Портрет.
Посвящается М.А. Булгакову

	Я смертельно устал. Силы мои навсегда покинули  моё тощее тело. И вот...
вдруг я ощутил покалывание в боку. Бок сразу смолк. Я услышал стук у себя в сердце.
Сердце игла колола невероятно долго. В моей светлой ранее голове появились умопомрачительные мысли. Всё смешалось. Сознание исчезло. Расплывчатый глаз не видел более, совсем ничего, а тот, что видел, открыл мне новый... Новый, по своим масштабам, антимир.
	Антимир жил, хотя и бессознательно, еле-еле, но жил... переживая гулкие землетрясения памяти.
	Ха-Ха. Все вы, мои дорогие читатели, вероятно, скажете, что это ерунда. Не более, чем чепуха, но я совершенно смело буду стоять на своём.
	Вы послушайте, как громко и гулко падают капли крови, как капли дождя на моё совершенно открытое сердце. Оно пересажено уже в баночку моей души. Слышите? Как заунывно воет слепая кишка. Она от того и воет, что у неё нет глаз и она совершенно слепа, не может абсолютно наслаждаться.
	Именно в тот день, когда я впервые упал на кровать. Почувствовал вековую усталость в теле, я, нарочно, не засыпал... Я клонил голову, очень хотел спать, но помню, мгновенно вскидывал её и качал, разгоняя последние лживые факты. Тот факт - факт из фактов.
	Я видел, как пламя бегало по масляной тарелочке и замирая выкидывало свой язычок.
	Потом совершенно неожиданно я услышал кашель. Да, кажется кашель, хотя, постойте, я не слышал никакого кашля.
	Очень звучно заскрипело кресло-качалка. Помню, оно тотчас сдвинулось с места само. Потом закачалось. И всё скрыл туман.
	И вот как только глубокий и ничем непроницаемый туман рассеялся...
	Я увидел пронзительно сильные глаза. В чуть помутневших моих глазах отразился мир его представлений во мне.
	Господи! Крупный нос лежал неподвижно. Губы побежали. Волнуясь, ей богу, как волны, валом-валом. Разливаясь где-то в густое молоко внутри. Морщин совсем не было.
	Только поднятые плечи. Маленькая, но далеко не тонкая шея.
	Подбородок немел. В венах и артериях кровь побежала по новому не ясному и непостижимому наукой - кругу.
	Брови застыли льдом. Лёд растаял под суровыми глазами.
	О, боже! Дивный размах крыльев! Так мог взмахнуть только ангел Гавриил.
	Я захотел подняться, но знал, что уже вовсе не смогу этого сделать...
	Я был парализован левой стороной, а сердце? Сердце глухо стучало. Я с наслаждением ждал, когда оно стихнет и, наконец, перестанет волновать мою грудь.
	И всё-таки я был доволен всем. Потому, что я не видел ЕГО никогда, а сейчас даже мог его задеть... Прикоснуться к истории. Истории взволновавшей многие миры. 
Хотя нет. Он очень строго говорил. Я буквально ничего не слышал. Как это так? Знаю только, что последними словами были: “Я очень признателен вам и очень благодарен, за то, что вы меня выслушали”.
	И опять также странно и страшно двинулось со скрипом с места пустое кресло-качалка. Закачалось, будто в нём сидит невидимка...
	И всё рассыпалось. Помню, о господи, я пытался всё собирать по крупинкам в большую определённую сознанием фигуру, но всё рухнуло. Разрушилось, как будто рассыпался дом, когда из-под него вытащили всё то, на чём он держался.