ДВЕ ТЫСЯЧИ СТО ДЕВЯНОСТО ДНЕЙ ТИШИНЫ

ДВЕ ТЫСЯЧИ СТО ДЕВЯНОСТО ДНЕЙ<br /> ТИШИНЫ<br />  <br />                                                  Моему другу Айтану Мотышу посвящаю:<br />  <br /> В коридоре ни единого звука. Тишина. Сюда в дальний блок изолятора, ни долетали даже отголоски жизни из зоны. Толстый лист металла, наваренный поверх насмерть замурованного окна, к ночи всегда начинал загадочно мокреть. Влага собиралась в капли в причудливых разводах ржи, и тогда поверхность листа превращалась в сотни человеческих зрачков, полными слез. Капли-слезы висели всю ночь, точно не смели вытечь на выщербленный, бетонный пол до утреннего квакуна.  А как только он, чудившийся чьим — то мучительным стоном, едва проникал сквозь толщу стен, они словно по команде вытекали. Так повторялось изо дня в день, все две тысячи дней. А сегодня вдруг капли не вытекли, а застыли, превратившись в ледяные бусинки, а зрачки на металле заиндевели.<br /> И еще потрескивание камеры наблюдения, не отключавшейся все двадцать четыре часа, сегодня странно напоминало стрекот сверчка.<br />           «Сверчок, а был ли он в его жизни? Был ли?» <br />           От дальней стены, до стальной двери с «волчком», пять шагов. Пять!!! Когда ему становилась невыносимой эта цифра, он суживал шаги, и тогда их становилась шесть. Но потом, наталкиваясь на мысль, что Шесть — цифра дьявольская, принимался вышагивать широко и они сокращались до четырех. Так он пытался разнообразить расстояние.<br />