён,
И не кричи, коль не согласен,
Силою духа мир освящён…

Светом Любви непреходящим,
Светом моим, светом Творца.
Выбор твори днём настоящим,
Каждым мгновеньем и до конца.

Не становись перед стеною,
И не взывай – нет здесь стены!
Жажда познать - конь под тобою,
Преодолей и вязкие сны! 
Мысли твои – плети без силы,
Цепи раба, скинь поскорей,
Свет и Любовь – дом сердцу милый,
Да прогони поводырей…

Слово безмолвия – истины слово,
В вечном движении – вещий покой,
Неумолимая первооснова 
Силы великой  - творческий строй!

Древних сокровищ мёд собирайте,
Были да сказы, мифы, легенды,
Суть своих недр сердцем познайте,
Преумножайте счастья моменты!

В крыльях души трепет волненья
Тайных желаний и токов златых,
Кожей почувствуй прикосновенье
Неизречённого Слова святых…

Я  - ВАШЕ  ЗНАНЬЕ

Я - это то, что зовёте вы Богом,
Мудрый и вечный, свет мирозданья,
Я безупречный, властный над сроком,
Я - ваше знание, я и незнанье.
Путь для искателя, цель для учёных,
Сила, здоровье для старых людей,
Я поцелуи и счастье влюблённых,
Маг и волшебник  в играх детей.
В склепе времён я ваш дух искуситель,
В творчестве чистом я – крылья души,
Так не свечою меня помяните,
А вдохновеньем!  Песнь напиши!

Я - вездесущий, кого забывают…
Тот, кто сокрыт от ума зеркалами,
Тот, кто неузнанным в вас пребывает,
В каждом из встречных я - встреченный вами.

КОЖА ЕСТЕСТВА

Всё вам непонятно, как в раздельном мире,
Как в отдельном теле слитность обрести.
Да взгляните, люди, на себя пошире,
На себя в пространстве Млечного пути!

Но в телесной форме вы - свои фрагменты!
«Клеточки» у тела, кожа естества!
В смерти и рожденье – жизни элементы
Вечной и великой. 
Этого родства
Нет в умах и чувствах невлюблённых «клеток»,
Нет в расчётах верных - истины, лишь прах,
В малом восприятье – вы в кругу наседок,
Обыграйте время!  
В помощь вам Аллах!
Я - Гермес и Кришна, Рама и Осирис,
Я - Иштар, Исида, Будда и Христос…
Право же, пора вам сбросить эти гири,
Круг перерождений.
Дух уже дорос!
Но, витая в мыслях, думают пророки:
«Я достиг прозренья, да и к ним придёт…
Рано или поздно выучат уроки,
А теперь воюют, жадность руки жжёт…»

Нет, пророки, выход одиночкам света -
Участь искры малой.  Искры те - не Я.
Я - единство мира всех людей планеты.
Не теряйте время в поиске Меня.

Я в мгновенье вечном, то есть, вне пространства,
Так и звёзды, солнце - вне времён горят.
Ум не понимает истины, что царства -
Безвременье Бога, как у сферы взгляд.

Чувствуешь и зреешь, словно плод на ветке,
Думаешь о благе и своих делах,
А дела для плода – рост соседних клеток,
Чтобы вне пространства, в зёрнах, взрос Аллах.

Кто же этот Боже? 
Кто Аллах и Кришна?
Вы тысячелетья думали о Нём?
Образы из камня, на иконах, свыше?
Не пора ли выйти за круги времён!

ДРЕВНЯЯ ТАЙНА

Древняя тайна… 
Где же твой  купол?
Корни и ветви как угнездились?
Крошит мгновенья, давит разлуку,
Испепеляет всех, кто творили
Мир и вселенные – творчеством духа,
Тех, кто лепили формы из глины,
Мощно чеканили радостью звука
Суть содержанья – мысли павлины!
Райского сада, розовых гурий
Дивный нектар, растворяющий камень
И оживляющий скрытого улей,
Звёзднорождающий истины пламень.

В схватке титанов множились силы
Жестокосердных воинов славы,
Следом тянулись томные нивы,
Кости умерших скрывая анклавы…
Поступью грозной век за веками,
Шли бесноватые  или чумные
Власть придержащие, ставши песками,
Силятся вспомнить цели земные…

Горе сменялось раскатами грома,
Громы стихали под ливнем сражений,
Войны лихие – гнев и содома -
Медленной лавою жерла сожжений.

Слабые, мускулы приобретая,
Хитростью мстили, сильные - тлели
Негой изнеженной, бой забывая,
Страхом народы двигались к цели.

Век за веками сквозь злые смерчи,
Всхлипами шторма пугая народы,
Движется мощь вековой круговерти,
Формы смещая обильем Природы.

Кто же там, кто же? Сверху  возничий
Или наёмник плетью нас гонит?
Движитель вечный? Сила различий
Лишь в восприятии собственной роли.

Может, король или царь ты великий?
Правишь страною или собою?
Или ты автор времён многоликий,
И управляешь творенья  Игрою?

Древняя тайна неистребима,
Бездною мрака  в солнечной бездне
Нерасторжима, недостижима…
Вечно в движенье, что не исчезнет!

Разве покой  нам желанный не снится?
Как отличить от покоя движенье
Мерного времени дивной возницы
Вне ускорения и проявленья?

Во мгновенье ока

Во мгновенье ока Я миры рождаю, 
Во мгновенье вечном скрыта Моя суть, 
Но твоим желаньем в мире пребываю, 
Ты – моя опора, между нами – Путь. 

Я – великий Гудвин, страшный и ужасный, 
Я – всемилосердный Бог, я ваш Аллах. 
И наитишайший… я, и громогласный, 
Мудрый, неподкупный, суд я ваш в веках. 

Загляни за полог, и увидишь Звёзды, 
Возвратись обратно – Солнце и Луну. 
Выбирай по сердцу, жизнь или же грёзы, 
Просыпайся, милый, иль вернись ко сну… 

Я – твоя надежда, вера и печали, 
И любовь, что скрыта тайною в миру, 
И твоя разлука, сказки доброй дали, 
Я – свеченье мысли, мёд я на пиру. 

Женской ласки нега и мужская сила, 
Щедрая обитель, тонкая струя, 
Песня над рекою, лес елово-синий, 
Море, небо, звёзды, и времён стезя… 

Тот, кому молитвы вы речёте в храме, 
Тот, кто вас спасает всполохом огня, 
Кто в любом мгновенье пребывает с вами… 
Я такой, каким вы создали меня.

Ответ птицы Симург

Сколько помню себя,  - всё в раю!
Не бывает чрезмерностью Благо,
Но в восторге слегка устаю,
И волшебному краю не рада,
Убегаю во тьму… от  себя,
Разбивая гармонию звуков,
Погружаюсь в полон бытия,
Забывая на время разлуки
Звёздный свет и... сияние сердца,
Дом родимый и цель - цельно «я»,
В той дали я стараюсь согреться,
На планете с названьем Земля...

((()))

Нет того, чего вы…   вовсе бы не знали,
Всё же ищут знание, пишут книги вновь…
А Моё мгновенье раскрывает дали,
В них и улетает вечная любовь…
Так летите следом или догоняйте,
Если ваше знанье – помощь, а не груз,
Ну, а не поможет, на себя пеняйте,
Да не разрывайте нить духовных уз…
Знания разнятся, как и сами люди,
Кажется, что твёрды, всё же на волне…
Главное из знаний сохраняет чудо,
Чудо же не где-то, а в самом тебе.

Но давайте вернёмся к сказкам Аттара.

Дервиш и царевна

Царская дочь красотой своей была подобна луне и очаровывала всех, кто удостаивался хоть раз взглянуть на неё. Однажды какой-то дервиш, собираясь подкрепиться, поднёс было ко рту кусок хлеба, как вдруг увидел её и застыл в изумлении. Пальцы его сами собой разжались, и хлеб упал на землю. Проходя мимо, царевна улыбнулась дервишу. Восторг поверг его тело в трепет, хлеб остался лежать в пыли, а сам он едва не лишился чувств. В этом состоянии дервиш пробыл семь лет. Домом его стала улица, соседями - бродячие собаки. Безумный дервиш надоел царевне, и её телохранители решили его убить. Тогда она вызвала его к себе и сказала ему: -Никакой союз между нами невозможен. Ты должен немедленно уйти из города, потому что мои слуги хотят тебя убить. Несчастный влюблённый ответил ей так: - С тех пор как я увидел тебя, жизнь не имеет для меня никакой цены. Они прольют невинную кровь. Но прежде, чем я умру, заклинаю тебя, исполни моё единственное желание, ибо ты - причина моей гибели. Скажи, почему ты тогда улыбнулась мне? - Глупец! - сказала царевна. - Когда я увидела, каким посмешищем ты себя выставил, я улыбнулась из жалости - и только. И, сказав так, царевна скрылась.

Дервиш и Принцсса  - эхо

Подобна сказочной луне была Принцесса,
И красотой своей пленяла всех вокруг.
Однажды дервиш, увидав её средь слуг,
Хлеб уронил, окаменев в немом эксцессе...
Она же, мимо проплывая, улыбнулась,
При этом дервиш чувств лишился от любви. 
А хлеб упавший оставался в той пыли,
Где он семь лет провёл. 
И вот чем обернулась
Его безумная любовь. 
Однажды, слуги
Убить решили бесполезного глупца!
Тогда Принцесса призвала к себе слепца: 

- Тебя убьют, забывши прошлые заслуги!
Беги из города, несчастный человек!
А он ответил: 
- С той поры, как я тебя
Увидел, дивная красавица моя, 
Я потерял и жизнь, и разум свой навек...
Но только ты
мне объясни, ради чего,
Коль ты причина моей гибели, зачем
Своей улыбкою взяла меня ты в плен?

- Ты был смешон и жалок! Только и всего...

Муравей и стрекоза

Благоразумный и упорный муравей смотрел на цветочный нектар, как вдруг с высоты на цветок ринулась стрекоза, попробовала нектар и отлетела, потом подлетела и опять присосалась к цветку. - И как только ты живёшь без работы и без всякого плана?- сказал муравей.- Если у тебя нет ни реальной, ни относительной цели, каков же смысл твоей жизни и каким будет её конец? Стрекоза ответила: - Я счастлива и больше всего люблю удовольствия. Это и есть моя жизнь и моя цель. Моя цель - не иметь никаких целей. Ты можешь строить для себя какие угодно планы, но ты не сможешь убедить меня в том, что я несчастлива. Тебе - твой план, а мне - мой. Муравей ничего не ответил, но подумал: "То, что для меня очевидно, от неё скрыто. Она ведь не знает, каков удел муравьев. Я же знаю, каков удел стрекоз. Ей - её план, мне - мой". И муравей пополз своей дорогой, ибо сделал всё, что было в его силах, чтобы предостеречь стрекозу. Прошло много времени, и их дороги опять сошлись. Муравей заполз в мясную лавку и, примостившись под чурбаном, на котором мясники рубили мясо, стал благоразумно ожидать своей доли. Вдруг в воздухе появилась стрекоза. Увидев красное мясо, она стала плавно снижаться на чурбан. Только она уселась, огромный топор мясника резко опустился на мясо и разрубил стрекозу надвое. Половинка её тела скатилась вниз, прямо под ноги муравью. Подхватив добычу, муравей поволок её в свое жилище, бормоча себе под нос: - Твой план закончился, а мой продолжается. "Тебе - твой план" больше не существует, а "мне - мой" начинает новый цикл. Наслаждение казалось тебе важным, но оно мимолетно. Ты жила ради того, чтобы поесть и, в конце концов, самой быть съеденной. Когда я тебя предостерегал, ты решила, что я брюзга и отравляю тебе удовольствие.

Муравей и Стрекоза - эхо

Наш Муравей уже учёным видным стал.
Нектар цветочный изучал, не торопясь.
Вдруг, стрекоза, к тому же цветику стремясь,
Слетела вниз, а муравей запричитал:

- Да как ты можешь, без работы и без цели
Порхать по жизни, и какой же, наконец,
Приобретёшь ты опыт горький и конец?
А стрекоза, вспорхнув, сказала: 
- Неужели...
Так это важно для тебя? 
А я люблю
Лишь удовольствия, и в этом цель моя:
Любить счастливые мгновенья бытия!
Твои же планы - для тебя. А я парю.

И муравей подумал: 
- Что ж, она не знает,
Каков удел у муравьёв, и также я
Её удела не приемлю для себя.

Её план - ей, а мой - лишь мне! 
Так повторяет:

- Что очевидно мне, то скрыто от неё.
Я сделал всё. Предостерег её, как смог.
Но каждый в жизни получает свой урок.
И он уполз в своё нехитрое жилье.

Но как- то раз, пути их вновь пересеклись.
В мясную лавку под чурбак забрался он,
Благоразумно ожидая свой бульон
Из капель крови, что стекали прямо вниз.

А стрекоза уселась сверху, но топор
В руках могучих на неё вдруг опустился…
Да с каплей крови труп её к стопам скатился.
На этом можно бы закончить разговор...

Но муравей свою добычу поволок
В своё жилище, бормоча себе под нос: 
- Её план - ей, а мой - лишь мне, и ум подрос...
Она мне пищею послужит. 
Мой урок.

Жила затем, чтобы летать, но, наконец,
Сама же съеденною нынче мною стала.
А ведь любила, развлекалась да летала,
Решив, что я брюзга. 
Но мысль моя - венец!

*

Ах, стрекоза, ах, попрыгунья стрекоза!
Какие крылышки, зеркальные глаза!
Но все клеймят тебя позором, а за что?
Уж не зато ль, что красоты им не дано…
Им не дано твоей судьбы благоуханья,
Беспечной молодости, вечного порханья

И ещё  притчи Аттара.

Обезьяна, увидев вишню сквозь прозрачное стекло бутылки, подумала, что сможет достать её. Просунув лапу в горлышко, схватила вишню, но сразу поняла, что она не сможет вытащить лапу обратно. Тут появился охотник, устроивший эту ловушку. Обезьяна, пленённая бутылкой, не могла бежать, и была поймана. «По крайней мере, вишня достанется мне», - подумала она. В этот момент охотник ударил её по локтю, кулак разжался и лапа вышла из бутылки ни с чем. Охотник обладал и вишней, и бутылкой, и обезьяной. 

«Отказываться от чего-либо только потому, что другие неправильно использовали это, может стать верхом глупости. Суфийскую истину невозможно свести к правилам и уставам, формулам и ритуалам, но частично она присутствует во всех этих вещах».

Фаридаддин Аттар умер более чем за сто лет до рождения Чосера, в произведениях которого можно найти следы влияния суфийских идей Аттара. Более чем через сто лет после его смерти был основан Орден подвязки, при этом обнаружилось такое разительное сходство с более ранним по времени орденом Аттара, что это вряд ли можно считать простым совпадением. Фаридаддин родился в окрестностях любимого Хайямом Нишапура. Отец завещал ему аптеку, и это является одной из причин того, что его псевдонимом и суфийским именем стало слово «Аттар» - Химик.

Смысл произведений становится доступным только после суфийского пробуждения ума. Историю обращения Аттара суфии используют аллегорически, чтобы подчеркнуть необходимость гармонического соответствия между материальным и метафизическим мирами.

«Тело не отличается от души, потому что оно является частью её, а оба они являются частью Целого».

Идеи Аттара заключены не только в поэтических произведениях, но и в традиционных ритуалах, которые суфии считают составной их частью. Суфийская поэзия, учение и «работа» (амаль) являются одним целым. Аттар был одним из лучших знатоков биографий ранних исторических суфиев, и его единственное прозаическое произведение «Описание святых» посвящено их жизнеописанию.
Маджрити из Кордовы написал романтическое произведение, ставшее первым из целого ряда произведений, посвящённых той же суфийской теме. Вероятнее всего, что эти произведения пришли в Европу через Испанию и южную Францию, а не через Сирию, где суфийские произведения этого жанра также были очень распространены. Но западные учёные, придерживающиеся мнения, что легенду о Граале привезли с собой крестоносцы, опираются только на сирийские источники. Де Тасси отмечает, что в «Романе о Розе» заметно влияние двух направлений суфийской литературы, представленных произведениями о птицах и цветах, прежде всего,  книгой  «Парламент птиц» Аттара. Нам неизвестно, какое именно произведение послужило основой для «Романа о Розе», популярного в Европе, но есть всё же основание полагать, что это произведение существовало в устном виде и передавалось в процессе суфийской подготовки в общинах, широко распространенных в Испании.
Индийское романтическое произведение «Роза Бакавали» во многом проясняет значение живой системы образов, которой пользовались суфии. Сам «Парламент птиц», не говоря уже об отдельных указаниях на него у Чосера и других авторов, был полностью переведен на французский язык и издан в Льеже в 1653 году. Латинский перевод появился в 1678 году. В ордене Хидра (Хидр, или же св. Георгий, является святым покровителем суфиев и их тайным руководителем, которого иногда отождествляют с пророком Ильёй), существующем по сей день, используются отрывки из «Мантик ат-Тайюр» («Парламента птиц») Аттара.

Вот часть церемонии посвящения:

Спросили у моря, почему оно оделось в голубое, цвет скорби, и почему оно разволновалось, будто пламя вскипятило его. Ответило море, что голубое говорит о горечи разлуки с Любимым, а «огонь Любви заставляет меня кипеть». Жёлтый цвет - это цвет золота - алхимии Совершенного Человека, который очищается, пока сам не становится золотом. Одежда посвящённого состоит из суфийской голубой мантии с капюшоном, окантованной жёлтой полосой. В сочетании эти два цвета дают зеленый - цвет посвящения и жизни, истины и бессмертия. «Парламент птиц» был написан за 170 лет до образования таинственного Ордена Подвязки, который первоначально назывался Орденом св. Георгия.
Суфийский орден, основание и совершенствование которого приписывают Аттару, несомненно, поддерживает традицию его способов концентрации. Этот орден многим напоминает другие суфийские ордена (тарика) и практикует упражнения, рассчитанные на то, чтобы их участники достигали и поддерживали гармонию со всем сотворённым. 

В «Парламенте птиц» описаны стадии развития суфия, через которые разные люди проходят в разной последовательности. Удод (суфий) собирает птиц, олицетворяющих собой человечество, и предлагает им отправиться на поиски их таинственного Короля. Его имя Симург, и живёт он на горе Каф. Сначала все птицы были взволнованы предложением иметь Короля, но потом они начали искать предлоги для того, чтобы отказаться от личного участия в его поисках.

Выслушав доводы каждой птицы, удод рассказал притчу, показывающую бесполезность предпочтения того, что уже имеется или могло бы быть, тому, что должно быть. Вся поэма насыщена суфийскими образами, и правильное понимание этого произведения требует его детального изучения. На её страницах можно встретить рассказы о перстне Соломона, о природе скрытого руководителя Хидра, анекдоты о древних мудрецах. В конце концов, удод говорит птицам, что в процессе поисков им придётся пересечь семь долин. Первая из них называется Долиной Поисков.

Здесь путешественнику угрожают всевозможные опасности, он должен отказаться от своих желаний. Затем следует Долина Любви. Это безграничный океан, где искатель полностью поглощён стремлением найти Возлюбленного. Затем идет Долина Интуитивного Знания, в которой сердце непосредственно воспринимает свет Истины и начинает познавать Бога. В Долине Разделения путешественник освобождается от желаний и зависимости. В разговор удода с соловьем Аттар вкладывает мысль о никчемности экзальтированных мистиков, стремящихся к романтике ради романтики и возбуждающих себя тоской. Такие люди несерьёзно относятся к экстатическим переживаниям и находятся в отрыве от реальной жизни. «Пылкий соловей устремился вперёд вне себя от страсти. Тысячи тайн сделало явным его щебетанье».
Он так красноречиво говорил об этих тайнах, что остальные птицы умолкли.

…и день, как сотни лет назад,
жара и стужа, лед и пламя,
Душа поет не наугад,
и песнь Ее навечно с нами...

а в небесах Аттара - свет,
какой не встретишь в мире этом,
и соловей - сердец поэт,
поет не только пред рассветом..

Вспомним, что говорил соловей:

Я знаю тайны любви. Всю ночь я призываю любимую. Я сам обучаю тайнам; моя песня - это жалоба флейты и плач лютни. Это я привожу в движение Розу и заставляю волноваться сердца влюблённых. Я непрерывно раскрываю новые тайны, но каждая из них, подобно морским волнам, накатывается на меня новой печалью. Каждый, кто слышит меня, теряет разум от восторга, которого он раньше никогда не знал. Когда Роза надолго покидает меня, я постоянно плачу... Когда же Роза снова появляется в этом мире летом, я открываю своё сердце для радости. Не каждый знает тайны мои, но Роза знает их. Я думаю только о Розе; я ничего не хочу, кроме рубиновой Розы. Найти Симурга выше моих сил - соловью достаточно любви Розы. Это для меня она расцветает... Сможет ли соловей хоть одну ночь прожить без Возлюбленной?

Всю ночь любимую я жаром призываю,
Открыты тайны мне любви, а песнь моя –
То плач лютни и флейты жалоба, струя,
Что будит Розу! Миражи сознанья тают…
Подобна волнам непрерывность тайн любви,
Что я дарю печалью песни, призывая
Влюблённых в вечный сад, рубин души роняя,
Теряют разум от восторга соловьи…

Удод воскликнул:

О непонятливый, тебя увлекают тени настоящих вещей! Откажись от удовольствий, которые сулят тебе соблазнительные формы! Твоё сердце охватила любовь к внешности Розы и ты стал рабом этой любви. Какой бы красивой ни была Роза, красота исчезнет через несколько дней. Любовь к такому непостоянству может вызвать только отвращение Совершенного Человека. Улыбка Розы пробуждает в тебе желание только для того, чтобы печаль никогда не покидала тебя. Она смеётся над тобой каждой весной, а сама никогда не плачет - откажись и от Розы, и от красного цвета.

Комментируя этот отрывок, суфийский учитель отмечает, что Аттар имеет в виду не только экзальтированных мистиков, чей мистицизм ограничивается только экстатическим состоянием, но и тех людей, которых он им уподобляет.
Такие люди часто испытывают вспышки несовершенной любви, оказывающей на них большое воздействие, но эти вспышки не могут возродить и преобразовать их до такой степени, чтобы сама их сущность претерпела изменения:
«Очистить может только огонь любви, который никогда не остается неизменным, который сжигает основу и добела раскаляет ядро. Металл отделяется от породы и появляется Совершенный Человек, изменившийся настолько, что каждый аспект его жизни становится облагороженным. Внешне он не изменился, но он стал совершенным, и это заставляет людей видеть его могущество. Все струны его души очистились и поднялись на новую ступень, теперь они могут брать более высокие ноты и проникают глубже, привлекая людей и вызывая к себе больше любви, с одной стороны, и больше ненависти - с другой. Они могут воздействовать на судьбу, они обрели бесконечную уверенность и уже не поддаются воздействию тех вещей, которые влияли на человека, стремившегося только к тени сущности, независимо от того, каким опытом он обладал раньше».

Мой  Друг  нисходит  в  сердце,  в  сердцевину.
А  меч,  сверкая  в  танце,  метит  глину...
С  которою  не  жаль  расстаться  мне.
Телесное  -  во  прах,  но  дух  -  в  огне!

Напиток  истинно  влюблённого  -  Она,
Святая  жажда  красоты,  Любви  волна.
Он  жаждет  быть  Её кувшином  или  чашей,
В  которой  истина  живёт  всей  жизни  нашей.
-  Путь  к  Океану  покажи,  а  берега...
Разбей  без  жалости,  великая  река!
Все  полумеры,  все  сосуды  поглоти,
Мои  фантазии  и  скорбь  с  лица  смети...

И  пусть  жилище,  что  возникло  прошлой  ночью
В  груди  моей,  утонет  тотчас  и  воочию...
Подобно  той  луне,  что светит  из  колодца,
Когда  в него  летит  за  влагою  ведёрце...
Пусть  урожай,  что  я  взрастил,  погиб  в  огне...
Не  так  он  важен  и  не  нужен  больше  мне,
Коль  над  надгробием  моей  усталой  мысли
Бушует  пламя,  возрождая  свет  и  жизни!

Я  не  желаю  больше  знаний  и  почёта,
Благих  достоинств,  дружбы  здешней  иль  зачёта.
Хочу  лишь  музыку  и  свет  её  -  зарю,
Тепло  Твоей   щеки,  что  греет  суть  мою!
И  пусть  сбираются  здесь  армии  скорбей,
Я  не  увижу  их  в  глазах  души  Твоей!
		Вот,  так   всегда,  как  завершаю  я  стихи,  всё  удивляюсь  им…  -  мои,  иль  не  мои?   Меня  охватывает  дивное  молчанье... Зачем  слова,  коль  слышу  музыки  звучанье...

В Едином существе

Я вечная и смертная 
в Едином существе,
Любви сердечной верная, 
в ближайшем с Ней родстве!
Сестрицы мне – галактики,
Созвездия - друзья,
Вселенной духи -  братики,
Но кто же с ними я?
Бессмертная и краткая, живущая в веках,
На своде вечном складка я,
Ритмичная в строках…
И в неге туч малиновых,
Рождающих зарю,
В ладонях исполиновых я звёздами горю.
В легендах и мистериях
Мой дом родной отлит,
Я вера в суевериях, 
Творящий мир пиит...
Во мне былин сказания,
И царства, и страна
Гипербореи знания –
Русь - Золото Руна…

Но кто зовёт за сказками 
небесной красоты? 
Мой суженый и ласковый, 
Цель жизни даришь Ты!

***
И смертная, и вечная 
в Едином доме сердца,
в грехах и безупречная -
и никуда не деться...

О, Феникс сердца моего

О, Феникс сердца моего!
Не верь обманным ликам масок,
Храни премудрость древних сказок
В себе! И воскрешай Его.
О, Феникс сердца моего,
Тебе космические Дали
Времён доверили скрижали,
Как Безвремения зерно,
Как света млечного гумно!

О, Феникс сердца моего,
Прорви завесы дней без света,
И одари лучом сонета
Наш мир и звёздное плато.
Добудь златое мне руно!

Пусть разгорится пламя мысли,
И рифмы вальсом затанцуют,
Пусть так художник нарисует,
Чтоб сказкой стали формы жизни
С фонтаном сердца в нежной выси.

И миг раскроет существо
Загадок вечных и прекрасных.
Под гимн певуний сладкогласных…
Да будет в радости легко,
О, Феникс сердца моего!

Три совета птицы Света
(эхо сказки Руми)
Когда  бы  доверяли  не  словам,  
а  истине,  что   сердцем  познаётся, 
да  сердцу,  что  от  истины  зажжётся,  
то  не  было  б  предела  чудесам.

Однажды  Некто,   встретив   птичку  света, 
Поймал  её.  Вдруг  молвила  она: 

- Я   дам   тебе  бесценных   три  совета,  
Коль   ты   меня   отпустишь,  я  умна...

При   этом   ты  получишь  первый  тут  же,  
Второй  -  когда  вспорхну  на  ветку  я,
А  третий,   ты  о  нём   подумай  глубже,  
На  той  вершине... Выпусти ж   меня!

- Согласен!   Говори  мне  эти  мысли.

-  Совет  прими  такой - коль  потерял,
Пусть  то,  что  ценишь  ты  не  меньше   жизни,
Смирись,   да  не  жалей.  Всевышний  взял.

И  Некто  птичку   выпустил   на  волю.  
Вспорхнув  на  ветку,   молвила  она,
Как   ветер,  отдающий  силу   морю,   
Как  в  море  возлетевшая  волна:

-  Тому,   что  доказательств  не  имеет,
   Тому,  что  здравый  смысл  не  обрело,
  Не  верь!  А  то  сомненья  одолеют,
И  думай,  я  скажу  еще  одно:

(Тут  птичка  до  вершины  долетела)

-  Несчастный  человек,  узнай  о  том,
Что  два  алмаза  я  на  завтрак  съела,
И, если б  ты  пронзил  меня,  с  умом,
Твоими б  те  богатства сразу  стали! 

В  отчаянии  наш  Некто  зарыдал,  
Схватив  пустую  голову  в  печали,
И  с  горестью  он  птичке  прошептал: 

-  Скажи  хотя  бы  третий,   в  заключенье...

-  Какой же  ты  глупец,  - в  ответ она,  -
Ты даже  не  подумал  о  значенье
Двух  первых, что  узнал,  а  голова
Тебе  дана  зачем?  Ведь  я  сказала,
Чтоб  ты  всей  чепухе  не доверял,
Не  плакал  о  потерях.  Ведь  не мало.
Но  ты…  наоборот  всё  совершал!

Представь,  как   глупо  верить, что алмазы
В такой  малютке  можно  поместить,
И  стоит  ли  играть,  как   дети,  в   фразы,
Иль  плакать  над  потерями,  тужить...

Ты глуп,  так  оставайся  же  в  границах,
   Обычных  для   обычных  же  людей,
   Но  думай  иногда  о  свето-птицах,
   И пусть  они  появятся  скорей!

Когда  бы  доверяли не  словам, 
А  истине, что  сердцем  познаётся
И сердцу,  что от  истины  зажжётся,  
То  мысли б обретали  божий  Храм...

СЕДЬМЫЕ  ВРАТА

Седьмыми вратами зовётся…
 лишь вход в неизменное, 
Что кажется нам неизменным в мирах перемен, 
Но, если пройдёшь их, узнаешь 
что вечность бессменная, 
Не терпит, не знает…
 не видит, не чувствует плен.

И каждому верится в то, что заветное - близкое,
Однажды мелькнувши крылами, как райская птица,
Поёт ему песни и дарит века серебристые,
И ночью во снах, что пророчески явлены, снится…
Бог даст и ему, и любому искателю - радости,
Да как же Он мог бы не дать позволенья всему,
Что ищется, просится… молится искренне… в святости,
Когда Он Творец для творцов в галактичном  кругу…

Всего не скажу я, оставлю две капли на донышке:
Сокрытой должна быть искомая тайна в миру,
Но ты обратись всей душою и сердцем на солнышко,
С любовью откройся Ему на сердечном пиру.
И звёзды начнут хороводить сияньем по-новому,
Ходить вкруг тебя, будто ты их законный Творец,
И в новых созвездиях встретишь черты незнакомые,
Люби их, как прежде любил тебя щедрый Отец.

Кому же, кому же… откроется ядрышко звёздное?
Кому же даруется мира глубинный секрет?
Ужель, никому не достичь завершения гнёздами
Миллионов миров, возродить галактический Свет!
И будет ли, будет ли… имя звучать бесподобное,
Созвучное тем, что в названьях духовных морей
Сияют бессменно… внутри  океана безмолвия.
Люби Вдохновенья царицу Отчизны своей…

ТАЙНА

…И тайна аромата умолчанья
Творит души волшебное звучанье:
Древнейшие века перетекают
В мгновения…
 и заново ваяют
Великих душ структуры совершенства,
Несущих истин терпкое блаженство.
Не сущие несут игрою слов
И суть, и сущность, верность и любовь.
О, миг блаженный, 
временем творимый!
Свивающий спирали серпантина
Всезвёздных рукавов нерукотворных,
Явившихся веселием проворных,
Танцующих в садах душевных - Муз;
То рондо прозвучит, то нежный блюз...
Как вод прибрежных мерное звучанье
В земных пределах - эхом и мечтаньем.
И красная полосочка заката,
И черный купол звездного стаккато,
И мрак ночи неведомой, и бой,
Что в двойственности мы ведём с собой...

И утренняя песня пастушка,
И гомон птиц, и крики петушка,
И мотыльки загадочного леса,
И ветерок задиристый повеса,
И влажные от рос небесных травы,
Тенистые, манящие дубравы,
И писк полёвки, и цикады звон,
Окутывающий со всех сторон...

Цветущих трав пьянящая волна,
Как льющийся в фиал поток вина,
Хоть виночерпий нынче не у дел,
Улыбку прячет маг чудесных дел -
Хайям, да неразлучен ты со мной,
Одной тропою мы пришли домой.

И нынче пир идет ежеминутно,
Подолы рвём неверия беспутно,
Сияют верой звёздочки над нам,
Заманивая в мир цветными снами...

Я  -  ТОЧКА

На дивно прекрасной, 
любимой планете
Я - точка, песчинка, 
но небо моё - 
Единства купель и оазис секрета:
И жизнь, и дыханье, всеобще, ничьё!

Под занавес пылью не стану, 
хоть прахом 
одежды истлеют, - 
бессмертна душа!
Сияет галактика, чуждая страхам,
спиралью укутавшись, счастьем дыша,
нежнейшим туманом, тишайшим рассветом,
касаньем щеки шелестящего шёлка
сказаний древнейших и странных сюжетов,
вместивших все мифы, легенды и толки…
Вращаюсь, вращая 
штурвал бесконечный,
Огнями мерцающий, мир золотой,
И в сердце храню именное колечко,
Что в дар получила земною судьбой.
Где слов благодарности 
взять мне в достатке,
Как в одах восславить Семью мудрецов?
Всё кажется мелким во временной складке,
А в Вечности - нет ни стихов, ни концов...
а в Вечности нет...  узнаваемых слов...

Ладья ладно мчится морями галактик,
И пусть недоверчивый хор позади
Поёт, что за сказкой скрывается практик.
Мой Автор - открытое сердце в груди.
Хоть ритмы по-детски звучат и, порою,
Простецки, наивны, и даже глупы,
Я верю себе, 
в галактичную Трою
Реальность вплетая, 
Не дроби... 
Столпы!
Мосты по над безднами светосиянных
Идей древнеюных – Этичности  храм.
Лучами пронизаны грани стогранных
Лирично звучащих миров голограмм.

Пусть в мерных мирах ярче вспыхнут зарницы,
И каждому вымыслу зреет восход,
Когда он летит огнекрылою птицей,
Со сказкой, что светит 
на весь небосвод!

Уста мне закрыть бы, 
но вдох славит выдох,
А выдох рождает 
в ином мире вдох,
Вот так и пою 
в заколдованных нивах
Волшебного острова. 
Иль ты оглох?
Не слышишь меня, притворяясь  оглохшим
От шума земной суеты в городах?
А вместе со мною  под звёздной порошей
Сто ангелов – хором, 
Да в первых рядах! 

ЗНАЕТ СЕРДЦЕ

Умирай от Любви и умри…
Это лучшая смерть, чем от скуки,
Не томись от духовной разлуки,
Опали мир огнём и… 
Сгори…
до конца… 
складки страхов сотри…
Ты богач и бедняк! 
А душа -
Неразгаданная свет-царица,
Стонет в прутьях судьбы, чуть дыша.
Коль не верит, свобода лишь снится.
Жизнь – острог, - так в плену говорится…

Умирает в оковах, страдая
И не может гореть в суете
Дел земных, на железном кресте.
Слепо ищет дорожечку к раю…
Сохраняя мечту и мечтая…

А пути… 
Говорят, их не счесть…
Все ведут к одному на исходе,
Исчезают и тают в восходе,
Будто чья-то ответная месть…
Как же руны времён нам прочесть?
Не найдёшь этот рай на краю
Горизонта и в небе земном…
Ум и рай от Любви – вот Закон,
И очнёшься в волшебном раю…
Если веришь ты… в Сказку мою.

***

Этот край не в далёком селенье,
В заколдованной спящей царице…
Феникс - редкая, вещая птица,
Легендарная, Вечность мгновенья… 
Если веришь ты… в миротворенье…

На кострище застонешь: «Люблю!» 
Знает сердце, что вечно оно…
Знает ум, что смертельно вино…
Знаю я, что, сгорая, творю
Быль пространства и время-зарю!

Да не зря эти песни пою.
Ум и рай от Любви, так гори,
И великую тайну узри!

ПОЭМА АТОМОВ

По сюжету Аттара, отражённому Руми. 
Эхо в ритмичной интерпретации 

Благословенное дыханье…
В просторах звёзд и на земле -
Во мне, в тебе – прими признанье
И луч, родившийся во мгле.

Взойди, о день великолепья,
Танцует каждый атом Твой
Благодаря Ему!
Столетья
Вращают мир Его игрой…

Танцуют души 
карнавалом,
Вселенский танец – суть экстаз,
А я шепну на ушко – в малом
Сокрыта бездна тысяч глаз.

Куда влечёт их танец вечный?
В пустыне или среди льдов
Любой из атомов конечных
Провидит путь своих веков.

Безумцем 
каждый малый атом -
Счастливый иль несчастный он, -
Искрится золота закатом,
Переживая краткий сон.
Вплетённый 
в вечное дыханье,
Он стал возлюбленным Его,
Основой, смыслом мирозданья.

О нём не скажешь 
ни-че-го…
Я – пыль в лучах Его светила,
Я – круг сияющих сердец.

- Замрите, атомы! Вся сила
Миров движенья – сам Творец.

Туман легчайший, дуновенье
Морского ветра – всюду Он,
Я мачта и кормило, рвенье
И безмятежность, тишь и стон.
Момент смертельный и надежда,
Звучанье флейты и металл,
Клинка мерцанье, облик нежный,
И жертва я, и сам кинжал.

Свеча сгорающая мира,
Я роза, но и соловей,
Влюблённый в тайнопись эфира
И аромат любви своей.
Я риф коралловый опасный
Для кораблей, и я спасенье,
Закон!
Вселенная!
Всевластный -
И вечность мира, и мгновенье.
Ты, знающий меня до дна,
Всё сущее - Ты, и незнанье,
И даже небыль отдана
В Твоё, о, Боже, обладанье.
Един во всём.
Кто я, кто Ты…
Как я попал в темницу тела?
Из ниоткуда,
с высоты?
Чья мысль отдельности хотела?

О, как я счастлив был в Тебе,
И беспредельно молчалив.
Зачем был отдан я судьбе,
И как возник во мне прилив?

- Ступай, - велел мне, - испытай
Всё то, что хочешь испытать,
И помни, Я с тобой, и знай –
Неразделимы мир и мать.

Познай планету, зов морей,
И обрети исток желанья.

- Зачем мне знанье без Твоей,
Творец мой, истины в сознанье? -

...Так отвечал Ему, смутясь,
И постигая беспредельность.
В Него, как в зеркало, глядясь.
Душа – вот истинная ценность.

Глава 7

Бахаулла в Небесах Аттара

Несомненно, имена Бахауллы и Аттара принадлежат единому Небесному царству, связаны глубоко духовным родством и являются величайшим по значению созданного мастерами  сокровищем, достоянием всего Человечества. 
Фрагмент из Предисловия к произведению Бахауллы «Семь долин и Четыре долины».

     "Семь долин" Бахауллы можно считать вершинным  достижением мистической  литературы…  …Цель  суфия  -  достичь Присутствия Бога через медитацию и молитву, созерцание и экстаз. Для объяснения  стадий  духовного развития  была разработана особая терминология. Некоторые суфии разделяли учение о том, что Бога можно постичь непосредственно, без помощи Мухаммада или других Пророков… 
     …Шейх   Мухиддин   был,   несомненно,   хорошо   знаком   с произведениями  Фаридаддина  Аттара,  персидского  суфия XII в. Наиболее ценная работа Аттара - "Мантик ат-тайр",  или  "Беседа птиц".  В ней путешествие души лежит через семь долин - поиска, любви, познания, отрешения, единения, удивления и  уничтожения. Бахаулла  использует  сходную,  хотя и не тождественную схему в Своих написанных на фарси  "Семи  долинах",  живописующих  семь стадий  движения  души к цели своего бытия. Бахаулла создал это
произведение после возвращения в  Багдад  из  горной  местности близ Сулеймании. Тема произведения по существу не ограничена во времени  и  пространстве:  это  внутренние истины Веры. Во всех сложившихся  религиях  духовные   реальности   едины,   они   и составляют  основу  веры.  Таков  смысл  возвещенного Бахауллой относительно Его Веры: "Сие есть неизменная Вера в Бога, вечная от века и во веки веков".
     "Четыре долины" - Послание,  написанное  в  Багдаде  после составления   "Семи   долин",  обращено  к  учёному  шейху  Абд ар-Рахману  из  Киркука,  города  в  иракском  Курдистане.  Оно указывает  четыре  пути,  на  которых  можно узреть Невидимого, четыре положения человеческого сердца и четыре рода мистических странников,   чающих   обрести    Желанного,    Достохвального, Привлекающего,  Возлюбленного.  Четыре  Божественных  состояния даны в следующем стихе из Корана  (57:3):  "Он  есть  первый  и
последний, Явный и Скрытый, и Он о всякой вещи знающ".
     Примечания Р.Гюлика.

Бахаулла  -  Мирза Хусейн Али (1817 – 1892) – основатель религии бахаизм.
Бахаизм возник в Ираке в 60-х гг. XIX века. Ирак тогда находился в составе Турецкой империи. Городом, в котором сформировалась первая бахаистская община, был Багдад. Основателем новой религии стал перс по имени Мирза Хусейн Али, ныне известный под именем Бахаулла (в переводе с арабского: Слава Божия).
    Родился Бахаулла в Тегеране в 1817 г. в семье знатного человека, который занимал пост первого министра при шахском дворе. В 1844 г. Бахаулла стал сторонником религиозного учения, которое называлось бабизмом. Бабизм (от имени своего основателя - Баба), став важным идейным источником бахаизма, в дальнейшем прекратил своё существование, причём именно его последователи и образовали первые общины бахаи. Главная идея бабизма, унаследованная бахаизмом, состояла в утверждении, что Мухаммад был последним пророком Бога не для всей истории человечества, а только для определённого исторического этапа, что после него новый этап открывают два пророка, одним из которых является Баб (в переводе с арабского: Врата), а имя второго, который придёт позже, пока неизвестно.

    Баб объявил о своей миссии провозвестника нового Откровения в 1844 году в персидском городе Ширазе. За пропаганду инакомыслия он был арестован, подвергнут заключению и в 1850 г. расстрелян. Его последователей жестоко преследовали. В 1852 г. был арестован и 
Бахаулла. Он провёл в тюрьме 4 месяца, а затем, в 1853 г., был выслан из Тегерана в Багдад. Это означало высылку из Персии в Турецкую империю. Но и в Багдаде Бахаулла продолжал пропагандировать бабизм. Через 10 лет, в 1863 г., власти приняли решение выслать Бахауллу из Багдада в Стамбул. И вот перед самым отъездом произошли события, которые положили начало существованию религии бахаи.

    Бахауллу ссылали ещё дважды. Умер он в Бахджи - предместье города Акки в 1892-м году в возрасте 75-ти лет.

***

Священные  тексты доступны  всем  для  чтения,  но  немногим для истинного понимания, ибо глубинный  смысл  сказанного раскрывает себя на той глубине, куда доплывают  немногие.  Так  жемчуг  можно  купить в  магазине, но  нельзя добыть самому, не нырнув на дно морское… Что  же  можно  добавить  к  сказанному,  если  речь  идёт  о  
небесном  Жемчуге  Его  щедрот.
Слова,  слова,  всего  лишь  слова…  но  речь - о  глубине смысла. 

ПОСЛАНИЕ  БАХАУЛЛЫ (эхо)

(0)  Он  есть  Славнейший  изо  всех  возможных  Слав.
Сие  ниспослано  Пророкам  мощью  Силы
Из  царства  Божьего,  что  мир  сей  воскресила,
Великой  мудростью  неведенье  поправ.

Мы  взяли  суть, да  облекли  её в  одежды
Прекрасной  краткости  для  праведных  людей,
Дабы  блюли  Закон Его, судьбой  своей
Дарили  ищущим и  знанье, и  надежды.

Путь благочестия  в  страну  Святого  Духа -
Моё  Послание,  что  слышимо  для  слуха.

1.

О  сын  святого  Духа! 
Первый  Мой  совет:  
Ты  в  сердце  чистом  сострадательность  взрасти, 
И  обретёшь  тем  постоянство  на пути
В  именье  вечное,  где  истин  вечный  свет.

2.

О  сын  святого  Духа! 
Вот  второй  совет: 
Превыше  всех  вещей  ценю Я  справедливость.
Не  отвращайся  от  Неё, в том  Божья  милость.
Чтоб  доверять  тебе  в  молитвах  Я  бы  мог.

С  Её  лишь  помощью  сумеешь  ты  воззреть
Глазами совести  и  сердца  разуменьем,
Не  доверяясь  всякий  раз  расхожим  мненьям.
Она  -  Мой  дар  тебе,  Она  -  твоя  мечеть.

3.

Сын  человека!
Я  в  предвечности  Своей
И в  бесконечном  бытии к  тебе - Любовь
Храню  надёжно,  проявляя  вновь и вновь 
В  тебе  Мой  образ.  Воскрешаю  Я  людей.

4.

Сын  человека!
Возлюбив  Своё  творенье,
Я  сотворил  тебя.  Взлюби  и  ты  Меня,
Чтоб  помянул и  утвердил бы  Я  тебя.
Дабы  пришло  к  тебе  благое  просветленье.

5.

О  сын  земного  бытия!
Взлюби  меня,
Ведь  если  этого  не  сможешь,  не  достигнет
Моя  любовь  тебя,  Мой  дух  в  тебе  погибнет.
Уразумей  же,  раб  желаний,  Кто  есть  Я.  

6.

О  сын  земного  бытия!
Твоё  блаженство  -
Моя  любовь  и  единение  со  Мною.
Войди в  него,  и  Я  наш град  тебе  открою,
Моё  могущество в  тебе и  совершенство.

7.

Сын  человечества!
Коль  любишь  ты  Меня,
То  отрешись  же  от  земных  своих  желаний,
И  растворись  во  Мне,  как  в  море  ясных  знаний,
Дабы  ты  вечным  стал,  как  мир  наш,  как  и  Я.

8.

О  сын  от  Духа!
Знай,  не  быть  в  тебе  покоя,
Пока  не  примешь  ты  Меня в  себе  всецело,
Дабы  восславить  не  себя,  а  Божье  дело.
Так  полагайся  на  Меня,  презрев  земное.

9.

О сын  земного  бытия!
Любовь  Моя  -
Моя  твердыня.  Коль  ты в  ней,  то  и  спасён,
И в  безопасности  течения  времён.
Но  отвратившийся  погибнет,  страх  тая.

10.

О  разъясненья  сын!
Войди  в  Мою  твердыню,
Познай  любовь  Мою и  станешь  невредим.
Со  Мною  будешь  ты  навеки,  побратим,
Так  укроти  свои  желанья  и  гордыню.

11.

О сын  земного  бытия,
Моя  лампада!
Мой  свет в  тебе,  так  не  ищи  же ты  иного.
Я  сотворил  тебя  богатым  силой  Слова.
Благоволение  Моё  -  твоя  награда.

12.

О  сын  земного  бытия!
Тебя  Я  создал
Руками  власти и  перстами  вечной  Силы.
Вложил в  тебя Я  свет  духовного  светила.
И  совершенство Я  в сердца  людские  роздал.

Так  не  ищи  иного.  Заповедь  храни!
Не  вопрошай  о  Ней,  сомненьем  не  терзай
Свой  ум  напрасно. И  Словами  не  дерзай,
И  своеволие  на  праведность  смени.

   С О К Р О В Е Н Н Ы Е    С Л О В А

   
Ритмичный  перевод  выполнен 15.12.03.,   в небесах Аттара, не  нужно  относиться  к  нему,  как к  дословному  переводу  «Сокровенных  Слов»  Бахауллы.  Тем не менее,  отклонения по  форме  выражения  мысли  сведены  к  минимуму.

   Во имя Господа Речений, Всемогущего!
Во  благо  каждого в  земных  годах  живущего.

1.

Имеющие  разум,  чтоб  понять,
Имеющие  уши,  чтобы  слышать,
Послушайте  призыв, звучащий  свыше,  
Примите  всё,  что сможете  принять.

Зов  первый  от Всевышнего  таков:
О,  птица  Смысла жизни  всех  веков,
В  саду  духовном  пой,  мой  соловей,
Вдали  от  суетливости  людей.

Посланник  Соломоновой  любви!
Ищи  лишь  царство  Савское  любимой,
Где  свет  её  очей  неугасимый
Затмит  собою   мрак  земной  яви.

О,  Феникс мой  бессмертный,  не  селись
Нигде,  кроме  обители  Моей – 
Здесь  верности  гора  души  твоей.
Пари  на  крыльях  вечных и  дивись!

((()))

…Замедли  ход  минуты и  пойми слова,  что  были  сказаны  сейчас,  всем  сердцем.   Неотложный  Мой  наказ на  все  свои  века  душой  прими…
   
2.

Как  птицу  возвратит  её  птенец,
Как  к розе  красоты  мчит соловей,
Так  птицы  человеческих  сердец
Довольствуются…  прахом  ветхих  дней.

От  вечного  гнезда  к  трясине  плоти
Летят  они  беспечно, как  прискорбно…
Забыв о  том,  что  святости  подобно,
От  мудрости к  обыденной  заботе.

3.

О,  друг!  
В  аллеях  сердца  своего
Сажай  лишь  розы  истинной  любви,
Привязанности  лишние  прерви,
Цени  всем  сердцем  духа  существо.

4.

Сын справедливости! 
Направиться куда 
Влюблённому? В страну его любви. 
Где успокоиться душе? В какой яви? 
В стране сердечного желания! О да. 

Для истинного любящего жизнь 
В сближении, а смерть его в разлуке. 
К Возлюбленному простирает руки, 
И нет покоя в сердце, только мысль, 
Что сотни жизней выплатит за миг,
Когда вернётся духом он Домой, 
Все радости отдаст он за покой 
С Возлюбленным, вот истины родник. 

5.

Сын  праха!  
Я  скажу  и  так  тебе:
Кто  в  спор  вступает с  жаждой  возвышенья –
Заблудший, что  отравлен  самомненьем.
Не  слово,  а  дела   ценны в  судьбе.
   
6.

Сыны  земли! 
Воистину  же  сердце,
Где  зависти  хоть  малая  крупица,
Не  сможет в  Моём  царстве  поселиться,
Не  обретёт прекрасных  ритмов  скерцо.
   
7.

О,  сын  любви!  
Один  лишь  только  шаг
Тебя  от  горних  высей  отделяет.
Так  сделай  же  его! Пусть  дух  летает
В  шатре  Моём,  где  вечной  славы  флаг.
   
8.

Сын  славы!  
Будь  же  скор  ты  на  пути
К  небесному  общению  со  Мною,
Огнём  духовным  взвейся  над  землею,
Очистив  сердце, в  святости   лети.
   
9.

Тень  бренная!    
Отринь  свои  сомненья,
К  уверенности  горней  устремись,
Отверзни  око  истины,  дивись,
Узреешь  Красоту  Творца  творенья!

10.

О,  сын  земных  страстей и  вожделенья!
Знай,  смертному  не  быть в Моих  садах,
Подобное  к  подобному  в  веках,
Не  зреть  Красы, - не  знать и вдохновенья.

11.

Сын  праха!  
Ослепи  глаза  свои,
Чтоб  зреть Красу,  глаза  души  раскрой!
Отринь  свой  слух, чтоб  слышать  голос  Мой,
Чтоб  знать  Меня,  учёность  отмети.

И  отрешись  богатства,  чтоб  иметь
Ту  долю в  Океане  бесконечном
Богатства  Моего, не  будь  беспечным,
Войди  в  святую  Знания  Мечеть!

12.

Двух  взглядов  обладатель,  поспеши,
Отверзни  око  внутреннего  зренья.
Узри  Моё  прекрасное  творенье,
Возлюбленного  в  сердце  отыщи.

13.

О,  дети!  
Не  услышав  песнь  голубки
Небесной,  отойдёте  вы  во  тьму
Погибели,  став  прахом  посему,
Так  слушайте,  цените  свет  минутки.

14.

Друзья!  
Не  покидайте  вечный  сад,
К  красотам  бренным  сердцем  привязавшись,
15.
Ведь  стихнет  соловей,  на  миг  смешавшись,
Покроет  душу  хладный  снегопад…

16.

Суть  нерадения!  
Знай,  множества  наречий
Единым  языком  нам  тайны  дарят.
Где  уши?  Где  сердца? Куда  их  манят?
Во  мгле  блуждает разум  человечий…
  
17.

О,  люди!  
К  Вездесущему  врата
Открыты,  разрисованные  кровью
Возлюбленных,  Влюблённых  и  Любовью,
Когда  Любовь  воистину  чиста…
Из  тех,  что  достигали  этих  врат,
Лишь  часть  могли  войти,  ещё  же  мене
Остались  здесь.  Другие,  словно  тени,
Вернулись.  Осознай  же  это,  брат.
   
18.

О,  дети  убеждённости,  узнайте,
В  святом  уделе  райский  сад  возник!
В  кругу  бессмертных  бьёт  живой  родник!
Усердствуйте,  друзья,  не  уставайте.

Вкусите  вы  божественный  нектар
И  мудрость  вечных  божеских  щедрот.
Сорадость - это  лучший  в  море  плот,
Сотворчество - вот  лучший  в  мире  дар!

19.

Друзья  мои!
А  помните  ли вы 
Преславное,  чарующее  утро,
То  истинное   Слово  света,  сутру,
Где  пред  лицом  Моим под  шум  листвы,

Исполненные  трепета  в  умах,
Вы  слушали  священные  реченья.
Друзья,  не  потакайте  самомненью,
Желаниям  мирским, отриньте прах,

Очистите  же  души и тотчас
Припомните вы  место,  состоянье…
И  станет  явной  тайна  мирозданья
Для  каждого,  для  каждого  из  вас.

    На  ВОСЬМОЙ  из  святейших строк,  
на  ПЯТОЙ  из  Скрижалей Рая, Он говорит:

20.

О  вы, лежащие подобно мертвецам,
От  нерадения!  К  концу  приходят  жизни,
Но ни  единого  движенья  чистой  мысли
От  вас  в  Дом  святости  не видно. А устам

Привычно  вашим  воздавать  молитвы  Богу,
Хотя в  безверии  погрязли  вы  давно…
Врата  раскрыли  для  врага  вы  Моего
И  другом  сделали  его  вы  понемногу…

В  самодовольстве  утопая,  вы  бредёте,
Земля  давно  вас  отвергает. Да  взгляните
Глазами  истины,  да  Веру  предпочтите,
Всем  жалким  радостям и жизнь во Мне  найдёте.

21.

О  движущийся  прах!

Во  все  земные  времена с тобой Я рядом,
Не  доверяешься  ты  Мне,  о,  прах  ходячий,
Срубил ты  Древо мятежа  мечом,  незрячий,
Ведь  это  Дерево  надежды,  ты  же  ядом

Себя  питаешь в  безграничном  униженье.
Пока  есть  время,  шанс  судьбы  не  упусти,
Тебе  открыты  бесконечные  пути.
Хоть  ты  далёк,  но  рядом  Я…  для  пробужденья.

22.

Сын  вожделения!  
Учёные  мужи
И  сотни  мудрых  годы  долгие  трудились,
Хотя  присутствия  Его  и  не  добились,
Всю  жизнь  искали  Бога  тщетно… у  межи,

Но  не  узрели  красоты  святого  Храма.
А  ты  здесь  рядом и  намеренье  достиг,
Но  пеленою  личной  стену  ты  воздвиг,
И  не  коснулся  ты  Его  одежд,  вот  драма…

Узрите  все,  кто  может  очи  приоткрыть,
Да  удивитесь вы  Возлюбленному  так,
Чтоб  в  восхищении  исчез  пороков  мрак.
Великолепия  Его  нам  забыть…

23.

О  жители града любви! 

Вот  град  любви!  
Но  ветры  смертные  колеблют
Его  горящую  свечу, а  красота
Повита  мглою  праха…  Где  же  высота,
Коль  оскорбления уста  людей  приемлют.

Голубка  святости  попала  в  когти  сов,
И  сонмы  плачут и  стенают в вашем граде,
А  вы  в  неведенье,  мечтая  о  награде,
В  плену  иллюзий,  повторений  милых  слов…

24.
   
О  вы,  невежды, что  учёными  слывут!
В  одеждах  пастыря в  волков  вы  превратились,
Подстерегающих  несведущих,  укрылись
Вы  ложным  светом,  вам  не  вырваться  из  пут.

25.

Снаружи  чистые,  но  грязные  внутри!
Подобны  вы  воде  прозрачной,  что  горька,
Не  будет  принято  от вас  Им  и  глотка.
Не  будет  грязному  прощения,  узри.

На  прах  и  зеркало  нисходит  солнца  свет
Подобным  образом, но  только  отраженья
Разнятся  сильно, не  погибни в пораженье,
Очисть  себя  внутри,  прими  же мой  совет.
   
26.  

О  друг  Мой  на  словах!  
Слыхал  ли, думал  ты,
Чтоб  уживались  друг и враг в едином  сердце?
Так  изгони  же  чужака, пусть  ритмы  скерцо
Звучат  Единому.  Слова  Мои  просты.
  
27.

О  праха  сын!  
Тебе я  отдал всё  на  небе
И на  земле, но  только  сердце  сделал  Я
Своей  Обителью,  Себя в тебе  храня,
А  ты  его  открыл  обыденной  потребе…

Явленье  святости  Моей  в нём  находило
Чужое,  тотчас  же в  Святилище  спеша.
И  всё  же  тайну  скрыл  твою Я,  чтоб  душа
Сумела  вспыхнуть,  словно  новое  светило!

28.

Суть  вожделения, о  сколько  же  Я  раз
Из  лона  Вечности  под  утро  прилетал,
И в  ложе  праздности  тебя  вновь  заставал,
Но  не  со  Мною, а  с другими  -  горечь  глаз…

Подобно молнии  летел  тогда  назад
В  шатёр  небесной  славы,  но  не  говорил
Святому  воинству  о  том,  что  находил…
Когда-нибудь  вернёшься  ты в Мой  райский  сад.
   
29.

Благоволенья  сын!  
Из  праха  Я явил
Тебя  велением  Моим, но с искрой  духа,
Глаза и пищу  дал, и дал  возможность  слуха,
Сердца  дал  любящие,  душу  окрылил.

Под  сенью  милости  Моей  вскормил  тебя,
Наполнив  сутью  доброты  Моих  щедрот,
Чтоб  ты  достиг  Моих  заветнейших  ворот,
Чтоб  удостоился  даров  Моих,  любя.

Но  ты  за  праздными  мечтаньями  в  забвенье
Ушёл,  увлекшись, отвернувшись  от  дверей,
У  Моего  врага  нашёл  себе  друзей,
Пренебрегая  Мною,  славою  даренья…

30.

О  раб  сей  жизни!  
Сколько  раз  Мой  ветерок   
Тебя  на  ложе  нераденья  находил,
В  глубоком  сне  ты  ветерок  не  уловил,
И  пробудиться до  сих  пор  ещё  не  смог…

31.

О  сын  земли!  
Когда  желаешь  ты  Меня,
То  не  стремись к  иному,  сможешь  созерцать
Мою  красу,  иначе  будешь  отрицать
Меня в  себе.  В  воде  не  может  быть  огня…
   
32.

О  незнакомец  привечаемый!  
Свечу
Не  загаси  Мою  ветрами  эго,  страсти.
Ведь  исцеление  твоё  в  Моей  лишь  власти,
Так  поминай  Меня,  храни,  как  Я  учу.

Мою  любовь  своим  богатством  почитай,
И  береги  Её,  как  жизнь,  зеницу  ока
В  пределах  сей  земли и  жизненного  срока.
О  поминании  Её  не  забывай.
   
33.

О  брат!  
Внимай…  усладе  Слов и  мёду  речи!
Вкушай  струю  из  тайной  святости  Моей,
От  сладких  уст  Моих ты  мудрости  испей.   
И в почве  сердца  своего  ищи  предтечу.

Водой  уверенности  почву  орошай,
Чтоб  гиацинты  зрелой  мудрости  взошли,
Чтоб  в  граде  сердца  твоего  любовь  нашли
Твои  друзья,  дари  любовью,  утешай.

34.

Собратья  рая  Моего!   
Руками  блага
В  саду  Я  деревце  любви  сам  посадил,
Дождями  звонкими с любовью  оросил,
И  нежной  милостью  Моей  пришла  награда!

Плодоношения  его  час  подошёл,
Так  сохраните  вы  поспевшие  плоды,
Укрыв от  бури  вожделенья и вражды,
Не зря  Мой  сад  прекрасным  цветом  Знанья  цвёл!

35.

Друзья  Мои!  
Лампаду  ложных  заблуждений
Вы  погасите,  пусть  горит  светильник  вечный
Его  водительства, а путь  ваш  бесконечный.
В  чертогах  Высшего  нет  места  прегрешений.
   
36.

Сын  праха!  
Выслушай,  что мудрый  говорит,
Когда  лишь  слушают  его,  тому  подобно,
Как  виночерпий  толпы жаждущих  поит,
И  поднесёт  он  чашу,  в  миг,  когда  угодно…

Но  как  влюблённый  сердцем  вскрикнет  при  красе
Своей  возлюбленной,  увидев  чудо  это,
Вот  так и  ты,  храни  же  тайну  до  рассвета.
С  терпеньем  жди  ты  мудрость  в  утренней  росе…

В  Скрижалях  сердца  скрыто  истинное  Знанье,
А  все  слова…  Слова  лишь  для  напоминанья.

37.

Слуга  Мой  верный!  
Не  отринь  небесный  рай
Ради  мирского  вожделенья,  ради  праха.
В  реке  божественного  смысла  нет  ни  страха,
Ни  окончания.  Блаженства  вечный  край!
  
38.

Сын  Духа!  
Клетку  изломай и воспари
Подобно  фениксу  любви в  небесный  сад.
Исполнись  духом  милосердия,  собрат,
И,  отрешившись  от себя,  свой  плен  прерви.

39.

О   порожденье   пепла!  
Думай  же  о  вечном.
И  не   довольствуйся  земным  отдохновеньем,
Да  подымись  же из  темницы  с  вдохновеньем
В  луга  безмерные,  не  спи  же  сном  беспечным.

40.

О  Мой  слуга!
Освободись от пут мирских,
Из  клетки  личностного  душу  отпусти!
Позволь  же  случаю  тебя в  Мой  мир  ввести,
Быть  может,  шанс  всего  один  из  всех  иных…

41.

О  сын  прислужницы Моей! 
Когда б ты  зрел  
Моё  владычество,  покинул  бренный мир. 
Узнай,  в сокрытом от тебя  -  великий Пир,
А в  откровении  открытого  -  предел.

Лишь  чистый  сердцем  тайну эту распознает.
Для  остальных  даётся  время.  Время…  тает.

42.

О Мой  слуга! 
Очисти сердце ты от злобы,
Забыв о  зависти,  войди  в  Мои  чертоги.

43.

Друзья Мои! 
Ходите  радости  путями!
Творца  же  радость  -  это  радости  созданий,
Самим  Им  созданных  для блага  вспоминаний
Великолепия  Его  щедрот  пред  нами.

Входя в дом  ближнего,  дари  его  любовью,
И  предпочти  его  желания  своим,
Не  выставляй же  превосходства  перед  ним. 
Отягчены  земные  люди  трудной  ролью…

44.

О приближённый у  престола Моего! 
Не  унижайся, зла  не  зри,  не  сокрушайся,
И  обличением  других  не  увлекайся,
Не  говори  того, что  Мной  запрещено.

Не  унижай,  не  будешь  сам  унижен  ты,
И  проживешь с рассудком  ясным,  сердцем  чистым
Все  дни,  отмеренные  сроком  жизни  быстрым,
И  сбросив  тела  прах,  придёшь  в  Мои  сады!

45.

О  возлюбившие   мирские  вожделенья!     
Увы,   увы   вам,  словно  молния  промчались  
Вы  мимо  рая и  всецело  оказались
В  тисках  мечтаний  сатанинских  подземелья.

Взглянув  на  шип,  вы  уверяете,  что  роза…
А  ложь  вы  истиной  зовёте,  горе  вам…
Нет  отрешённости в  сердцах, и в мыслях  хлам,
Подобны  зверям,  вожделения  -  заноза.

46.

Собратья  в странствиях! 
Забыли  поминанье?
Пренебрегаете  присутствием  Его…
А  воскуряют  благовонья  для  чего?
Но  вас  заботят  препирательства,  стенанья…

Суть  красоты  в  престоле  славы!  Да  очнитесь,
Поражены  болезнью  вы и  потому
Вы  не  улавливаете  бальзам  уму,
В  порочном  круге  вы, прошу Я вас - проснитесь!

47.

О  возлюбившие   мирские  вожделенья!     
Тщеславье  сбросьте и  надменность  отметите,
В  Скрижали  сердца своего  вы  загляните.
Пером  Невидимого  -  Слово  откровенья:

48.

О  братья  сердца!
Будьте вы  добры друг к другу
И  не  привязывайтесь  к низменным вещам. 
Не  возгордитесь  в  славе,  грех  пустым  речам,
И  не стыдитесь в унижении.  По  кругу

Идёте  все…  Клянусь  Своею  красотой,
Что  создал  Я их  праха - в  прах и  возвращу,
А  что  от  духа  Моего  к  Себе  взыщу
И  возвращу  навеки  Я  сердца  Домой.

49.

О дети праха! 
Вы  поведайте богатым
О полуночном,  тяжком  бденье  бедняка,
Что  нерадение  их  хуже  сорняка.
Погибнет  Древо  изобилья  жадных  златом.

Присуще  Мне  быть  щедрым,  бедных  одарять,
Блажен,  кто  эти  добродетели  приемлет
И  украшает ими  путь  свой,  Слову  внемлет,
И  щедрость  сердца  будет  делом  укреплять.

50.

О суть мирского  вожделения! 
Отбрось 
Любую корысть  и  стремись  к   довольству  ты,  
Довольных  любят, а  корыстному  тщеты.
Корысть и  щедрость  не  дружны,  всё  время  врозь.

51.

О  сын  прислужницы  Моей!  
Ты  не  печалься
В  суровой  бедности, богатству  не  внимай, 
Ибо за бедностью  богатство, постигай,
А  за богатством бедность. К  нищим  обращайся.

Блаженство  нищих  - сила  духа,  редкий дар;
Не  уменьшай цены его,  обогатит
Тебя  он  в Боге, и  в  Обитель  возвратит,
А  на  престоле  изобилия  нектар.

52.

О  дети  страсти, нерадения,  
Очнитесь!
Вы  позволяете  врагу  войти в дом Мой,
Прогнали друга Моего вы с  глаз  долой?
Любви  к иному,  чем  Я  есть,  остерегитесь.

Друзья  мирские  ради  корысти  друзья…
А  Друг  вас  любит  только  ради  вас  самих!
Он  претерпел  невзгоды  всех  путей  мирских,
Не  предавайте  же  Его,  прошу  вас  Я.

Внемлите  Слову  Бога,  истинному  свету
Из  мира  верности  Ему.  Склоните  слух
К  словам  Заступника  в  беде,  великий  Дух
Есть  Самосущий,  призывающий  к  ответу.

53.

Богатства  тленные!
Вы  крепкая  стена  
Между  искателем и  целью  всех  путей,
Как  меж  влюблёнными  клубок  земных  страстей.
Его  обитель  от  страстей  ограждена.

Но  благо  тем,  кто и в богатстве  не  лишён
Его  владычества  нетленного.  Клянусь,
Что  сей  богатый  муж,  как  солнце  наделён
Свеченьем  истинным. Ко  свету  я  вернусь..

54.

О богачи  земли!  
Я  поручаю  вам
Всех  бедняков;  их  берегите.   
Мир  дарам.

55.

О  сын  страстей! 
Очисть себя  от  скверны  злата,
В  обитель бедности,  очистившись,  войди,
И  вкус  божественных  напитков  ощути,
Тогда  и  станешь  жить воистину  богато.

56.

О  сын!
Общенье с нечестивцем  умножает
Все  скорби,   дружество  же  с правым очищает
Сердца  от  ржавчины.  Лишь  ищущий   войдёт  
В  Его  сообщество  и  славу  обретёт.

57.

Сын праха! 
Дружбы  с  нечестивцем  не  ищи,
Он  превращает  свет  сердечный  в  ад  души.

58.

О  сын прислужницы Моей! 
Ищи  же  милость
Святого  Духа  в  тех,  кто  чашу  пригубил
Из  Рук  бессмертного  Владыки,  кто  служил
Ему, и  сердце  чьё  в  светило  обратилось.

59.

О  вы  беспечные! 
Не думайте, что  тайны  
Сердец  сокрыты,  знайте  вы  наверняка  -
Они  для  Нас  открыты,  суть  их  глубока
В  святом  Присутствии, основа  их  желанья.   
  
60.

Друзья! 
Я  истинно скажу:   всё, что сокрыли
Вы  в  сердце  вашем,  Нам   открыто,  тайны  нет.
Само  сокрытие  -  то  милость в  ходе  лет,
Благоволенье  Наше,  будущего  силы.

61.

О  сын  земного  человека! 
Каплю света
Из  океана милосердья Моего
Излил на  вас,  но… не нашёл  Я никого, 
Кто б  обратился  к ней  за  истиной  ответа, 
Но  отвернувшийся  от  блага единенья
Уж  стал   отстоем   нечистот,  и  смертной  долей
Он  удовольствовался,  чашей  зла  и  болей,
Отверг  Мой  кубок,  полный  света  откровенья.

62.

О  праха  сын!  
Не  отводи  очей  своих  
От  несравненного  вина  Моих  щедрот,
Не раскрывай  на  пищу  мерзкую  ты  рот,
Но  внемли  гласу  из  обители  благих.
Ведь  разве  можно  предпочесть  вино бессмертья
Воде  обыденности в  тщетной  круговерти?

63.

Народы  многие!  
Узнайте,  что  грядёт
Навстречу  бедствие,  что  следует  за  вами,  
Возмездье  тяжкое обрушится  волнами.
Поступкам  вашим  Мы  всегда  ведём  учёт.

64.

О угнетатели! 
Избавьтесь  от   тиранства,   
Несправедливости  людской Я  не  прощаю.
То  Мой  завет,  который  Я  вам  завещаю
В  скрижалях  вечных  Моего  благого  царства.

65.

О   вы  мятежные!  
Я  кроток  -  вы  дерзки,
Долготерпив  Я  -  нерадивыми  вы  стали.
В  погоне  страсти  вожделенья  не  устали
Лететь к  погибели,  и  сроки  те  близки…
Ужели  думаете  вы,  что  Я  беспечен?
Или  несведущ?  Путь  мятежного  конечен…

66.

Скитальцы  алчущие!
Создал Я  язык  
Для  поминания Меня; не оскверняйте
Его  хулою.   А  грехи  припоминайте
Свои,  конечно  же,  хоть  каждый  к  ним  привык.

67.

О  дети  мнимости!  
Вы  истину  узрите:  
Когда  взойдёт  Моя  заря  на  небосклоне
И в вечной  святости  предъявит  свод  закона,
То  тайны  всех  грехов  проявятся.  Поймите.

68.

Плевелы  трупные!  
Нечистыми  руками 
Касались вы одежд  своих.  Теперь…  сердцами,
И  грязной  похотью,  и  с  диким  вожделеньем
Хотите  вы  войти  ко  Мне,  сметя  сомненья?
Но далеки  вы от  того,  что  ждёте  сами!

69.

О  дети сына  Моего! 
Слова  святые,  
Дела  лишь  чистые   восходят   к  небесам
Великой   славы.  Так  внимайте голосам
Без  себялюбия,  делам,  что  чтут  святые.
Дабы  на  суд  прийти  вам  с  добрыми  делами,
Со  светом  сердца  своего.  Светите сами!

70.

О сын тщеты! 
Приятна   истины  обитель,
Когда  бы  ты  достиг её  благого  царства
И  вековечного,  прекрасного  убранства,
Когда  бы  принял в ней  тебя  святой  Родитель…
И  ты  испил  бы  с  чаши  тайн  Его  стиха,
Освободившись  от  мучений  и  греха…

71.

Друзья  Мои! 
Вы  вспоминайте о завете,  
Что  заключили  вы  со  Мною на Горе
Святых  небес  святой  земли в  святой  поре.
Святых  свидетелей  молите  о  совете…

Ведь не нашёл  днесь ни единой  Я  души,  
Завету  верной... Несомненно, это  гордость,
Мятеж…  изжили  из сердец  души  покорность,
А Я  всё  медлил,  и  сейчас…  Я  жду  в  тиши.

72.

О  Мой  слуга! 
Ты закалённому клинку
Подобен,  спрятанному в мраке тесных ножен, 
Уйди из ножен себялюбия.  Путь  сложен,
Но  устремись  достойно  к  царскому  венку.

73.

О  друг Мой  верный! 
Ты -  прекрасное  светило
На  небе  мудрости  Моей.  Да  не  затмится  
Мирскою  скверной,  да  светить  не  утомится,
Чтоб  светом  жизненным  всё в  мире  оживило.

74.

Сыны   тщеславия!   
Для   власти  мимолетной
Вы отреклись от  Моего   миротворенья,
В  одеждах  пёстрых  вы  на  сцене  представленья…
Но  красотой  своей  клянусь  Я  искрометной,
Что  истреблю  цвета  все  ваши,  кроме  цвета
Моей  обители.  То  цвет  от  знанья  Света.

75.

О  нерадивые!
Не  радуйтесь  мирскому,
И  не  привязывайтесь   к  смертному  владенью.
Подобны птице  вы беспечной в  нераденье, 
Но  Птицелов  умнее  вас.  Стремитесь  к  Дому.

76.

О  сын прислужницы Моей! 
Словами  каждый
Умеет  выразить  стремление,  но  дело
Важнее  слов,  и  важно  делать  всё  умело.
Явите  чистые  дела  святою  жаждой.
Остерегайтесь  дел  неверных,  воплощайте
Дела  благие.  Наш  призыв  не  забывайте.

77.

Сын  справедливости!  
Посланник  уст  Его
Ночной порой вернулся  с  верности  скалы  
К  небесным  жителям  в  чертоги  высоты
И  зарыдал  рыданьем  горьким  оттого,
Что,  побывав  на  пике  верности,  не  смог
Вдохнуть и  капельки  дыханья  от  земли…
-  О  как  же  пали  низко  люди,  как  могли?
Какой  же  горький  ожидает  их  урок…

И  сонмы  жителей  небесных  зарыдали…
И  вопросили:  -  Что  же  видел,  улетая?
А он  в  ответ:  -  Увидел  я,  душой  страдая,
Как в  лапах  псов  голубки  святости  страдали.
  
Тут с  лика  Истины  упали  покрывала…
И  стали  явны  имена  голубок  милых,
Кроме  одной, и  тут же  души  легкокрылых,
Небесных  жителей,  волна к  земле  забрала…

И  всё  же  требовали  Имени  Одной…
И  буква  первая  была  им  названа…
Упала  в  прах…  вся  поднебесная  страна!
А  со  второю  буквой…  мир  летел долой…

Из  Ока  зрящего вдруг  Голос  возвестил:
-  Запрет  дальнейшему  звучанию…  -  О да…
Мы  все  свидетели  творения.  Года
Даны  для  импульса  явления  светил.

78.

О   сын  прислужницы  Моей!  
Пей  с  уст  Его
Потоки  тайн,  узри  великое  сиянье
От  солнца  мудрости, а  семя  яснознанья
Ты в  почву  сердца  сей и  орошай  зело
Водой  уверенности,  дабы  хризантемы
Познанья  мудрости  взошли  во  граде  сердца,
Чтоб  зазвучали  чисто  нежности поэмы,
Да  чтоб  земля  не  уставала  бы  вертеться.

79.

Сын вожделения! 
Доколе будешь ты 
Парить  в неведенье  желанья  своего?
Я  крылья  дал  тебе  для  святости,  но  что
Ты  обретаешь в  подземелье  темноты?
Я  дал  способность  стать  творцом, а  ты  бездумно
Мне  ранишь  горло,  богохульствуя  огульно.

80.

О  слуги  верные  Мои, 
Деревья сада! 
Ведь  приносить плоды  чудесные должны  вы,
Любимым  делом  заниматься,  вне  наживы,
И в этом  тайна  благоденствия,  отрада.
От средств зависят  все Итоги, осознайте.
Без плода  дерево – в  огонь  пойдёт,  в утрате…

81.

О Мой слуга! 
Ничтожнейшие из людей  
Те, что  плодов не оставляют  на  земле.  
Они подобны мертвецам,  теням во мгле.
Не  будьте  праздными,  подобием  зверей.

82.

О Мой слуга! 
Достойнейшие из людей –
Что  зарабатывают праведным  трудом.
И для семьи,  и для себя  приносят в  дом,
Но  ради  Господа живут,  уразумей.

83.

О  ты  Таинственная!
Чудо  Красоты!
Моя  Невеста  мудрой  речи  окрылённой,  
Открылась милостью  Его  ты  освещённой,
Благоволением Его.  Черты  чисты, 
Подобно яркому  светилу!
О  друзья!
Его  награда  совершилась, довод  верный,
И  вот  свидетельство  сей  щедрости  безмерной!
Хвалите  Господа  миров,  молю  вас  я.

На этой высокой ноте духовного призыва Бахауллы к нам, душам человеческим давайте же попробуем войти в святую обитель Небес Аттара – в Долину Любви,  где растворяются души силами небесными. Вот, как говорится  Бахауллой:

  «…Во  граде  сем поднялось небо восторга, и сияет солнце желания, озаряющее мир, и пылает огонь любви; когда же пылает огонь любви, жатва разума сгорает в  нём дотла.  Здесь  путник  не  осознает  себя или чего-нибудь другого, кроме себя. Он не ведает невежества или  знания,  сомнений  или уверенности;   не   различает   зари   водительства   от   ночи заблуждения. Он равно чужд неверия и веры, а  смертный  яд  для него - что бальзам. Посему Аттар говорит: 
     Неверному - заблуждение, верующему - вера, Сердцу Аттара - Твоей боли малая мера...»

Эхо  Бахауллы

Долина  Любви  не  такая,  как  все  -
Превыше  раздумий  ума  и  сказаний,
Превыше  великих  и  прочих  деяний,
Она  -  есть  Любовь  и  безумство  в  огне…

ДОЛИНА  ЛЮБВИ

Коль  ты  прошёл
долиной  поиска,  где  был
Предмету  истинных  желаний  причащён,
Коль  всем  пожертвовал и был  ты  поглощён
Тем  градом  Божьим,   чашу  жизни пригубил…
И  был любой  страны и  града  ты  жильцом,
И  для  беседы был  открыт  с  любой  душою,
И  в каждом  зрел  ты  тайну  Друга,  то  судьбою
Ты  был  поставлен  пред  божественным  дворцом.

Теперь  растаешь  ты  в  огне  любви.
Гори!
Здесь  небо  высится  восторга  и  сияет
Желанья  солнце.  Озаряющее  дарит
Своею  сутью,  где  сгорают  годы,  дни…

Здесь  нет  сознания  себя  или  другого,
Как  нет  различья  меж  невежеством  и  знаньем.
Ты чужд  и  вере,  и  неверью,  и признаньям…
Смертельный  яд  -  бальзам  сознания  иного.

К  ногам  возлюбленного  сотни  жизней  ты
Ежеминутно  повергаешь  лишь  затем,
Чтоб  возлюбить  страданья   так  же,  как  сей плен,
И  причаститься  огнедышащей   Страны…

«Вся  жатва  разума  сгорает  в  ней  дотла…»
Огонь  Любви  горит,  и  мир  сей  поджигает,
И  тем  безумством  все  сердца  преображает,
Опустошая  станы  мира  на  века…

Но  всё ж,
войди  в  Египет  солнечной  Любви
И  откажись  от  зренья  внешнего звена,
Отверзни  око  сердца, выпорхни из  сна,
Постигни  суть  свою, свеченье не прерви.

Сгори  в  огне  Любви,
в  причастии  Тому,
Кто  любит  так,  как  не  любил  тебя  никто,
Не предаёт всего, что сердцем прожито.
Сгорая пламенем, Он побеждает тьму.

Ему тепло и  сухо  в  водах  Океана!
Любовь…  сего  существованья  не  приемлет,
Тщету  и  горести  крылом  души  объемлет,
И  в  смерти  жизнь  рождает  огненного Храма.

Вся  жатва  разума  исчезнет,  растворится!
Любовь  чужда  земле  и  низким  небесам,
Она  открыта  лишь  возлюбленным  глазам,
В  её  чертогах  даже  слов  не  говорится…

О,  сколько  жертв  она  в  оковы заковала,
И  сколько  трезвых  мудрецов  она  стрелой
Своей  сразила,  отнимая  жизнь,  покой,
И  сколько  дум  людей  она  завоевала…

Любой  румянец  мира  -  это  гнев  её,
Любая  бледность  -  от  её  златого  яда…
Её отрава  -  мёд  божественного  взгляда,
И  смерть  от  рук  её - прекраснее  всего!

Не  исцеление  даёт  она, но  гибель,
Что  превосходит  красотой  сто  тысяч  жизней.
Сгореть  в  её  огне  -  вот  лучшая  из  мыслей.
Её  алхимия  - ярчайший  в  мире тигель.

В  огне  Любви  сердца  открыты  лишь  сердцам.
Где  флаг  Любви,  - тут  неизвестная  страна,
«И жатва  разума  сгорает  в  ней  сполна…»
Тут  места  нет  ни  дню,  ни  ночи,  ни  дворцам…

Глава 9
Сухраварди в Небесах Аттара
ШИХАБ-АД-ДИН   СУХРАВАРДИ
Шихабуддин Яхъя Сухраварди (1155-1191), персидский философ и мистик, создатель философии ишракизма (озарения), в силу чего он стал известен также как Шейх аль-Ишрак (Мастер Озарения). Живший в одно время с Фаридаддином Аттаром, он использовал в своём учении мотивы зороастризма и герметизма.  Ритмичная версия была трактата «Язык муравьёв»  была создана с использованием прозаического перевода с  фарси  Яниса   Эшотса, а в 2000 г. опубликована в журнале «Милый ангел».
Слова Аттара в полной мере относятся к философии Мастера Озарения - Сухраварди.
«Ты, кто сидишь около Храма Магов, - к какой принадлежишь ты вере? Каким образом молишься? - Я нахожусь по ту сторону Добра и Зла, по ту сторону религии и неверия, теории и практики. Ведь за пределами этих многих вещей есть еще этапы».
Поэтическое соцветие образов, используемых мастерами суфизма, восходит к древней Персии и зороастрийскому маздеизму, обнаруживая тайную близость друг с другом. 
«Чтобы потаенное сокровище проявилось в храме формы и материи  из шкатулки щедрости превосходным творением, Он явил одну изящную жемчужину, назвав Её Первым Разумом, и наделил Его тремя вечными атрибутами…»
Аттар
«…Тема "Совершенной Природы" (аль-тиба аль-тамм) является одной из самых распространенных в этой литературе. Совершенная Природа - это "духовная сущность" (руханийат), "Ангел философа", его личный проводник, посвящающий его в мудрость. Это другое имя Даэны, небесного Alter ego, световой Фигуры души, являющейся избраннику в момент его исхода из тела согласно учению зороастрийцев и манихеев. Видение Совершенной Природы у Гермеса комментировалось Сухраварди и всей школой ишраки вплоть до Муллы Садра и его учеников. Из темы "Совершенной Природы" Абу'ль Баракат Багдади выводил дополнения к авиценновской доктрине об активном Интеллекте. Можно проследить следы "Совершенной Природы", появляющейся под другими именами: именно на ее поиски направляется странник мистических персидских поэм Аттара. Наджм Кубра определил ее в своих творениях как "Небесного Свидетеля", "невидмого проводника". Даймон Сократа, личный даймон Плотина - это тоже она. Именно герметизм натолкнул мудрецов Ислама на поиски этого "небесного я", "я во втором лице", цели внутреннего путешествия и личной реализации…»  
Анри Корбен
И еще цитата из того же источника:
«Здесь нельзя не упомянуть Мадждуда ибн Адама Сана'и (ум. около 1150 г.), автора дидактической поэмы на фарси. Наиболее интересным из его произведений является поэма, озаглавленная "Поход людей к месту своего Возвращения" (Сайр аль-ибад ила'ль-Ма'ад), написанная в форме рассказа от первого лица и повествующая о странствии исламских неоплатоников в Космосе. Это мистическое путешествие осуществляется под руководством олицетворенного Интеллекта (того или вернее той, которую участники кружка Fedeli d'amore под руководством Данте называли Madonna Intelligenza). Этой теме посвящен и "Рассказ Хайй ибн Якзана" Авиценны, мистические рассказы в прозе Сухраварди и вся литература, развивающая тему Мираджа. По аналогичной схеме были написаны дополняющие их эпопеи на персидском языке, принадлежащие перу Фаридаддина Аттара, Ассара из Тебриза, Джами и других менее известных авторов…»  
Анри Корбен

ЯЗЫК  МУРАВЬЁВ
 
Эхо Сухраварди, 2000 г.

Хвала Аллаху,  Милосердному  Творцу,
В  котором  все  тела  и  души!  Мир  Отцу!

Высокочтимый  Шейх,  чье  имя  Сухраварди,
Своим  вниманием  почтил  меня – песчинку
Земного  брега  бытия,  даря  росинку
Писания  древнего,  загадочного  Вар-ди…

Здесь - наставление  идущим  по  Пути.
От  глаз  чужих  оно  само  себя  хранит.
Для  непонятливого  сказка,  что  гранит,
А  понимающему  -  свет,  дабы  идти…

Речь  муравьёв слышна  повсюду,  все  века.
Но эта  сказка  -  русло  притчей,  разговоров
О  неожиданных, простых,  как  будто,  спорах,
Приоткрывающих  завесу…  иногда…

Шейх  Сухраварди  мне  позволил  отклоненье
От  слов,  написанных  когда-то  им   самим.
Века  как  реки  утекли  путём  своим…
Читатель  русский  вновь прочтёт  его  творенье.

Я  слов  нерусских  постараюсь  избежать,
Но  с  Божьей  помощью  ту  суть  отобразить,
Что  и без  слов  моих  живёт  и  будет  жить.
Но…  так  чудесно  все  стихами  описать.

ЧАСТЬ  1      ЯЗЫК    МУРАВЬЕВ

Часть  быстроногих  Муравьёв,  что  преуспели,
В  пределах   низших  царств  достигли  положенья,
Не  только  в  обществе  своём,  но  в  окруженье
Зверей  и птиц,  которых  слышать  уж  умели…

Решились  новые  поля  отвоевать,
И  на  пути  своём  заметили  побеги,
В  которых  капельки  росы,  как  в  гнёздах  неги,
Осели  утром…    Красота  -  не  описать!

Один  из  умных  Муравьёв  спросил:  -  Откуда?
Собрат  ответил:  -  Им  начало  на  Земле!
Другой  вмешался:  -  Да  от  моря  капли  те!
И  разгорелся  спор:  ну,  где  берется  чудо?

Умнейший  самый  так  сказал:  -  Да  погодите,
Ведь  вещь  любая тяготеет  лишь  к  началу,
Желая  страстно  возвратиться  вновь  к  причалу!
В  какую  сторону  влечет  их,  посмотрите!

Коль  ком  подбросить, он  на   Землю  упадёт,
Поскольку  ком  земной стремится  к  мраку,  к  дому.
Его  начало,  всем  известно   -  дань  земному.
А  свет  божественный  ко  свету  и  уйдёт!

Необходимость  не  равняй  с  воображеньем.
Желанье  сущности  -  не  сущность, а  желанье.
Соединение  с  исходным  -  тайна  знанья…
Коль  кто  без  крыл,  не  увлекайтесь  же  движеньем!

-	А  саранча?  -  Вопрос  законный.  Саранча
Лишь  отрываться  научилась  от  земли…
Но  говорили  о  росе  мы,  Муравьи!
Согрело  солнце  воздух…  В  пар  роса ушла!

Тогда  и поняли  они,  что  свет  -  ко  свету!
Кого  захочет  Бог,  того  ведёт  в  чертог,
И  вразумляет  всех  сравнениями  Бог!
Господь  -  предел  наш.  Слово,  доброе  от  веку.

ЧАСТЬ   2    ЯЗЫК    МОРСКИХ    ЧЕРЕПАХ

На  берегу  морском  морские  Черепахи
Вольнолюбивые смотрели  в  сине  море,
Устав  от  дел  своих.   Вдруг,  видят,  на  просторе
Резвится  Птица – чаровница!    Танцем   птахи…

-	Какие  перья  разноцветные,  смотрите!
-	Ныряет  в  воду,  подымается  опять!!
-	Как  ей  легко,  должно  быть,  вот  же  благодать!
Вода  ли,  воздух  дом  её, ну,  объясните?
Одна  из  умных  Черепах  так  отвечала:
-	Когда б  ни  водное  созданье  это  диво,
Смогло ль  нырять  оно  бы  вольно  и  красиво?
Но  ей  другая  Черепаха  возражала:

-	Когда  бы  водное  созданье  это  было,
То  не  могло  бы  отрываться  от  воды.
А  доказательства  нам  Рыбами  даны!
Ведь  погибают  без  воды,  оставив  силы.

И  дольше  месяца  царило  убежденье,
Что  без  воды  не  может  вовсе  обходится
Сия  диковинная  рыба  или  птица.
Но  вдруг  сильнейший  ветер  вновь  родил  сомненье…
Вспорхнула  птичка  ввысь  над  вспененной  водою
И  улетела  далеко  за  облака.
Тогда  Судью  спросили.   Вот  Его  слова:
-	Уж  не  считаете  ли  вы  полёт  судьбою?

В  Писанье  сказано  об  этом  состоянье.
«Когда  Пророк  пред  очи  Бога  прибывает,
То  ум  и  место  мироздания…  теряет!
Не  существует  для  Пророка   одеянья.

Все  страсти,  тело,  место  -  это  покрывала,
Что  высший  Разум,  как  завесой,  отделяют.
А  суфий  выше  двух  миров  и  прибывает!
И  созерцает  суть  извечного  начала…

Тут  раскричались  Черепахи,  все,  кто  был:
-	Как  может  кто-нибудь  оставить  это  место?
-	Как  из  пространства  убежать  -  ведь  неуместно!
-	Ты,  видно,  ум  судейский  где-то  позабыл!
Судья  пытался  объяснить:  -  А  для  чего
Я  вам  рассказывал  так  долго,  терпеливо?
-	Мы  отстраняем  впредь  тебя,  неукоснимо!
И,  уходя,  лишь  пеплом бросили  в  него…

Что  говорить  о  том,  что  слову  не  подвластно?
Но  и  молчать  совсем  об  этом  нестерпимо.
Текут  века,  тысячелетья  льются  мимо…
Не  говорится тайна  мира  громогласно…
А  птицы  весело  поют  на  все  лады!
А  человеческое  ухо  не  услышит
Сердечной  песни,  для  которой  сердце  дышит,
Живёт  и  бьется,  улетая  ото  тьмы…

ЧАСТЬ    3	ЯЗЫК    ПТИЦ

Однажды  птицы  собрались  пред  Соломоном.
Лишь  Соловей  не  появился  перед  ним.
И  Соломон  посла  отправил  со  своим
Указом  Встречи…  подобающим  же  тоном…

Когда  достигла  Соловья  такая  весть,
Он  дал  послу  ответ,  что  сам  не  покидал
Пределы  места,  где  извечно  проживал.
-	Благодарю, -  он  произнёс,  -  Такая  честь!

Друзьям  своим  сказал  он:  -  Слово  Соломона
Не  может  ложным  быть.  С  народом  вместе  Он.
Пророк  от  века,  утверждающий  Закон,
Пирует,  царствует  велением  Закона.

Снаружи -  Он,  а  мы  -  внутри,  и  наше  место
Не  таково,  чтоб  Он  сумел  в  гнездо  вместиться…
Среди  собравшихся  нашлась  такая  птица,
Что  так  воскликнула:  -  Сомненье  -  неуместно!

В  Писании  сказано:   -  Есть  День  великой  встречи.
Все  вместе  встанут  перед  Нами,  возвратятся
В  обитель  правды.  Пред  Царём  и  преклонятся!
Дыханье  замерло  у  всех  от  этой  речи…

Джунайда  как-то  вопросили:  -  Объясни,
Что  есть  суфизм?  -  и  он  нам  дал  такой  ответ:
-	Я  был  везде,  где  был  и  Он,  и  был  там  Свет!
Он  был  везде,  где  был  и  я.  То  -  край  любви…

ЧАСТЬ   4	ЧАША

У  разных  народов  названья  иные,
Однако  же  чашей  везде  называют
Сосуд,  в  коем  дух  и  душа  пребывают…
Увидеть  в  ней  можно  времён  кладовые.

Кей  Хосров  владел  этой  чашею.  Мир
В  ней  видел  он  весь,  узнавал,  что  хотел,
И  в  ней  постигал  сокровенный  предел,
Подобно  Всевышнему  праздновал  пир.
Похожий  на  конус  чехол  эта  чаша
Имела  из  кожи  дублёной…  Однако,
На  десять  верёвочек  тайного  знака
Чехол  был  завязан…   чтоб  вынулась  чаша…

А,  если  развязана,  хоть  бы  одна,
Нельзя  вынимать…  Но,  в   назначенный  день
Весеннего  равенства,  скроется  тень,
И  Солнце,  свет  Истины,  светит  до  дна.

Тогда  даже  тот,  кто  с  трудом  приближался
До  Господа  раньше,  предстанет  пред  Ним.
Увидит  всё  четко  он  сердцем  своим:
Что  было,  что  будет,  за  что  он  сражался…

Всё  тайное  высветит  Солнце,  и  ты
Узнаешь,  что  чаша  -  весь  мир,  что  в  тебе!
Как  старый  халат  шерстяной  на  судьбе.
Но  всполохи  света  -  Единства  черты!

Джунайд  говорит:  -  Появляется  чудо
Сокрытием,  а  познается  Единством.
Не  думай,  что  ум  твой  дерзает  бесчинством,
Он  -  капля  в  морях,  что  разлиты  повсюду…

ЧАСТЬ     5	КАК     УВИДЕТЬ

Случилось  мне  дружбу  свести  с  тем  Царём,
Что  джиннами  правит…  -  А  как  мне  Тебя
Увидеть,  Великий?  -  спросила  так  я.
-	Захочешь  увидеть,  скажу  Я  приём.
-	Хочу!
-	Ну,  так  слушай…  В  огонь  ладан  брось,
И  вынеси  из  дому  все  из  семи
Присущих  тебе,  все  владенья  свои…
В  тиши  да  в  спокойствии  видишь  насквозь.

Отстань  от  всего,  что  твердо,  что  шумит.
При  помощи  мягкости  дверь  раствори,
Внутри  круга  сев,  сквозь  завесу  смотри…
Увидишь  Меня,  когда  ладан  сгорит.

У  джиннов  Моих  всё  же  низкие  свойства,
Хоть  кажутся  многим  -  красивы,  сильны,
Порою,  игривы,  и  даже  умны,
Но  всё  же,  от  них  Мне  одно  беспокойство.

Как  только  все  звуки  угаснут  в  тебе,
Как  только  от  форм  отвратятся  глаза,
Скажи  слово  мир  -  в  этот  миг  Дарваза
Покажет  Меня.  Дарваза  -  дверь  ко  Мне…

Джунайда  спросили:  -  Что  значит  суфизм?
-	Суфизм  -  это  суфии  в  доме  своём.
Чужие  не  входят  туда.  А  с  Царём
Все  свойства  -  лишь  грани  сверкающих  призм…

Когда  же  отсутствуют  грани,  то  сфера
Меня  отражает  до  капли  Моей.
Отсутствует  даже  причина,  что  в ней.
Так  смерть  или  гибель  пойми,  для  примера…

Ещё  он  сказал:  -  Я  не  знаю  иной
Причины,  ей  Богу,  сего  заблужденья,
Как   то,  что  другие  твердят  для  общенья…
О  роде  людском,  нарушая  покой.

А  некто   великий  сказал:  -  Разруби
Узлы,  что  мешают  в  твоём  продвиженье.
Я  так  поступил  при  своём  пробужденье,
И   светом  земля  осветилась  внутри.

Воочию  Господа  тварей  я  вижу!
Мир  тем,  кто  в  союзе,  в  слиянии  с  Нами.
Они  -  водопой  у  Источника,  знамя
Для  тех,  кто  в  Пути.  Подходите  же  ближе.

ЧАСТЬ     6	КАЗНЬ    ХАМЕЛЕОНА     МЫШАМИ

Случился  спор  между  Летучими  Мышами
И  нелетающим,  земным  Хамелеоном.
Вражда  зашла  за  допустимые  законом
Границы  разума,  хранимые  веками.

Поклялись  Мыши  что,  когда  узоры  чаши
Небесных  сумерек  появятся  на  небе,
А  царь  небесных  звёзд  приляжет  спать  на  бреге
Под  пенье  волн  и  шорох  вековечной  чащи,

Они  на  спящего  врага  и  нападут.
Хамелеона  в  плен  захватят,  чтоб  потом
По  воле  сердца  отомстить  за  то,  что  он
Столь  непохож  на  них  -  кривляется,  как  шут!

Вот  наступил  момент  удобный,  и  они,
Напав на  спящего,  в  пещеру  потащили,
Себе  самим  мешая  крыльями  большими.
И  там  уж  пленника  держали  взаперти.

А  утром  стали  думать,  как  же  наказать?
Какую  смерть  ему  избрать,  страшнее  муки,
Ужасней  пытки,  что  подчас  являют  звуки.
И  все  сошлись  на  том,  что  нужно  привязать

Его  на  солнечном  свету,  и  пусть  глядит
На  солнце  страшное!  Страшнее  казни  нет,
Чем  близость  к  солнцу,  излучающему  свет.
А  тот  с  мольбою  к  палачам  своим  молит:

-	Убейте,  верные  товарищи,  меня
Как  и  задумали.  Воистину  же,  смерть
Дарует  жизнь!  Но  не  понять  вам  неба  твердь…
Моя  жизнь  в  смерти,  в  созерцании  огня.

Чего  желать  слепому,  кроме  зрячих  глаз?
И  он  молил  Мышей  о  смерти,  как  о  жизни!
И  не  скрывал  он  за  словами  тайны  мысли.
-	Убейте  светом!  -  повторял  он  каждый  раз…

Когда  же  солнышко  взошло,  они  его
Из  дома  тьмы  на  солнце  выпихнули  вон!
Дабы  погиб в  лучах  судьбы  Хамелеон!
Жестокосердные  добились  своего…

Погибель  стала  воскресением  ему.
Убитый  в  солнечном  пути  не  мертв,  а  жив.
И  перед  Господом  страдания  испив,
Он  был  Им  щедро  награжден,  вкусив  росу…

О,  если б  знали  Мыши,  что  благодеянье
Они  врагу  свершили,  так  его  казня,
От  злости  умерли б,  не  знающие  дня.
Когда  бы  знали,  как  целебно  это  знанье.

И  Дарани,  храни  Аллах  его,  сказал:
-	О,  если  б  знали,  кто  не  знает,  что  они
Бальзама  знания  навеки  лишены,
Наверно,  зависть  их  сразила б  наповал.

ЧАСТЬ     7	ПЛЕН      УДОДА

Удод,  что  славился  чудесным,  острым  зреньем,
Однажды  в  долгом  путешествии  своём
Остановился  на  ночлег  в  гнезде  одном,
Где  жили  Совы,  что  не  видят  дня  свеченья.

Провел  средь  Сов  ту  ночь  он.  Совы  же  его
О  странах  дальних  всё  расспрашивали  живо.
С  рассветом  он  хотел  лететь  неудержимо,
Однако  Совы  закричали:  -  Каково!

Кто  путешествует  при  свете,  вот  чудак!
Что  ты  придумал?  Удивительные  речи!
Уж  не  сошёл  ли  ты  с ума  от  нашей  встречи?
В  кромешном  мраке  дня  не  виден  даже  мрак!

Удод  ответил  им:  -  Да  всё  наоборот!
Всё  то,  что  видно  -  это  солнца  отраженье!
Его  сияние  -  источник  для  движенья.
-	Ты  богохульствуешь  на  ночь,  глупец – Удод!

Никто  не  видит  днём!  Клевещешь  почему?
-	Да,  просто,  судите  вы,  Совы,  по  себе.
А  кроме  вас  все  видят  днём,  не  в  темноте.
Я  вам  свидетельства  любые  приведу.

Скрывают  мир  сей -  покрывала.  Ваши  очи
Отягчены,  и  лишь  путями  откровенья,
Без  всякой  примеси  насмешек  и  сомненья
Увидеть  можете  вы  дни,  не  только  ночи.

А  Совы,  речь  услышав,  в  крик  от  возмущенья:
-	Еретик  птица  эта!  Принято  считать,
Что  днём  не  видно  ничего!  -  И  ну  клевать,
Щипать  глаза,  царапать  кожу  век  в  отмщенье!

Ведь  слепота  дневная  ценится  у  сов
Как  бы  достоинство  для  жизни,  обученья.
-	Коль  не  откажешься,  Удод, от  убежденья,
То  мы  убьём  тебя  за  скверну  этих  слов!

Удод  задумался:  -  Коль  я  не  притворюсь
Слепым  сейчас,  они  убьют  меня  тотчас!
Клюют  жестоко,  не  жалея  век  и  глаз…
И,  вспомнив  заповедь,  сказал  им:  -  Я  сдаюсь!

Закрыл  глаза:  -  Теперь  я  точно,  как  и  вы,
Слепым  я  стал!  -  Угомонились  тотчас  Совы.
Грешит  невольно,  кто  взрывает  их  основы…
Нельзя  сказать…  что  не  воспримут  их  умы…

Завет  гласит  -  С  людьми  нам  должно  говорить
На   им  понятном  языке.  По  их  уму.
Раскрытие  тайны  вызывает  в  них  хулу.
Они  не  могут  нас  понять  и  в  свете  жить.

А  разглашение  судьбы  -  им  прегрешеньем
Считать  удобно,  коли  судят  по  себе.
Привычно  знание,  что  жить  им  в  темноте,
И  что  беда  приходит  днём,  с  его  свеченьем…

Удод  же  думал:  -  Много  раз  я  обещал,
Что  сам  раскрою  тайны  жизни  и  судьбы.
Но  крик  невежд  гвоздём  забил  уста  мои…
Вздыхая  тяжко,  сам  себе  он  повторял:

-	Внутри  меня  обильно знанье,  но  когда
Я  расточу  его  пред  толпами  невежд,
Глаза  закроются  мои  для  всех  надежд.
Без  покрывала  жизнь  являться  не  вольна.

Не  поклоняются  такому  Божеству,
Что  всё  сокрытое  выводит  в  небесах.
Не  появляются  же  Боги  на  глазах,
Хранятся  тайны  за  завесой  посему.

Ниспосылаются  они  в  такой  лишь  мере,
В  какой  для  каждого,  кто  есть,  необходимо…
Во  всём  есть  мера,  золотая  середина.
А  воздаётся  нам  судьбой  по  нашей   вере.

Затем  защиты  Соломона  попросил.
И  с  той  поры  Удод  в  короне,  при  Царе.
Порою,  рядом,  а  порою,  вдалеке  -
Посланец  царственный,  Хранитель  тайных  сил…

ЧАСТЬ     8	САД     ЦАРЯ

У  благородного  Царя  был  чудный  сад.
В  любое  время  года  там  цветы  цвели,
Благоухали  травы,  пели  ручейки,
И  щебетали  птицы,  словно  для  услад.

Любое  диво,  что  представить  можно,  здесь
Всегда  найдёшь,  любое  чудо,  украшенье,
Любую  сказку  и  любое  угощенье.
Подобен  райскому  был  сад  чудесный  весь.

Среди  зверей  и  птиц  Павлины  выделялись
Своею  царственной  походкой,  опереньем.
Они  пристанище  нашли,  и  с  наслажденьем
В  саду  гуляли,  и  играли,  и  питались.

Однажды  Царь  из  стаи  выбрал  одного…
Какие  помыслы  Царём  тогда  владели
Нам  неизвестно,  но  когда  они  созрели,
Он  приказал  изъять  Павлина  для  того,

Чтобы  зашили  птицу  в  кожаный  мешок,
Дабы  узоры  крыльев  скрылись  от  него
И  сам  себя  не  мог  он  видеть  и  его.
Мешок  в  корзину  поместили  под  замок…

Оставив  узкое  отверстие  для  проса,
Чтобы  Павлин  не  умер  с  голода,  еда…
Бедняге  изредка  давалась  и  вода,
А  он  не  мог  уж  видеть  дальше  края  носа…

С  теченьем  времени…  он  сам  забыл  себя!
Каким  был  прежде…  Сад  забыл,  павлинью  стаю.
Он  видел  кожу,   грязь  и  клетку  жизни  с краю.
И  вот,  привык  уж  к  темноте,  не  видя  дня.

И  привязался  сердцем  к  этому  жилищу,
Внушил  себе,  что  нет  почетнее  наряда,
Чем  сей  мешок,  а  клетка  эта,  как  награда,
И  принимал как  дар небесный  просо в  пищу.

Он  думал:   -  Если  кто-то  смеет  утверждать,
Что  есть  другая  радость  или  же  блаженство,
Другое  место,  и  другое  совершенство,
То  он -  позёр,  невежда,  мастер  поболтать…

Но  всякий  раз,  когда  нежданный  ветерок
Через  отверстие  клетки  нечто  привносил,
От  ароматов  он  в  волненье  приходил
И  загорался  страстью,  словно  видеть  мог…

Благоуханье  трав  в  нём  что-то  пробуждало.
Но  он  не  знал  иной одежды,  чем  мешок,
Иного  мира  свойства  чувствовать  не  мог,
И  страсть,  без  памяти,  в  нём  тихо  угасала…

И  даже  пенью  птиц  не  мог  поверить  он!
Порою  мысль  неслась  -  Посланец  от  Любимой?
Но  тут  же  гасла  в  темноте  неумолимой…
-	Какой  прекрасный  ветерок!  Но…  это  сон.
Порою,  он   гадал:  -  Откуда  ветерок?
Откуда  звуки  и  внезапные  зарницы?
То -  вспышки  молнии  иль  это  только  мнится?
Быть  может,  мне  даётся  нечто,  как  урок?

Не  находя  в  себе  ответы  на  вопросы,
Он  всё  же  чувствовал  неведомый  прилив
Кипучей  страсти,  словно  искренний  призыв
Миров  неведомых,  как  утренние  росы…

Причину  странного  прилива  он  не  знал,
Забыв  себя  и  даже  родину  свою,
Забыл  он  Бога  и  завет  Его  -  Люблю…
За  это  Бог   забывших  строго  наказал.

Летела  молния  из  Царства  мысли Мара
После  полуночи,  да  в  Раме  приземлилась…
То ли  устала,  то  ль  немного  притомилась…
Да  вдруг  пожаловалась…  силою  удара.

Её  рассказом  тронут  всадник  и  верблюд,
И  даже  тронуто,  как  будто  бы,  седло!
Ах,  эта  странница!  Ей  было  суждено
Дарить  нечаянным  огнём  и  бить  сосуды…

Павлин  в  смятении  недолго  оставался.
И  Царь  велел:  -  Снимите  кожаный  мешок!
Разбейте  клетку,  чтоб  Павлин  увидеть  смог!
Сей  грозный  крик  ударом  в  сердце  отозвался…

«И  поспешили  из  гробов  они  к  Нему…
И  вскрылось  то,  что  было  скрыто  в  их  сердцах…
Тот  день  уведомил  о  всех  былых  веках».
Так  были  сняты  покрывала  поутру!

Павлин  увидел  вдруг  себя  в  саду  чудес,
Свои  цвета  и  формы,  нежные  узоры!
Увидел  мир  без  края,  где  тонули  взоры.
Он  мог  ходить,  летать!  Он  словно  бы  воскрес!

Услышал  трели  птиц  щебечущих  он  ясно!
И  так  смутился,  что  услышал  свой  упрёк
За  то,  что  службою  Царю   он   пренебрёг.
И  лишь  тогда  всецело  понял  -  здесь  прекрасно!

«Теперь  мы  сняли  покрывала  все  с  тебя.
Глаза  твои  теперь,  что  зорьки.  До  гортани
Доходит  сердца  стук.  Теперь  уже  ты  с  Нами.
И  предстоит  тебе  бессменная  Заря».
А  вы  узнаете  об  этом  и  поймёте
Не  понаслышке,   не  из  сказки – разговора,
А  от  себя,  в  момент  свершенья  приговора
Царя  Времён,  и  вы  себя  в  Нём  обретёте…

ЧАСТЬ     9	ЗЕРКАЛА

А  с  мудрецом  Идрисом  звёзды  говорили…
И  он  спросил  Луну:  -  Вот  свет…  то  убывает,
А  то  неведомою  силой   прибывает.
Так  объясни  же!   -  Та  ответила:
-  Учили…
Тебя  тому,  что  света  нет  во  мне  самой?
Всё  тело  чёрное  и  чистое,  оно
Способно  только  отражать,  что  ей  дано.
Свет  Солнца  так   воспринимается  Луной.

Как  будто  зеркалом  являюсь  я  сама,
Когда  стою  напротив  щедрого  светила.
От  положенья  всё  зависит!  -  говорила
На  тот  вопрос  ответ  свой  тихая  Луна.

-	Коль  новолуние,  то  тень  Земли  на  мне.
А  превращаюсь  снова  в  полную  Луну,
Как  всей  поверхностью  к  светилу  я  стою.
Представь,  что  зеркало  такое  есть  в  тебе!
Коль  к  свету  зеркало  направишь,  виден  свет!
Глазами  зеркала,  что  смотрят  на  себя,
Увидят  тот  же  свет,  иначе  и  нельзя!
Стань  полированным  - вот  мой  тебе  ответ.

Свечу  я  Солнцем,  хоть  по-прежнему  тверда
Моя  поверхность.  Я  не  вижу  ничего,
А  только  свет,  что  светит  прямо  мне  в  лицо.
Внутри  самой  меня  всё  та  же  темнота.

Кто  говорит,  что  «Я  -  есмь  Истина»  -  правы!
Они  приблизили  к  светилу  зеркала
Своей  души,  где  самость  выжжена  дотла,
И  видят  только  свет  исходной  глубины.
Встав  против  Солнца,  позабудь  же  о  себе,
И  только  зеркало  подставь  его  лучам!
Поверь  всем  сердцем  этим  искренним  речам,
И  этой  верою  откроешь  Путь  в  судьбе.

ЧАСТЬ     10 	ЗЕРКАЛО     ЦАРЯ

Так,  если  Царь  Вселенной  зеркало  имеет,
То  это  зеркало,  достойное  Царя.
В  нём  света  нет  самом,  но,  Истиной  горя,
Оно  в  себе  Царя  увидеть  смело  смеет.
Уж,  если  Царь  Вселенной  зеркало  найдёт,
В  котором  внешность  вся  Его  отобразится,
То  вне  Царя  оно  уж  может  находиться,
Но  лишь  Его  свеченьем  свет  свой  обретёт.

ЧАСТЬ     11	 ВНЕ    МЕСТА

Представь,  что  кто-то  пребывает  во  дворце,
А  сам  дворец  стоит  во  времени,  в  пространстве,
Но  этот  кто-то  вне  пространства,  хоть  и  в  царстве,
То…  отрицание  пространства  на  лице…

В  Писании  сказано:  -  Давид!  Я  не  живу
В  твоём  лишь  доме,  но  в  сердцах  всегда,  везде!
Очищен  Бог  от  измерений.  Бог  в  тебе,
Но  проявляется  лишь  духом  наяву…

Любая  вещь  в  дворце  Царем  заведена.
Её  движение  от  царских  дум  и  рук,
Но ни  одна,  окинь  же  взглядом  полный  круг,
Царю   не  может  быть  подобна,  ни  одна!

Всё,  что  препятствует  добру,  рождает  зло,
Что  преграждает  Путь  -  кощунство  для  мужей
И потакание  самой  душе  своей.
Собой  довольство  -  это  гибель,  хоть  оно
Самим  Всевышним  посылается  тебе…
Спасенье  в  том,  чтоб  к  целой  Истине  стремиться,
И  чистым  зеркалом  ей  стать,  и  отразиться
Её  лучами  в  высочайшей  высоте.

ЧАСТЬ     12	 СЕКРЕТ

Держа  светильник  перед  солнцем,  он  сказал:
-	Послушай,  Матушка,  светильник  наш  невидим!
-	Ах  ты,  глупец!  Когда  мы  дом  с  тобой  покинем,
То  пред  Всевышним  и  исчезнет  тот,  кто  мал…

А  если  кто-то   со  двора  заходит  в  дом,
Со  света  яркого  туда,  где  малый  свет,
То  поначалу-то  не  видит…  Вот  секрет.
Но  говорят:  -  Всё  будет  вечно  только  в  Нём!
Всё  в  Нём  исчезнет,  растворится  навсегда.
Лицо  же  Господа,  Владыки  твоего,
Пребудет  вечно  -  так  Законом  решено!
И  бесконечность  существует,  и  года…

Всё  то,  что  ум  ещё  не  в  силах  постигать,
Он  отрицает,  понемногу,  но  охотно.
И  только  сердце   знает  верно  и  добротно.
И  лишь  ему  пристало  тайны  поверять.
Так  Сухраварди  завершает  этот  сказ…
И  дарит  мир  людской  улыбкой  и  надеждой.
Да  светит  солнышком  души  своей  безбрежной,
И  не  отводит  от  сердец  лучистых  глаз.

«Личность Сухраварди (не путать с суфийскими омонимами Омаром и Абу'ль Наджибом Сухраварди) предстает перед нами во всем обаянии юности, т.к. трагическая судьба вырвала его из круга живущих в расцвете сил, когда он был наполнен новыми задумками и проектами: ему было 36 лет (38 лунных лет). Он родился в 1155 г. на северо-западе Ирана, в древней Мидии, в Сухраварде, городе, который еще процветал к моменту вторжения монголов. Совсем молодым он учился вначале в Мараге, в Азербайджане, затем в иранской столице Исфахане, где продолжала жить авиценновская традиция. Несколько лет он провел на юго-востоке Анатолии, где был хорошо принят сельджукидскими принцами Рума. Наконец, он оказался в Сирии, куда не должен был приезжать. Доктора права инициировали процесс против него. Ничто не могло его спасти от обвинений фанатика Салахаддина (Саладин крестовых походов), несмотря на дружбу с его сыном аль-Маликом аль-Захиром, наместником Алеппо, ставшим позже близким другом Ибн Араби. Юный шейх умер таинственным образом в крепости Алеппо 29 июля 1191 г. Биографы называют его шейх мактуль (убитый, приговоренный к смерти). Его ученики предпочитают называть его Шейх шахид, шейх-мученик.
 
Чтобы сразу же понять направленность его произведений, необходимо внимательно отнестись к заглавию его главной книги: Хикмат аль-Ишрак, «Рассветная теософия», определяемая как возрожденная мудрость древней Персии. Основателями этой доктрины шейх считал Гермеса, Платона и Зороастра-Заратустру. С одной стороны, существует герметическая мудрость (уже Ибн Вахшья говорил об Ишракийун как о классе жрецов, история которых восходит к сестре Гермеса). С другой стороны, объединение Платона и Зороастра, которое на Западе, на заре Ренессанса осуществил византийский философ Гемист Плетон, уже в XII в. было характерной чертой иранской философии».  
Анри Корбен

ПОСЛЕСЛОВИЕ

С тобою звёзды мира...

Душа моя, 
древнейших копей взгляд!
Старинное  сокровище светил,
С тобою звёзды мира говорят, 
Вверяя тайну Хроноса ветрил...  как дар, как путеводную звезду,
      За нею вслед лечу, бегу, иду…
Кружат в алмазах чудо-рукава
Галактики, раздаривая свет
И эхо по мирам, и кружева
Церквей небесных шалью в мой сонет… мелодией из маминого сердца,
     За ней лечу, и никуда не деться…

Продета нить в волшебный теремок
Невидимой иглы в руках швеи -
Психеи,  
- Добродетель и Порок...
Порог орбиты Солнца и Земли… над Млечными путями безвременья,
      За ними и лечу, спеша в мгновеньях.

Проклюнулось зерно на почве звёзд,
Дрожащим светом тянется росток,
Предвестник и мечты, и ярких грёз,
Хранитель тайн, вселенский Лепесток...
-	оторванный от сердца моего,
    За ним и устремляюсь я легко.

Открой, Сезам, владения души,
Сокровищница стонет от желанья
Волшебным превращением тиши
Пролиться... 
Песней Песни 
в Мирозданье… что помнит имена всех мудрецов,
     За ними устремлюсь, в конце-концов.
Извечный мудрый Хаос - неделим!
Предел его - Порядок сотворенья
Миров Творцом,  но кто же Господин?
Не ты ль,  Душа… 
-	без  страха и сомненья!  
Властительница мира, о, Душа,
     Лишь за тобой спешу я, чуть дыша...
-	

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1.  Нафиси, Саид. Джустуджу дар ахвол ва осори Фаридуддин Аттор («Поиски в жизни и творчестве Фаридиддина Аттора»). Тегеран, Икбол, 1320.
2.  Нафиси, Аттор. Зиндагиномаи шайх Фаридудин Аттори Нишобури («Биография шейха Фаридиддина Аттора Нишапури»).  Техрон, 1384.
3.  Искусство  мышления. Сабзавар, 1387 г.х (на фарси).
4. «Тазкират ал-аулийа» или Рассказы о святых
Бэнки Бехари
5. Андерхилл «Мистицизм»
6. Книга о соловье и маленькие притчи - перевод Е. Бертельса
7. Перевод в прозе притчей: «Муравей и стрекоза», «Царь и бедный мальчик», «Дервиш и царевна» – В. Максимова
8. Ритмичные переложения поэм, сказок  и афоризмов – по книгам серии «Сказки Мудрецов», 2014 г. Феано
9. Материалы и фото из сети и энциклопедий.
10. Аннемари Шиммель «Мир исламского мистицизма»
11. Бахаулла. «Семь долин и Четыре долины».
12. Бахаулла «Сокровенные Слова».
13. Феано «Долгое эхо Руми», 2014 г.
14 Анри Корбен «История исламской философии», 1962 г.