Мягко снежинки летят свысока. Где моя милая? — Так далека. Где моя юность? Жгучая страсть? - В снежную бурю уйти и пропасть! Ноги устанут, ослепнут глаза… Где-нибудь в дальних, бескрайних лесах, Сил не найдя, повалиться в сугроб - Вот для поэта и саван, и гроб. Станет сосна над могилой крестом. Может,
В безбрежии небес отрада — навсегда! В сиянье близких солнц - простор извечной мысли! В бескрайней синеве умыть прохладой лица! Средь белых облаков - парить и исчезать в потоках бурных света! И ливнем низвергать себя на жажду слабых! Вот — счастье!!!</span
(Шедевры абсурда. Из раннего) Вот опять пришла зима, Разлетелись все дома. Лишь торчат столбы бетона, Проводов вздымая кроны. Глупый столб торчит клыком, Колет неба серый ком. Город колет небо лихо, Как колючая ежиха. А урчащие машины, Как коты, пружинят спины И визжат на круглых лапах, <p class=«MsoNormal» style=«margin: 0cm 0cm 0pt;»
(Из старых тетрадей) Чёрная, жадная, смрадная ночь! Та, что не гонит сомнения прочь; Та, что не дарит уютный ночлег - Страх леденящий, горячечный бег! Мне не уйти, не спастись, не помочь - Вечная, мерзкая, мрачная ночь! В разум закралась бесстыжая мгла… Вот до чего ночь меня довела! </span
Так каждый день… Кошмар ночной В сознанье разогрев, Как будто проклятый изгой, Бреду туда, где пышет зной И дышит сонный лев. Холодных скал почуяв вдруг Скопленье у виска, Я начинаю новый круг… И ощущаю вновь испуг, Смотря на облака. Я слышу громогласный звон Торжественных небес. Кто разделил на явь и сон <span style=«font-family: Cambria;»
Поет Татьяна Воронова www.stihophone.ru/works.php?G=22&ID=3901 Ты прижмись ко мне, красавица-душа!.. Мы пойдём с тобой тихонько, не дыша. Мы пойдём с тобой, пойдём с тобой, пойдём По тропиночке, по узенькой вдвоём. Будут легкие кивать нам облака. Будет петь нам раскрасавица-река. Будут белые
Ты вздрогнула, испугом лани, На миг подумав, что обман… А я в тебя впадал глазами, Как речка — в бурный океан! Волна сходилася с волною, Дружилась с новою волной… Судьбой мы делались одною, Любили с силою — двойной! Валы неслись неудержимо, Качали счастья корабли… И стало вдруг осуществимо Всё, что
Куда деваться от тоски, С которой жить уже невмочь? В глазах — набухшие зрачки, Как хлынувшая с неба ночь. Начать бы с чистого листа, Да он весь чёрный, а не белый… Так голова моя пуста, Как будто город опустелый. Над городом хозяйка — ночь. Я в нём один. Бегу, блуждаю… Мне из него — скорее прочь, <p class=«MsoNormal» style=«margin: 0cm 0cm 0pt;»
(из старых тетрадей) Я жил, как на пиру... Я пировал – один! Я заливал вином расплывчивость друзей, любимых миражи я заедал индейкой… Я пировал – один!
Есть Чёрный человек — чёрный-чёрный, С чёрными мыслями и чёрными делами. Даже за обедом и в уборной Он замышляет злодеяния. Каждому заглядывает в лицо С гнусной, кривою, лукавой ухмылкой, Будто бы хочет назвать подлецом Или проткнуть неожиданно вилкой!..</span
Нет больше «я». Есть рой крылатых чувств, бессвязный ворох мыслей. Нет желаний. Нет больше ничего, чтоб чувствовать и знать, что это — я, отличный от других. Но… беспредельность бытия - во всяком чувстве, в каждой мысли, свободных, как ничто! - Что может быть свободно в странном мире взаимосвязи всех
Каждый вечер — мошенник, Каждый день — неудачник. Опускаю я плечи Вечерами и плачу. Плачу долго и горько, Безнадёжно, постыдно… Потому что — обидно! До икоты — обидно! Не жалеют!.. не любят!.. Я нисколько не нужен Удивительным людям, Западающим в душу. Жизни глупый учебник Раскрываю и плачу… <p class=«MsoNormal» style=«margin: 0cm 0cm 0pt;»
«Коль не храним костров погасших дым, Зачем воспоминания храним?..» Сергей Колобов Терпким запахом дыма Напою допьяна Всех друзей и любимых. Каждый выпьет до дна. Каждый станет смелее И светлее в сто раз… И опять нас согреет То, что создало нас! </span
Есть некая таинственная связь Меж помыслами «чёрными» и «белыми». Есть некая невидимая грязь Во всём, что мы подумаем и делаем. Есть некая расплывчатая грань В сплетеньи мыслей, выношенных нами. Какая-нибудь гаденькая дрянь Соседствует с высокими мечтами. Какая-нибудь жадненькая тля Грызёт мечты, как
Зелёный зал, зелёный гул! Меня к себе он потянул. Меня к себе он звал, и звал, Зелёный гул, зелёный зал! И я вошел в зелёный зал… И зал меня в себя вобрал, В себя завёл и завернул - Зелёный зал, зелёный гул! И слились мы в один хорал. Он всё собою сочетал - Души мечтательной разгул, Зелёный зал, зелёный гул. <p class=«MsoNormal» style=«margin: 0cm 0cm 0pt;»
То ли сладкая дремота, То ли сонное томленье, То ли ждёшь давно кого-то, Предвкушая наслажденья… Или сердцу сладко-сладко… Грусти? – Если только долька. Нет, не плачешь ты украдкой И не рассмеёшься горько… Только сладкая дремота, Полусонное томленье… Всю бы жизнь прождать чего-то, <p class=«MsoNormal» style=«margin: 0cm -22.7pt 0pt 0cm;»
Я проснусь, и начнётся — сказка!.. Ночи хитрый обман разоря, Петушиными размалёвана красками, Кукарекает утро заря. Все ночные попрятались буки - Кто куда, неизвестно куда… Мир раскрашен огнями и звуками, Пусть он праздничным будет всегда!</span
(из старых тетрадей) В копилку тайных наслаждений Я собирал довольно лет Сиянье избранных мгновений, Которым изъясненья нет. И жил один, незримым светом, Словно стеною, ограждён… Я просто был таким поэтом, Который был в себя влюблён. Я не боролся и не жаждал, А просто знал, что всё могу. И видел в дне
