Игра длиною в жизнь

МОЯ ЖЕНЩИНА.    Моя женщина варила борщ. Наша кухня, и без того маленькая, теперь казалась совсем крохотной, потому что в ней кроме меня находилась ещё моя женщина. Она стояла у плиты и варила борщ.  -Милый,- прощебетала она, развернувшись ко мне,- сегодня,- она отхлебнула из поварёшки, у нас — борщ.  -Ой-ли,- усомнился я, сидя за кухонным столом и загородившись газетой  -Ах ты сомневаешься? Ничего себе!- моя женщина нахмурилась, но не надолго. Она хитро прищурилась. А я настороженно вздрогнул, поглядывая на неё поверх газеты.  -Милый, у нас будет борщ,- настойчиво пообещала мне моя женщина.- С мясом, капустой, свеклой, картофелем, свежим помидором, морковкой, петрушкой и чесночком.  -Ты ничего не забыла?  -Я? — она снова окунула поварёшку в кипящую кастрюлю. Отхлебнула. Ещё отхлебнула. Наконец сказала, причмокивая: -Ты прав, милый -Началось,- выдохнул я и уткнулся в газету.  -Я огурцов туда порежу. Солёненьких.  -Угу,- отозвался я без оптимизма.  Я слышал как она нашинковала огурцы, спустила их в кастрюлю и туда же снова окунула поварёжку. Запричмокивала:  -Уууу, милый! Какая вкуснятина! Правда лучка не хватает зелёного.- В ход пошёл лучок.- И грибков. Опят. Свежих.   — Это что-то новенькое,- сказал я.  Шинкование. Плюханье поварёшки. Причмокивание. — Ну как?- спросил я не без интереса.   — Вкуснятина!- ответила моя женщина.- Я полбаночки кукурузы ещё высыплю. Маринованной.  В кастрюлю посыпалась кукуруза. На этот раз моя женщина испробовала «борща» аж целую поварёжку. То есть она её всю съела. Затем вторую...  Я сделал себе бутерброд с колбасой и сыром. Кстати, и то, и другое она также нашинковала и спустила в кастрюлю.  Наконец -то моя женщина " сварила «борщ» и видимо наелась. Она стояла спиной к плите и раскачивала поварёшку в такт какой-то песенке, которую тихонько напевала. Она была довольна.   — Милый,- прощебетала моя женщина,- ты подождёшь второе? А то первое, то бишь борщик, я нечайно весь съела.   — Конечно, дорогая,- ответил я и сделал себе ещё бутерброд.  Я ел бутерброд и любовался ею, моей очень кругленькой женщиной. Я любовался тем, как она варила макароны, заправляя их сахаром и конфетами.   — Скорее бы ты уж родила,- сказал я и глупо улыбнулся.