Лабиринт без Минотавра

ПРЕДИСЛОВИЕ:<br /> <br />    Внимание, уважаемые читатели. Прежде чем вы приступите к чтению моего рассказа, я хотел бы вас сразу предупредить — это не новогодняя сказка. В моём рассказе присутствует описание довольно реалистических сцен. Заранее за них, перед вами извиняюсь, но удалить их из рассказа не могу — потеряется интрига и сюжетная линия рассказа. Так, что идеалистов, моралистов верящих в то, что детей приносит аист, прошу мой рассказ не читать.<br />    И ещё — события о котором идёт повествование в моём рассказе, так же, как все клички и фамилии героев рассказа вымышленные. К реально живущим людям мой рассказ не имеет никакого отношения. Не старайтесь ничего примерять на себя — это фантазия автора и только. Приятного прочтения.<br /> <br /> Зачитал до дыр ты Гессе,<br /> принял дозу седуксена.<br /> в ожиданьи поэтессы —<br /> нет её — кругом измена.<br /> Небо на окне, с решёткой<br /> Санитар кричит, смеётся<br /> он с утра ужрался водкой;<br /> Теперь добрый — не дерётся.<br /> Небо в цвете адеквати,<br /> ты гоняешь снова «беса»<br /> скачет по твоей кровати<br /> падла будто на «бугатти».<br /> Восхищён твоей он рифмой<br /> цвета лета королевой,<br /> на своей палате цифрой.<br /> он танцуешь с хитроболом.<br /> Ты сегодня не в ударе,<br /> «голоса», лечи в дурдоме,<br /> твоей мерзкой, пьяной харе<br /> все довольны, тебя кроме.<br /> Так нельзя, ведь с хитроболом<br /> зажигает поэтесса.<br /> Стекломоя бы с рассолом,<br /> а суют, лишь только Гессе.<br /> Где твоя же королева<br /> Вы на дурочке — с ней пара —<br /> Распускались в гроздьях гнева<br /> Чувства вашего пожара.<br /> А вообще-то, здесь всем шара!<br /> <br /> <br />      ГЛАВА ПЕРВАЯ<br /> <br />      — Давайте знакомиться — меня зовут доктор Бармендаль. А вас? Молчите? Э, да Вы совсем плохи батенька. Вы понимаете, что Вы больны? — сказавший эти слова, дежурный врач психиатр, приёмного отделения психиатрической больницы им. Кащенко, ожидая какой эффект произведут его слова с любопытством посмотрел поверх очков на своего собеседника, закутанного в смирительную рубашку, плешивого мужичонку лет пятидесяти, доставленного бригадой скорой помощи, поздним вечером к ним в отделение,<br />    — По какому праву меня привезли в дурдом! Я свободная творческая личность. Я требую адвоката! Свободу универсальным строителям, олицетворяющим собой самые прогрессивные творческие течения в литературе! Да здравствуют свободные сообщества и коммерческие проекты в искусстве! — не обратив никакого внимания на слова врача, стал сумбурно выкрикивать слова пациент, тщетно пытаясь выпутаться из смирительного кокона. Но, не тут-то было; смирительная рубашка одетая на его распухшее от пьянство тело, мастерами своего дела, для верности ещё и опутанная сыромятными ремнями держалась крепко. Вряд ли бы и сам Дэвид Копперфильд, фокусник с мировым именем, попав в руки питерских эскулапов мог бы им что-то противопоставить. Самое разумное, что можно было сделать пациенту в этой ситуации смириться со своей участью и ждать удобного момента, чтобы прикинувшись выздоравливающим, при первой возможности, накинуться на врача и откусить тому нос.<br />    Пациент некоторое время ещё повошкался и убедившись, что путы ему не по зубам, стал успокаиваться, медленно приходя к осознанию своего положения и к той мысли, что автор высказал выше.<br />    — Ну, вот и хорошо батенька, вот и ладненько, я думаю, что мы теперь можем с Вами мирно побеседовать? — убедившись, что пациент надёжно зафиксирован, начал ворковать врач, стараясь подобрать ключик к временно, (как он думал) помутневшему сознанию пациента. — Как Вы себя батенька чувствует, ничего не болит? Нет? Странно, Вы ведь вывалились с криком «Спасайтесь кто может — Алики идут!!» с десятого этажа. Правда Вам несказанно повезло, что дворник запил и не убрал сугроб в который вы благополучно приземлились. И всё же десятый этаж… Не ужели так ничего и не болит? И кто такие Алики, от которых нам всем надо спасаться? Не просветите, если конечно это не государственная тайна?<br /> В последних словах врача явно сквозило ирония, но пациент не понял её и услышав имя побудившее его броситься вниз, задёргался, пустил слюну, но ответил на удивление спокойно и на полном серьёзе:<br />    — Сволочь он редкая. Украинский автор, Алик Данилкин, пишет что он хюйдожник баталист-маринист, народный мастер, заслуженный деятель культуру, ивалид советской армии, но гадом буду — врёт, как сивый мерин, скорее всего приспешник бандероских укроповских националистов, засланный на литсайтах казачёк и русофоб княжеских кровей.- кончив низвергать свой словесный понос пациент замолк, но потом видимо, что-то в его отравленных алкоголем мозгах перемкнуло, он глубоко вздохнул и забившись в судорогах заорал. — Отпусти меня коновал!!! Добром прошу — дай мне до него добраться!!! Я ему живо вырву его лживый язык!!! Порежу тварь на ремешки!!<br />    — Санитары, санитары!!! — испугавшись не на шутку пациента, закричал врач, и окончательно теряя самообладание, приказал вбежавшим в его кабинет трём ражим, откормленным на казённых харчах, мордоворотам. — Вколите этому дегенерату лошадиную дозу люминала и галоперидола. Пусть немного успокоиться.<br />    — Будь спок док, ща сделаем всё по высшему разряду.- вгоняя шприц с желтоватой жидкостью в голую задницу буяну сказал один из них. — Не впервой. Его, как — до состояния овоща колоть или вы с ним хотите ещё побеседовать?<br />    — Как вам удобнее — особой цены он социуму не представляет, а там, как получится.<br />    — Хорошо, док, он сейчас успокоится, если конечно после такой лошадиной дозы, не откинет копыта, (шучу) и Вы с ним сможете продолжить беседу.<br />    — Спасибо. И всё же вы от кабинета далеко не отходите. Мало ли чего.<br />    — Да не переживайте Вы так док. Можете пойти по своим делам. Он отсюда никуда не денется. Проспится за это время и сможете с ним беседовать дальше. Кстати, что за фрукт?<br />    — Ничего особого — по всей видимости полунищий спивающийся от страха на волне украинофобии полуинтеллигент.<br />    — А почему полу?<br />    — А где ты здесь видел истых интеллигентов? Не знал что тебя это заинтересует сейчас попробую ответить, как можно подробнее, хотя придётся для этого влезть в энциклопедию. Итак: <em>«Полуинтеллигент есть человек весьма типичный для нашего времени. Он не имеет законченного образования, но наслушался и начитался достаточно, чтобы  импонировать другим «умственною словесностью». В сущности, он не знает и неимеет ничего, но отнюдь не знает, где кончается его знание и умение. Он неимеет своих мыслей, но застращивает себя и других чужими, штампованными<br /> формулами; а когда он пытается высказать что-нибудь самостоятельное, то<br /> сразу обнаруживает свое убожество. Сложность и утонченность мира, как<br /> Предмета, совершенно недоступна ему: для него все просто, все доступно, все<br /> решается с плеча и с апломбом. Главный орган его — это чувственное<br /> восприятие, обработанное плоским рассудком. Духа он не ведает; над религией<br /> посмеивается; в совесть не верит; честность есть для него «понятие относительное». Зато он верит в технику, в силу лжи и интриги, в позволенность порока.»</em> — Тебе понятно?? — кончив читать, спросил у санитара врач.<br />    — Понятно. Ваша правда док. Редкий гад — кивнул санитар выходя со своей братвой из кабинета.<br />    Врач подошёл к окну, открыл форточку и достав с кармана пиджака от Armani Collezioni пачку сигарет неторопливо выбрал самую сухую и подкурив её от зажигалки ZIPPO Zipper с серебристым корпусом, декорированным гравировкой в виде зиппера (молнии), стал прохаживаться по кабинету размышляя над вывертами судьбы.<br />    Он сразу узнал в пациенте, валявшемся на полу в обоссаных штанах, своего старого знакомца прораба, который лет десять назад строил ему, с бригадой шабашников молдаван, небольшую дачку в Царском селе. Они тогда кинули его неопытного в стройке врача на довольно крупную сумму денег. Прораб, вышел сухим из воды, переведя все стрелки на молдаван.<br />    Теперь пришло его время рассчитываться по долгам. Прощать никого Бармендаль не собирался. Это было не в его правилах. Это были те единственные ценности в которые он верил. После того, как умер его учитель профессор Преображенский, он бросил врачебную практику и посвятил всё своё время изобретению бальзама долголетия. Благодаря своему таланту он смог его изобрести и стал практически бессмертным. От нечего делать он устроился в Кащенко, открыл частный пансионат, в котором и проводил свои эксперименты по выведению новых видов живых существ.<br />  Дальше интересней...