 IX. Ниточка

Молодые люди не знают, чего хотят, но полны решимости добиться этого.

Федерико Феллини (1920–1993)

итальянский кинорежиссёр

Меня разбудил телефон, правда, сработал не будильник — это была смс-ка от Нади. Там было что-то про утро и добрый день. В точности я не запомнил этого сообщения, потому что вдруг понял, что проснулся очень поздно — я могу опоздать на работу. К счастью, этого не случилось, и запланированные на утро дела я успешно выполнил. Только вот завтрак пришлось пропустить. Зато позже нашлось время, чтобы посидеть в интернете.

«Я солнечным лучом тебя будила утром! Ты меня узнал?» — писала Надежда.

«Честное слово, если бы не ты, я бы проспал сегодня. Ты и есть мой ЛУЧИК СВЕТА!»

Мы говорили обо всём, переписка коснулась книг и писателей.

«Я Бредбери люблю, Гарри Гаррисона, Э. Берроуза, Стругацких  », — перечисляла Надя.

«Ты их до сих пор читаешь?»

«Ага».

«Да ты совсем ребёнок в душе. Прямо сказка».

«Я знаю, что я ребенок. Вот в субботу игрушки елочные покупала — так радовалась, выбирала  . А ты написал письмо Деду Морозу?»

«Я разучился верить в чудеса».

«А я не разучилась  ».

«Ты сама, как фея из сказки. После встречи с тобой во мне происходят какие-то перемены. Я ведь никогда раньше не говорил в рифму».

«Напиши мне стихотворение к моей фотографии «Я вышла из пены морской»  », — попросила она. 

На этой фотографии она была в ванной; волосы мокрые, вокруг тела намотано полотенце. Я с удовольствием взялся за новое задание и через несколько минут представил свою работу Надежде:

Я видел её однажды, 

Она была за рулём. 

На фотографии вижу 

Обнажённые плечи её. 

Как будто бы в комнате ванной 

Образ её неземной. 

Глаза говорят иначе: 

«Я вышла из пены морской»

Наша болтовня на сайте продолжалась и на следующий день, и ещё день. Чего только мы ни затрагивали, какой только ерунды ни писали — всё происходило свободно и совершенно естественно. Казалось, кроме переписки с ней больше ничего и не нужно.

И как-то сам собой из меня вырвался-таки вопрос о машине. Оказалось, в день нашей встречи — после того, как расстались — Надежда попала в аварию. Слава Богу, без жертв, но машина не на ходу. Я пожалел о том, что коснулся этого вопроса, и решил плавно сменить тему:

Моя милая не плачет –  

Это блеск в её глазах. 

Она счастлива со мною –  

Я хочу, чтоб было так.

По мне бегут сейчас мурашки –  

И это не от холода; 

Надежда мне дала надежду –

Готов свернуть и гору я

«Артем, давай куда-нибудь сходим», — выскочило очередное сообщение от Нади.

На этот раз она сама попросила. Я не мог ей отказать.

Был конец декабря. Перед Новым Годом встретиться не получилось. В такие дни у всех много забот — люди завершают всё важное на работе и готовятся к празднику. Решили встретиться во второй день нового 2009-го года.

Прав был тот, кто просил людей быть осторожнее в своих желаниях. Ведь они имеют свойство сбываться.

«Да что может случиться? Просто трахнешь её, тебе ведь это нужно, — уверял Казанова, стараясь истребить мои сомнения. — Чего ты так разволновался? Повеселишься ночку, а Надежда никуда не денется.

Бывает же такое. Всё было замечательно, хоть, в дельфинарий мы и не попали. День подходил к концу, и вдруг меня начали посещать глупые мысли. Мне показалось странным, что за все те дни, что я общаюсь с Надеждой, мне не позвонила ни одна девушка. И в тот момент, когда Надя находилась на зимних аттракционах с сыном, а я их фотографировал, завибрировал телефон. С Зиной мы вообще даже не созванивались ни разу, и вот — она горит желанием встретиться как можно скорее, причём приглашает в гости. Я предчувствовал, что с Зиной всё будет не так невинно, как с Надеждой, и это рушило моё безмятежное состояние. Меня манили новые ощущения, но в то же время я не хотел предавать доверие Надежды. Сказать, что я небезразличен к ней, значит — ничего не сказать. Да и она относится ко мне не так, как остальные. Мы даже не целовались ни разу, но это именно потому, что она безумно дорога мне. Я боюсь разрушить свои трепетные ожидания от сказочных отношений с этой «чистой» девушкой.

«Она ни о чём не узнает, а ты после этого будешь чувствовать себя увереннее и свободнее. Нужно избавиться от лишнего. В этом нет преступления», — подбадривал искуситель.

Ноги несли меня на встречу к Зине, а перед глазами стоял трамвай, из окна которого мне машет Надя. Она снова дарит мне свою добрую улыбку. Ни у кого нет такой улыбки, как у неё. А я иду к Зине. Трамвай удаляется и растворяется в опускающейся темноте. Его уже не видно. Такое непонятное опустошение — она есть, и её нет. Вроде бы ничего страшного. День прошёл, и мы расстались. Так и должно было случиться. Но мне кажется, что я уже виню себя в том, что совершил непонятную ошибку.

В мои тревожные мысли проникает звук хрустящего под ногами снега. Как быстро потемнело, но город весь светится новогодними гирляндами. Они мигают, переливаются разными цветами, и вместе с ними у меня внутри разгорается уверенность в том, что в такие праздничные дни я просто обязан радовать себя и других. Именно для этого я и иду к Зине. Я всё делаю правильно. Парень не может отказать одинокой девушке, а иначе зачем он нужен. Так все делают.

Ну вот, остановка «Саввы Белых». Здесь договорились встретиться.

Подошёл, перезвонил, жду… не появляется. И ветер, как назло, усилился. Да что с бабами такое? Живёт здесь рядом, а подойти вовремя не может. 

А, наконец-то вызов на телефоне.

– Да, Зина…

Через дорогу от меня из тени пятиэтажки выходит девушка. Она держит правую руку возле уха.

– Привет, Артём, — четвёртый раз за день здоровается она со мной по телефону.

Думаю, даже если бы там находилась сотня девушек с мобильниками возле уха, я безошибочно угадал бы, которая из них Зина. Она как будто специально слегка повернулась ко мне в профиль, а ведь только я один из нескольких человек на остановке разговариваю по телефону.

– Привет ещё раз, — отвечаю я.

На ней белый пуховик, лицо почти полностью скрывает капюшон. На ногах плотно сидят тёмные штаны. Зимние сапоги почти до колен кажутся ей великоватыми. Уже отсюда видно — даже на высоких каблуках она немного ниже меня ростом.

– Ты где? — задала она вопрос, который я уже ждал.

– Посмотри налево. Я прямо перед тобой, через дорогу.

Она повернулась в мою сторону.

– Сейчас перейду, — сказал я и сбросил вызов.

Загорелся зелёный. Я подошёл к Зине. Она смотрела на меня исподлобья и явно старалась скрыть улыбку. Она с силой прижимала губы друг к другу, а они, непослушные, кривились в застенчивой радости. Я же своей улыбки сдерживать не пытался. Думаю, Зина рассмотрела все мои зубы. Мои губы растянулись сами собой, ведь я в жизни не видел ничего смешнее. Передо мной стояла девятнадцатилетняя девушка, которую я уже видел на фотографии. Тогда на меня смотрело симпатичное смазливое личико, но сегодня Зина решила круто сменить имидж: всё лицо замазано какой-то блестящей «шпатлёвкой», под глазами яркие, синие с красным тени; огромные чёрные ресницы мешают определить направление её взгляда, а на губах размазан такой слой помады, что разглядеть их настоящую форму просто нереально.

Чтобы не вынуждать Зину здороваться в пятый раз, я сразу перешёл к делу.

– Слушай, я с «елки» сейчас — замёрз ужасно, — протараторил я и постарался изобразить наглый взгляд, выжидая её реакции.

– Так пойдём к нам.

Мы медленно направились в сторону дворов.

– А ты с кем?

– Я здесь у сестры пока живу.

– Ясно. Она уже знает о моём приходе?

– Ну конечно.

– Может, сразу в продуктовый зайдём? 

– Давай, — она посмотрела на меня уже с открытой улыбкой, и я еле удержался от хохота.

Продавец в магазине, увидев, что мы вместе, начала как-то странно коситься на меня, если мне не показалось. Сомневаюсь, что у меня тогда вдруг случился приступ паранойи. От вина Зина отказалась, и в квартиру мы заявились с полным пакетом пива, чипсов и фисташек. Старшая сестра Зины встретила меня в лучших традициях гостеприимства — горячий чай был предложен чуть ли не с порога.

Эта женщина казалась намного старше меня. Чуть позже я узнал, что мы почти ровесники. Она выглядела ужасно замученной: усталые глаза, впалые щёки, худые потрескавшиеся руки. Она постоянно бегала от плиты к детям и обратно. Малышни разных возрастов, если не ошибаюсь, было не меньше пяти спиногрызов. Квартира была двухкомнатной, с побеленными стенами и обшарпанным дощатым полом.

Пока я пил чай, сёстры чем-то занимались в дальней комнате. Они всё не появлялись, и я перебрался поближе к телевизору. Когда, наконец, Зина предстала моему взору, я не смог скрыть приятного удивления:

– Ты изменилась.

На ней не было и следа косметики. Кроме того, я обратил внимание на деталь, которую обычно замечаю в первую очередь — под чёрной вязаной кофточкой в такт невыразительной походке покачивалась несоразмерно большая грудь. Вместо штанов теперь — свободная юбка до половины бедра. Зина мягко прошла по комнате в пушистых тапочках, резво перебирая белыми, пухленькими ножками и, прижимая к широким бёдрам юбку, изящно приземлилась на диван возле меня.

Пить начали втроём, но сестра моей новой знакомой из-за домашних дел стала отклеиваться от компании всё чаще. Я совершенно расслабился, опьянел и почувствовал желание перейти к самой интересной стадии знакомства.

Чувствую себя до неприличия уверенно, и мне хочется навязать Зине игру, правила которой будут только моими. Когда знаешь, что возможная потеря не критична, можно смело идти на мнимый риск. Много раз я оказывался жертвой в подобной ситуации. Сейчас всё наоборот, ведь у меня есть Надежда. Девушка, сидящая рядом — моя прихоть. Вот теперь начинается настоящий праздник.

Зина повеселела. Мы достаточно хорошо друг друга узнали для первого знакомства. Наше общение обрело свободу, при которой можно говорить друг другу почти всё, даже не задумываясь. Но, похоже, этого Зине вполне достаточно. Нужно расшевелить её. Мне необходима полная победа. Иду ва-банк.

Немного напугать. Пусть осознает, что сегодняшний праздник может закончиться прямо сейчас:

– Так легко с тобой, Зина, но, наверное, надо идти.

– Мне тоже легко с тобой. Не уходи, — она повернулась ко мне. Одну руку положила на плечо, а другую, как будто невзначай, бросила в район паха.

При всех моих ожиданиях такого стремительного развития я не предполагал. 

Теперь, так и быть, можно пойти ей на встречу. Однако с этого момента всё будет по-другому.

– Ну ладно, посижу ещё немножко, — я нагло притянул её к себе и начал целовать во всё, что попадётся.

Зина начинает убирать место, оказавшееся под обстрелом моих губ, и они тут же врезаются в другое. Она извивается в моих руках. Через прорези вязаной кофточки вырывается жар от её груди. Зина трётся ею об меня. Несомненно, она меня нарочно заводит.

Ещё минуту назад  я считал, что перейти к активным действиям сейчас будет риском испугать её и всё испортить. А теперь я держу в руках девушку, которая полностью принадлежит мне. Она не контролирует ситуацию, потому что просто не в силах это сделать. Зина сдалась без боя.

Она делает вид, что сопротивляется, но это всего лишь игра, которая служит дровами для печи под моей грудной клеткой. Мои руки ищут самые укромные места её тела. Они уже побывали под кофточкой и ощупывают бёдра и ягодицы под юбкой. Я знаю вкус её шеи, щёк и ушей. Только губы до сих пор остались нетронутыми.

Наши нежные шалости были бесцеремонно прерваны появлением хозяйки. Её шаги на фоне горячего дыхания Зины показались мне пинками нежданного гостя в дверь. Пришлось прекратить ласки. 

Я разлил пиво по бокалам и передал девушкам. Зина раскраснелась, оживилась и стала на много разговорчивей. По сути, с этого момента она являлась инициатором разговора, и мою судьбу на этот вечер решила тоже она. Зина даже не пыталась скрыть от сестры той перемены, что произошла между нами во время отсутствия хозяйки. Рука Зины то и дело поглаживала меня по плечу. Разговаривая со мной, она наваливалась на меня и вытягивала шею, как будто пыталась дотянуться до моего лица. Её голос звенел, как колокольчик, а глаза приобрели глубину, которую до этого я не замечал. Я видел в её глазах желание. И сестра тоже видела. Кажется, поведение Зины её забавляло.

– Уже второй час, — говорю я. — Нужно идти. Завтра на работу.

– В праздники на работу? — удивилась Зина.

– Да. В праздничные дни торговля идёт лучше.

– Куда ты ночью собрался? Оставайся. А на работу и от нас можно уехать, — она прижалась ко мне, обжигая умоляющим взглядом.

Обстановка мешает разобраться в своих чувствах. Я уже победил. Осталось решить, как распорядиться победой. Я могу найти в себе силы уйти, но разве в этом есть необходимость? Уйти, остаться без сладкого и её обидеть? Она ведь сама меня просит. И смотрит так выжидающе.

Мы соорудили на кухне кровать из табуреток и матраса.

– Ложись, — скомандовала Зина и выключила свет.

Меня не нужно долго уговаривать. Одежда беспорядочно слетела на пол, и я оказался под одеялом. Я смотрел на неё, привыкая к темноте, предвкушая то, ради чего я здесь. «Может, и трусы сразу снять? — подумал я. — Сделаю ей сюрприз».

Я слышал, как в темноте Зина шуршала своей одеждой. Тусклый свет фонарей за окном слегка проявлял её плотную фигуру. Она стояла боком ко мне и казалась абсолютно голой. Воображение дорисовывало то, чего я не мог разглядеть во мраке.

В это мгновение всё происходящее показалось мне каким-то нереальным. Ощущение, как будто всё это уже происходило со мной, и было таким же нереальным. Руки и ноги на мгновение стали оловянными. По всему телу пробежала волна покалываний и… лёгкость. Ощущение нереальности спало, а вместо него накатили бодрость и желание.

Удивительное состояние. Никаких тревог и забот. Никаких мыслей, как будто мной управляет другой разум. Он управляет мной за меня и для меня. И в то же время я со всей чуткостью осознаю и ощущаю всё, что происходит вокруг.

Зина закончила со своей одеждой и направилась к выходу из кухни.

– Куда ты? — произнёс чужой разум моим голосом.

– В ванну. Я сейчас, — ответила Зина.

Отворилась дверь, впустив на кухню полоску света. Соблазнительные изгибы женского тела окрасились в её пределах. Из всех прелестей выделялись внушительные ягодицы. Они почти полностью скрывали полоску стрингов, плотно натянутых на бёдра. Зина шагнула в коридор, слегка приподняв одну и опустив другую ягодицу. Свет исчез за тёмной дверью, а вместе с ним — Зина, «как мимолётное виденье» из Пушкина.

«За ней, пока она не закрылась в ванной!» — приказывал чужой разум. Перед глазами возникли черты Казановы. Я чётко различал его некрасивое, угловатое лицо. Вспомнилось, как люди в его мемуарах говорили о скрытой красоте и притягательности Казановы. Теперь я в полной мере ощутил это на себе. Вот что означает «волевой подбородок», вот что значит «подчиняющий взгляд», вот что значит «уверенный тон». Его портрет казался мне смешным и даже уродливым. Теперь те же самые черты я видел совсем по-другому. Теперь я не только не мог, я не хотел ему сопротивляться. Мне приятно, и я даже счастлив осознавать его частью себя. Он знает, что для меня лучше. Его воля — это моя воля.

Я выпрыгнул из-под одеяла, подброшенный невидимой силой, и кинулся к ванной. Пальцы сжали ручку двери, я потянул на себя. Та легко подалась.

Дыхание перехватило. Боже мой. В такой момент хочется благодарить всё, что привело меня к этой чудесной минуте.

Зина стояла задом ко мне, слегка нагнувшись, абсолютно голая. Одной рукой она крутила кран, настраивая душ. Его струи уже били в чугунную старую ванну. Из-за шума воды Зина не услышала, как я вошёл. Я осторожно закрыл за собой дверь и задвинул щеколду. В одно мгновение член так растянул трусы, что в них теперь абсолютно точно не было никакой необходимости. Почти бесшумно стягиваю их и располагаю на вешалке рядом с тем, что совсем недавно находилось на Зине. Осталось только накинуться на неё. Да-да… Я должен овладеть сзади девушкой, которая кажется сейчас лёгкой добычей, такой беззащитной, соблазнительной, невинной, и от этого становится ещё желаннее. И думать нечего. Она уговорила меня остаться, она соблазняла меня весь вечер своими мечтающими глазками, она не закрыла за собой дверь в ванной.

Я медлил всего несколько мгновений, но в эти мгновения Зина распрямилась, перекинула ногу через край ванны и шагнула в неё. Я тут же последовал за ней. В тот момент, когда я был уже возле ванны, Зина обернулась. Я не увидел первой реакции на её лице, потому что нарочно опустил глаза вниз, располагаясь рядом с ней. Когда вновь посмотрел на её лицо, оно было залито багровым румянцем. Зина кривила смешную смущённую улыбку, а глаза были направлены прямо на «него».

Я нашёл кусок мыла и начал показательно натирать им себя.

– Тебя помылить? — поинтересовался я.

Она ничего не ответила — только слегка развернула бедро, прижимая к себе руками здоровенные груди. При этом глаза не отрывались от члена, который изо всех сил стремился к ней. Конечно, она предполагала, что я направлюсь за ней в ванную, но теперь не знала, как реагировать на это.

– Какой ужас, — наконец выдавила она из себя, но на лице не было ни капли ужаса. Только смущение.

Зина выскользнула из ванны, освободив мне место под душем. Пока вода смывала мыло с моего разгорячённого тела, Зина обтиралась полотенцем и прикрывалась своими «тесёмочками», не переставая с интересом разглядывать мой «прибор».

– Подожди меня, — попросил я.

Она немного поколебалась, отодвинула щеколду и оставила меня одного.

Когда я вернулся на кухню, Зина чуть ли не с головой лежала под одеялом. Забираюсь на самодельную кровать, ложусь рядом с Зиной на спину и пытаюсь разглядеть в темноте потолок. Она лежит на боку, отвернувшись от меня. Ситуация начинает казаться глупой. «Ну, и чего лежу? — расталкиваю я сам себя. — Время-то идёт». Тишина давит и звенит. Поворачиваюсь на бок, слегка спускаю одеяло и гляжу на её спину. Зина пытается вернуть одеяло на место, но я не даю ей. Застёжка на бюстгальтере притягивает к себе взгляд. Пододвигаюсь ближе и одним движением расстёгиваю её. Редкий случай. Обычно, так быстро не получается. Зина потянула за тесёмку, убедилась, что бюстгальтер расстёгнут, и снова затихла. «Ну всё, хватит шутить», — подумал я.

Я поднялся на колени и резким движением сдёрнул с неё одеяло полностью. Зина повернула голову в мою сторону. Я наклонился над ней и, положив руку ей на плечо, перевернул её на спину. Ложусь на неё и, когда она высвобождает из-под меня руки, откидываю бюстгальтер в сторону. Груди распластались по её телу, как сдувшиеся наполовину мячи. Мои руки перебирают их. Я слюнявлю их языком, сжимаю губами соски.

– Ты, наверно, никогда таких не видел? — неожиданно для меня спросила Зина. В выражении её голоса преобладало желание получить ответ. Я отчётливо различал её лицо. На удивление расслабленная улыбка до неузнаваемости преобразила Зину.

– Нет, таких не видел, — ответил я.

Я смотрел на Зину, обалдевший от изменений в выражении её глаз. Достаточно было взглянуть на них, и не нужно было никаких слов. Не веря себе, чувствуя себя малолетним девственником рядом с искушённой любительницей клубнички, я читал в них: «Ну, чем ты меня ещё удивишь?»

Не отводя глаз от её издевающегося взора, осторожно стягиваю её «смешные» трусики. Зина подняла и согнула руки над головой. Она, потягиваясь, изгибая тело, приподняла бёдра, позволив трусикам свободно покинуть своё пристанище. Лобок с аккуратно выбритой полоской блестел в свете фонаря.

Я опустил лицо к её животу. Меня обдаёт желанием, вырывающимся из-под кожи Зины. Мягкая плоть слегка сокращается в такт моему языку. Он прошёл весь путь до места, где мне уже не терпелось побывать, и погрузился во влажный «бутон». Я кинул взгляд на лицо Зины, вдыхая терпкий запах. Её глаза были закрыты. Ладонями она водила по грудям, сжимая их пальцами. При каждом движении моего языка она поднимала и опускала бёдра, с жадностью принимая очередное его прикосновение.

Всё. Я не в состоянии дальше терпеть. Её открытость и в то же время сдержанность образуют невероятный коктейль. Он сводит меня с ума. Член так распух, что того гляди разорвётся. Я даже ощущаю боль в его «вершине». И, несмотря на это, я абсолютно уверен, что Зина изнывает от желания больше меня. Об этом говорит всё её состояние, а не только то, что её «цветок» просто истекает. Пора соединить твёрдое с мягким.

Тут я понимаю, что трусы снова на мне. В бешенном порыве срываю их с себя и собираюсь по-настоящему «познакомить» Зину со своим «другом»…

Вот только, пока я избавлялся от трусов, она приложила обе ладони к долгожданному входу. Не задумываясь, пытаюсь оторвать их, но, или волнение сделало меня слабым, или у Зины такие сильные руки, ничего не получается. В такой момент… ничего хуже и представить невозможно.

– Зина, так нельзя! — восклицаю я не своим голосом.

– Ты хочешь просто воспользоваться мной, — спокойно ответила она, что совершенно не гармонировало в этот момент с её внешностью.

– Вовсе нет. Мы сейчас оба этого хотим. Ты не можешь сейчас мне отказать, — пробормотал я, и сам устыдился своей никчёмности.

– Я тебе только на одну ночь, — продолжила она тем же тоном.

«Не пресмыкайся, доставь ей удовольствие», — подтолкнул мой спаситель.

Я рухнул на Зину и принялся ласкать её. Теперь не только губы и язык задействованы в процессе соблазнения — руки, ноги и мышцы всего тела не дают остыть ни мне, ни Зине. Наверняка, именно так выглядела бы «Ламбада» в горизонтальном положении. Член трётся об её руки, но Зина не пускает его. Я ласкаю рукой внутреннюю часть её ноги у самого основания. Рука подбирается к её пальцам и после нескольких нежных попыток открывает путь к проходу. Зина принимает мои пальцы, наслаждаясь их энергичными движениями. Я пытаюсь войти в неё, но вместо этого член оказывается зажатым в ладони Зины. Плотно прижавшись к Зине и наклонив её руку в неудобное положение, вынуждаю её отпустить член. Тут же уверенным движением попадаю в цель без помощи рук. Осознав, что «стыковка» прошла удачно, вонзаю «его» до упора. Зина вскрикнула. «Вот так!» — подумал я и выдохнул, разом избавившись от напряжения.

Сколько бы раз я ни занимался сексом, которого до сих пор у меня, конечно же, было несправедливо мало, вершиной удовольствия всегда был момент «освобождения накопленных головастиков». Но невозможно переоценить сказочную ценность того мгновения, когда ты только овладел женщиной. Не могу быть уверенным в том, что именно чувствует сейчас Зина, но я просто ликую. Именно сейчас, плотно прижавшись к её груди и слегка прикусывая за шею, ощущая её всем телом, в особенности, самым чувствительным местом, я полностью осознаю свою победу.

Нужно немного поменять позу. Хочется видеть её. Я приподнялся на руках, оставив бёдра внизу. Задираю её ноги и, приперев их своими руками, продолжаю движения бёдрами, но более жёстко и ударно, со шлепками и хлюпаньем.

Табуретки начали «скакать» под нами, создавая шум, перекрывающий стоны Зины. Ей нравится! А мне нравится эта поза. Табуретки немного отошли в сторону, мне приходится сдерживать их. От этого на руки приходится слишком много напряжения, отчего они принялись непроизвольно подёргиваться, заставляя ноги Зины исполнять над моей головой смешные полукруговые движения.

– Ты чего дрожишь? — чуть ли не захлёбываясь, сдерживая смех, прошептала Зина.

Мне сейчас не до разговоров. Я увеличил скорость и силу ударов. В этом процессе Зина умудрилась подложить под себя вторую подушку и, полусидя, зажмурив глаза и позволив нереально огромным грудям свободно подкидываться то в одну, то в другую сторону под каждым ударом моих бёдер, помогает мне руками. Она совершенно перестала сдерживать себя. Из её горла свободно вырываются резкие громкие звуки. Она явно приближается к «счастливому финалу».

Я догнал Зину довольно скоро и, освободив её ноги, расположился сверху. Отдышавшись ей в ухо, нежно благодарю её поцелуями, которые она встречает «глубокой взаимностью».

– Тебе понравилось? — спросил я.

– Рядом с таким мужчиной... — протянула Зина и запустила пальцы в мою шевелюру, пытаясь что-то разглядеть в глазах.

Я соскользнул с Зины, перевернувшись на спину. «Вакуум блаженства» нежно подхватил меня. Время исчезло. Меня медленно затягивало в сладкий туман, и я понял бы, что проснулся уже утром, если бы Зина не взяла меня за руку и не принудила «порадовать» её пальцами между ног. Она то закрывала, то открывала глаза и шептала:

– Как хорошо.

Я лежал рядом, наблюдал, как она получает удовольствие от моих прикосновений, и ощущал новый прилив «силы» в паху…

Насладившись в полной мере обществом Зины, обессиленный, я повернулся к ней спиной и произнёс:

– Нужно поспать немного перед работой.

– Хорошо, — ответила она.

Я почувствовал, как прилепились к моей спине мягкие груди, впиваясь в неё сосками. Зина принялась поглаживать меня по ягодицам, целовать в шею и плечо, перекинула руку через бедро и сжала член в ладони. «Так упорно сопротивлялась, — подумал я, — а теперь…» С ощущением её прикосновений я и заснул.